Как известно из классики, у лейтенанта Шмидта насчитывалось тридцать сыновей в возрасте от 18 до 52 лет и четыре дочки, глупые, немолодые и некрасивые. Между прочим, современники Ильфа и Петрова прекрасно понимали, почему в отцы Шуре Балаганову и Паниковскому был выбран именно героический лейтенант, а не какой-нибудь другой деятель революции. Потому что словосочетание «сын лейтенанта Шмидта» и до выхода романа было у всех на слуху…
Лейтенант Шмидт и его сын
Всю зиму 1905 года российские газеты пестрели заголовками вроде «Суд по делу мятежного лейтенанта» или просто «Участь Шмидта». Писали, что за облегчение этой участи перед государем ходатайствуют многие, начиная с председателя Совета министров Витте, фактического автора царского Манифеста 17 октября. Но тщетно… Отставной лейтенант, возглавивший мятеж на Черноморском флоте, был приговорён к смертной казни, и ни общественное движение за облегчение приговора, ни многочисленные кассационные жалобы так ничего и не изменили. Государь был непреклонен. И в каждой публикации на эту тему непременно упоминалась трогательная деталь: единственное, чего удалось добиться от властей, — это чтобы сына лейтенанта Шмидта (юношу почему-то никогда не называли по имени, а только просто «сыном лейтенанта Шмидта»), бывшего с отцом на «Очакове», выпустили из-под ареста и к суду не привлекали…
Этот сын-фантом, которого никто не видел и про которого никто толком ничего не знал (даже его возраст всё время указывали по-разному), сделался так популярен, что просто грех было этим не воспользоваться! И долго ещё ни один революционный митинг не обходился без выступления очередного «сына лейтенанта Шмидта». Их арестовывали пачками, однако ж неугомонные самозванцы не иссякали. И словосочетание «молодой человек, выдававший себя за сына лейтенанта Шмидта», в конце концов намертво въелось в сознание
Великий Качалов был на редкость самокритичным человеком, перед премьерами каждый раз чудовищно мучился, а на расспросы близких отвечал: «Сомневаюсь — актёр ли я?» А ещё он был очень щедр и, когда один молодой актёр МХАТа заболел туберкулёзом, скинулся с товарищами и целый год содержал больного в Ницце, пока тот не поправился. Качалов был феноменально деликатен. Например, не решался уволить горничную, которая продавала качаловским поклонницам его носки по 10 рублей за штуку (носовые платки — по 20) и нажила таким образом чуть ли не состояние. А как Василий Иванович разговаривал по телефону! «Слушаю!», — говорил он визгливым голосом домработницы и ждал, что на том конце провода представятся. Если представлялись, Качалов имитировал звук приближающихся шагов, басом откашливался и говорил уже от себя. Если не представлялись… делал то же самое, потому что спрашивать, кто говорит, он считал неприличным. Все любили Качалова и почитали его не способным никому причинить зла. Ну кроме разве что своих близких, как это часто случается с большими талантами…
12 мая 1900 года всезнающий «Московский листок» сообщил: «Сегодня в Калуге ученица женского епархиального училища Ларина спрыгнула с крыши коровника высотой в четыре аршина с открытым зонтом в руках. Нарушительница порядка, отделавшаяся несколькими ушибами, была доставлена в участок, где объяснила, что ставила воздухоплавательный эксперимент, подобный тому, что им в училище описал учитель физики. Остается только добавить, что физику в епархиальном училище преподает господин Циолковский — тот самый чудак-самоучка, который недавно озадачил Техническое общество своей фантастической брошюрой о воздухоплавании»…
Памятник Циолковскому в Боровске
Это был необыкновенный учитель! Второго такого не только в женском епархиальном училище (этом богоспасаемом питомнике для поповских дочек, которым предстояло стать попадьями), но и во всей Калуге и даже во всей губернии не было! Двоек он не ставил никогда, за что имел даже неприятности со стороны уездного начальства. Константин Эдуардович вообще не особо утруждал себя проверкой знаний своих учениц и уж тем более не вызывал их к доске — он был с детства глух и слышал разве что неясные звуки (при этом разбирался в музыке и очень ее любил). А тем, кто хотел ему что-то сказать, приходилось кричать в раструб жестяного рупора, стоявшего на штативе рядом с учительским креслом. Но девочкам на уроках Циолковского и в голову не приходило лоботрясничать: уроки эти были чрезвычайно увлекательны. На все случаи жизни у господина учителя имелись самодельные пособия, очень наглядные и занимательные: воздушный насос, паровая машина, электрический мотор с приделанным к нему бумажным осьминогом,
У постоянно занятого Дмитрия Ивановича быт складывался неуютным, специфически холостяцким. В студенческие годы институт обеспечивал все нужды, временные пребывания в Крыму и за границей не требовали еще установившейся семьи, как бы продолжая собой студенческое житье. В Петербурге же сразу пришлось столкнуться со всеми неудобствами одиночества. Единственным близким домом для Дмитрия Ивановича была семья Басаргиных.
Ольга Ивановна Басаргина
[показать]
Для художника-авангардиста биография Марка Шагала, пожалуй, скучновата. Самое главное событие жизни — встреча с женой, самая главная трагедия — потеря жены. Но, может быть, он просто, в отличие от других, умел любить и летать?
В 1973 году в Ле-Бурже под Парижем на авиавыставке произошла трагедия: разбился советский самолет «Ту-144». Десятки раз момент катастрофы показывали по французскому телевидению. Через два дня 86-летний Марк Захарович Шагал — уроженец Витебска и гражданин Франции (в советских энциклопедиях его называли «французским художником») — после полувековой эмиграции должен был лететь в Россию на собственную выставку. Был заранее приобретён билет на рейс Аэрофлота, тоже на «Ту». В мастерскую к Шагалу зашла жена — Валентина Григорьевна Шагал. Несмотря на то, что она была значительно моложе мужа, главой семьи безусловно была она. «Марк, мы не полетим! — сказала она властно. — У меня нехорошие предчувствия». И ведь цыганка когда-то ему предсказала, что он умрёт в полёте… Но Шагал посмотрел на жену своими безмятежно-васильковыми глазами, покачал седой кудрявой головой: «Мы полетим, Вава». Настаивать Валентина Григорьевна не решилась. Так уже несколько раз бывало в их давно сложившихся отношениях, и она знала, что если её обычно покладистый муж вдруг заупрямился, то это непреодолимо…
Бывает так, что весьма достойный, но изрядно забытый исторический персонаж вдруг обретает вторую жизнь на сцене театра, потому что по какой-то поразительной случайности о его малоизвестной истории где-то услышал драматург. Именно так произошло с датским принцем Гамлетом, именно так произошло и с русским путешественником, предпринимателем и дипломатом Николаем Резановым, добравшимся до Америки и в 42 года полюбившим калифорнийскую 15-летнюю девочку Кончиту. Вот уже почти 40 лет (с тех пор, как рок-опера «Юнона и Авось» появилась на сцене театра «Ленком») эта история любви трогает сердца, а глаза наполняет слезами. Хотя, как это всегда и бывает, в реальности у Резанова с Кончитой всё обстояло не совсем так…
Ленком, “Юнона и Авось”: Абдулов, Шанина и Караченцов, 1983 г.
«Всё, что было между нами, — ошибка. Я не могу быть вашей женой», — объявила любимая. «Тогда вам не жить!» — отчаянно вскрикнул Грин и схватил со стола браунинг. «Думаете, я вас боюсь? — насмехалась девушка. — Убить человека — это вам не бумагу марать. Тут нужны отвага и воля, а вы — ничтожество!» Отставленный жених болезненно дернул лицом и… выстрелил.
«Что это за «М-въ., А. А.?» — осаждали знакомые издателя «Биржевых ведомостей» после того, как он напечатал подписанный так рассказ в вечернем выпуске. «Ох, и сам толком не знаю, — отвечал почтенный Станислав Максимилианович Проппер. — Рассказ пришёл по почте, понравился мне, вот я и напечатал. А сегодня мне намекнули, что настоящий автор — капитан английского судна, которого этот таинственный «М-въ», служивший в матросах, убил и выкрал рукопись…» «Чепуха! — вступил в разговор писатель Куприн. — Я случайно знаком с этим человеком и читал рассказ ещё в рукописи. Его настоящая фамилия Гриневский. Он действительно был матросом, и за ним действительно числится одно злодеяние: однажды он стрелял в собственную невесту. Но убить дюжего моряка и сделать на том литературную карьеру — это для него как-то слишком. Сказать честно: человек он пустой, хоть и с явным талантом к литературе».
Даже в самом жизнерадостном интерьере найдется место для яркого ковра. А в спокойной, однотонной комнате он просто необходим. С помощью контрастного оттенка можно полностью поменять динамику и настроение пространства. Поэтому, если хотите перемен без больших затрат, приобретите новый ковер и несколько аксессуаров того же цвета.
[показать]
Дверца на часах с шумом распахнулась и кукушка возвестила о времени. Он вздрогнул и открыл глаза. Светало… Луч солнца осторожно пробивался сквозь занавески окна. Небольшая комната все еще хранила тепло нагретой с вечера печи. Ему не хотелось вставать. Опершись на локоть, он с нежностью смотрел на спящую рядом женщину. С тех пор, как она появилась, в его жизни все изменилось. Она наполнилась смыслом. Ему хотелось делать ей подарки, совершать ради нее поступки. Он радовался, когда она смеялась, и мрачнел, когда грустила. Она заполнила его всего, он засыпал и просыпался с мыслями о ней.
Пряди ее светлых волос разметались по подушке, ресницы чуть подрагивали во сне. Он смотрел на нее и думал, как он мог жить без нее столько времени… Словно почувствовав его взгляд, она пошевелилась. Он осторожно укрыл ее одеялом и встал.
На веранде было по-утреннему свежо. Он открыл окно. Над еще сонной землей расстилался туман и постепенно рассеивался в солнечном свете. Он вдыхал свежий воздух и аромат цветов и трав. Сегодня был особенный день, и ему очень хотелось сделать для нее что-нибудь особенное. Быстро одевшись, он вышел из дома. Лес был совсем недалеко. Он уже знал, что именно сделает для нее.
В лесу стояла настоящая благодать. Воздух был напоен запахом древесины и трав. Тишину нарушало только стрекотание пичуг. Под ногами расстилался мягкий, как ковер, мох. Он вышел на залитую солнцем опушку леса и начал искать ягоды земляники. Трава была высокой и ее приходилось раздвигать руками, чтобы найти их. Переходя с места на место, думая о чем-то своем, он и не заметил, как набрал полное лукошко. Ягоды были спелые и ароматные, и он улыбнулся, представив, как она обрадуется лакомству. Он уже шел назад, но видно, задумавшись, свернул не в ту сторону. Сначала лес поредел, а потом внезапно кончился, и он очутился на открытом поле. Взгляду его представился такой белоснежный ковер, что от неожиданности он ахнул. Все поле было густо усеяно ромашками. Вид был сказочный. Он нарвал такой огромный букет, что мог еле нести его.
Она все еще спала… Держа в руке лукошко с ягодами и прижимая к груди букет ромашек, он с нежностью посмотрел на нее и осторожно начал делать то, что задумал. Дыхание ее было ровным, но он боялся разбудить ее своими действиями. Когда наконец закончил, он склонился над ней и коснулся губами ее щеки. Щурясь от солнечного света, заливавшего комнату, она открыла глаза и потянулась. Ее рука коснулась чего-то мягкого. Она села на кровати, и ее глаза распахнулись от изумления. Вся постель была усыпана лепестками ромашек. Они словно белый пух покрывали ее всю. Лепестки были разбросаны повсюду и на полу лежали белоснежным ковром. Она медленно обвела комнату увлажнившимися глазами...
- Любимый...
Он положил ей на колени полное лукошко земляники и, нежно поцеловав, прошептал:
Пабло Пикассо — талантливый художник, он считался лучшим среди живших за последний век. Все, что касается самого художника, никогда не было просто... Его необычная судьба была запрограммирована с самого момента появления на свет: 25 октября 1881 года в доме 15 на площади де ла Мерсед в Малаге. Ребенок родился мертвым. Присутствовавший при родах его дядя, доктор Сальвадор, в этой ситуации поступил самым шокирующим образом - он спокойно закурил гаванскую сигару и выдохнул едкий дым в лицо младенца. Все вскрикнули от ужаса - в том числе закричал и новорожденный.
При крещении младенец получил имя Пабло Диего Хосе Франсиско де Паула Хуан Непомусено Мария де лос Ремедиос Криспин Криспиньяно де ла Сантисима Тринидад Руис-и-Пикассо. По испанскому обычаю родители включили в этот перечень имен всех своих дальних предков. Среди них в этом обедневшем дворянском роду были и архиепископ Лимы, и вице-король Перу. Художник в роду был один - отец Пабло. Хосе Руис, впрочем, не добился на этом поприще сколько-либо значительных успехов. В конце концов он стал смотрителем муниципального музея искусств с мизерной зарплатой и кучей вредных привычек. Поэтому семья держалась в основном на матери маленького Пабло - энергичной и волевой Марии Пикассо Лопес.
Судьба не баловала эту женщину. Ее отец, дон Франсиско Пикассо Гвардена, считался в Малаге богатым человеком - он владел виноградниками на склоне горы Хибральфаро. Но, наслушавшись рассказов об Америке, он оставил жену с тремя дочками в Малаге и отправился делать деньги на Кубу, где вскоре скончался от желтой лихорадки. В итоге его семья была вынуждена зарабатывать на жизнь стиркой и шитьем. В 25 лет Мария вышла замуж за дона Хосе, через год родился первенец Пабло, за ним - две сестры, Долорес и Кончита. Но любимым ребенком все равно оставался Пабло.
23 февраля 1945 года в Москве скончался русский писатель, граф Алексей Николаевич Толстой. Благодаря своим историческим, научно-фантастическим, социальным произведениям, романам и рассказам Толстой по праву считается одним из популярнейших авторов ХХ века. Его книги «Хождение по мукам» (3 книги, 1922,1928, 1941), «Аэлита» (1923), «Гиперболоид инженера Гарина» (1927), «Золотой ключик, или Приключения Буратино» (1936) стали классикой отечественной литературы. Образцом для произведений исторического жанра стал роман «Петр Первый», рассказывающий про молодость и становление великого императора и его верных соратников, который Алексей Николаевич так и не успел закончить... В материале рубрики «Кумиры прошлого» мы расскажем о жизни, карьере и семейных отношениях графа Алексея Толстого.
Дверь на даче у Алексея Толстого в Детском (бывшем Царском) Селе открывал седовласый лакей в мундире с позументом: «Их сиятельства дома нет-с, уехали на заседание горкома партии…»
Едва Франция освободилась от оккупации, в Париже снова объявился Алексей Толстой. В кафе на Монмартре увидел Бунина, читавшего утреннюю газету. Налетел:
— Дружище, можно тебя поцеловать? Не боишься большевика?
— Толстой! Ты откуда и почему в такой роскошной шубе? (Стояла теплая парижская осень.)
— Медвежья! А что, немодно? Совсем я за войну отстал от жизни… Ничего, вот теперь и приоденусь. Ну а ты-то как, все проедаешь Нобелевскую премию? Надолго ли еще хватит? Ей-богу, поезжай в Россию, тебя же с колоколами встретят! Ты знаешь, как я у большевиков живу? У меня дворец в Москве — тот, что раньше принадлежал князю Щербатову, два поместья: в Царском Селе и в Барвихе, три автомобиля, у меня такая коллекция английских трубок — в Букингемском дворце не сыщешь! Что ни говори, а Советы ценят писателей!
— Я слышал, Сталин называет тебя «наш советский граф»? — усмехнулся Бунин.
— Ну да, а я и рад соответствовать. Завел у себя галерею фамильных портретов: важные старики, в мундирах, при лентах и орденах. По всему Сухаревскому рынку «предков» скупал!
[показать]
Наталья Крандиевская-Толстая на протяжении 20 лет была для именитого классика женой,
матерью его сыновей, музой, секретарем…
Всю свою жизнь Наталья Васильевна Крандиевская-Толстая прожила «на втором плане», в ореоле славы своего мужа, классика советской литературы Алексея Толстого. Собственная творческая судьба ее сложилась трагично: ярко дебютировав перед революцией, при жизни она выпустила лишь несколько книг, годы жизни с Толстым вообще обернулись для нее поэтической немотой, умерла Наталья Васильевна в безвестности.
И даже теперь, когда творческое наследие Крандиевской издано и по праву заняло достойное место на книжной полке рядом с ее младшими современницами Мариной Цветаевой и Анной Ахматовой, она по-прежнему остается в тени этих громких имен…
«…Николай Иванович побагровел, но сейчас же в глазах мелькнуло прежнее выражение — веселенького сумасшествия.
— …Вот в чем дело, Катя… Я пришел к выводу, что мне нужно тебя убить…
При этих словах Даша быстро прижалась к сестре, обхватив ее обеими руками. У Екатерины Дмитриевны презрительно задрожали губы:
— У тебя истерика… Тебе нужно принять валерьянку, Николай Иванович…
— Нет, Катя, на этот раз — не истерика…
— Тогда делай то, за чем пришел, — крикнула она, оттолкнув Дашу, и подошла к Николаю Ивановичу вплоть. — Ну, делай. В лицо тебе говорю — я тебя не люблю.
Он попятился, положил на скатерть вытащенный из-за спины маленький, «дамский» револьвер, запустил концы пальцев в рот, укусил их, повернулся и пошел к двери. Катя глядела ему вслед…
Глава из книги Феликса Медведева «Мои Великие старухи»
—Я хочу вас познакомить с человеком необыкновенной, фантастической судьбы,— сказала Белла Ахмадулина. — Бывшей княжной. Увы, бывшей дворничихой. Ее отец дружил с Лермонтовым (Фантастика! Отец моей современницы дружил с Лермонтовым. Но как такое возможно? — Ф. М.), она появилась на свет, когда отцу было за семьдесят. Этот случай — матримониальные фантазии природы.
Мы вышли на улицу Воровского, миновали арку старинной постройки. Узкий дворик — неправильной формы колодец — упирался в убогую, выщербленную дверь. Зарешеченные окна. Ни души.
— Это здесь.
Мы постучались...
Шел самый перестроечный и во многом действительно светлый, «надежный» год нашей новой истории — 1987. Весна, еще многое закрыто, запрещено, еще балом правит Егор Лигачев, еще идет война в Афганистане и Сахаров томится в горьковской ссылке. И Ельцин еще состоит в членах Политбюро. И многие свободы еще были впереди. К одной из подвижек к демократии я как журналист оказался счастливо причастен — к реабилитации, возрождению в России дворянского сословия.
Познакомившись с княжной Екатериной Александровной Мещерской, представительницей знаменитейшего русского рода, и узнав перипетии ее драматической биографии, я начал готовить статью о ней для журнала «Огонек». Как говорила моя героиня, она гордилась не тем, что среди Мещерских были герои, а тем, что среди героев были Мещерские. Командиром молодого Суворова был Иван Мещерский, а его сын Алексей служил у Суворова адъютантом. Герой Шипки князь Эмануил Мещерский несколько месяцев держал осаду Шипки, пока не подошли скобелевские войска, он умер геройской смертью. Мещерский Иван Николаевич, магистр высшей математики, создал «теорию переменной массы тел». «Уравнения Мещерского» использовались при разработке гвардейских минометов «Катюша», а появление советских искусственных спутников Земли было бы невозможно без его теории.
[показать]
Жизнь порой плетет из человеческих судеб удивительные кружева, связывая в них темные и светлые нити. И людям только нужно успеть записать все, произошедшее с ними в жизни, чтобы получился готовый роман. Свои воспоминания княжна Китти, как звали ее в кругу семьи, начинает с рассказа о судьбе своих родителей.
Екатерина Подольская (юную княжну назвали в честь матери) происходила из обедневшего дворянского рода, давно утратившего свой блеск. Она была невероятно одаренной от природы, но не имела возможности получить музыкальное образование. В судьбе талантливой девочки принял участие пожилой князь Александр Васильевич Мещерский. На его средства она стала оперной певицей, которая должна была покорить весь мир, и так наверняка бы и произошло, если бы только не одна деталь. 70-летний, давно овдовевший князь влюбился в свою юную протеже, которая была моложе его внуков. Как ни странно, но юная певица с первого взгляда тоже отдала свое сердце благородному и невероятно доброму к ней, хоть и седому, вельможе. Некоторое время они оба пытались бороться со своими чувствами, но любовь оказалась сильнее.
[показать]
Первые попытки наладить образование русских женщин связывают еще с Киевской Русью и периодом правления князя Всеволода Ярославича, основавшего в 11 веке Янчин монастырь. Здесь постриглась в монахини его дочь, Анна Всеволодовна, организовавшая при монастыре школу для девочек. Это учебное заведение стало первым подобного рода на Руси, а по утверждению некоторых историков – даже первым в Европе.
[показать]
В жизни Наполеона было много женщин, но лишь одну из них он называл «несравненной» – свою обожаемую Жозефину. Жозефина же обожала ювелирные украшения, тратя на них почти все предназначенные ей средства.
Ее расточительность могла свести с ума кого угодно, только не Наполеона. Он закрывал глаза на все ее немыслимые траты, к тому же и сам щедро засыпал любимую жену дорогими подарками. В результате Жозефина стала обладательницей самой большой и потрясающей коллекции драгоценностей, число которых измерялось тысячами. Полюбуемся на некоторые из них…
Наполеон и Жозефина
«Жозефина — талисман, подаренный мне фортуной, только ей одной я обязан своим величайшим возвышением» Наполеон I Бонапарт.
Годы жизни: 23 июня 1763 года – 29 мая 1814 года
Годы правления: 1804–1809
Настоящая муза Наполеона Бонапарта, грациозная и непосредственная креолка Жозефина, даже несмотря на разницу в возрасте, двоих детей от первого брака и бурные романы на стороне, до последних дней оставалась единственной любимой женщиной великого полководца и императора Франции.
Мари Роз Жозефа Таше де ла Пажери, или Роз, как ее называли с первых дней жизни, родилась на Мартинике в семье французского плантатора Жозефа-Гаспара Таше де ла Пажери и его супруги Мари Розы де Сануа. Когда она была совсем малышкой, старая карибка нагадала, что она станет «больше, чем королевой». Эти слова оказались пророческими, но путь до звания императрицы был долгим и нелегким.
Несмотря на невысокий рост и довольно прозаическую внешность, Роз считалась красавицей: она обладала грацией и своеобразием креолки, живым и непосредственным характером. В 16 лет девушка вышла замуж за своего земляка, виконта Александра де Богарне, потомка одного из старинных французских дворянских родов. Это был брак по расчету: отец Роз, желая поправить свое пошатнувшееся вследствие урагана 1766 года финансовое положение, хотел выдать за виконта свою младшую дочь Катрин. Однако Катрин умерла в возрасте 12 лет, и женой Александра де Богарне стала старшая дочь плантатора. Будучи офицером королевской армии, он получил благосклонность и расположение королевской четы, чем очень тяготился, Роз же всей душой истинной провинциалки стремилась к роскоши и блеску королевского двора. Поведение мужа, лишавшего ее удовольствий светской жизни, вызывало у девушки раздражение и протест, и в марте 1785 года супруги развелись.
Брак с виконтом хоть и оказался неудачным, но принес Роз двух чудесных детей: сын Эжен впоследствии стал вице-королем Италии и герцогом Лейхтенбергским, а дочь Ортанс вышла замуж за голландского короля Людовика Бонапарта и родила будущего императора Франции Наполеона III. Кроме того, сын Эжена Максимилиан Лейхтенбергский, вступив в брак с дочерью Николая I Марией Николаевной, стал основателем российской ветви семьи Богарне, в то время как дочь Эжена Жозефина вышла замуж за короля Швеции Оскара I. Другая дочь Эжена Амелия Лейхтенбергская стала второй женой императора Бразилии Педру I и императрицей Бразилии. Таким образом, даже потомство простой креолки с острова Мартиники оказалось венценосным.
Тогда не способная даже вообразить подобное будущее, Роз после развода целых три года вела праздную жизнь, развлекаясь на светских раутах и в больших количествах тратя деньги. Она обожала роскошь и богатство, как ребенок, радовалась новым дорогим подаркам, а мужчины влюблялись в нее с первого взгляда и становились ее верными поклонниками. Именно тогда у нее появились влиятельные друзья, знакомством с которыми Роз активно пользовалась. Когда все финансовые ресурсы были исчерпаны, она была вынуждена вернуться домой, на Мартинику.
Она непоколебимо верила в таланты Наполеона, его ум, несокрушимость, была его поддержкой и опорой. Помогала писать письма и правительственные документы, читала вслух литературу и переводила иностранные депеши.
