В Лахоре, городе ювелиров, жил один профессиональный карманник.
Однажды он увидел, что какой-то человек купил прекрасный бриллиант, которого он ждал долгие годы, бриллиант, который он просто был обязан заполучить. И карманник последовал за человеком, который купил бриллиант. Когда владелец бриллианта приобрел билет на поезд до Мадраса, вор тоже взял билет до Мадраса. Они поехали в одном купе. Когда попутчик отправился в туалет, карманник обыскал все купе, но бриллианта не нашел. Когда человек уснул, вор продолжил поиски, но безуспешно.

Наконец поезд прибыл в Мадрас, и человек, купивший бриллиант, оказался на платформе. В это время карманник подошел к нему.

— Простите, господин, — сказал он, — я профессиональный вор. Я испробовал все методы, которые знал, но безуспешно. Вы прибыли, куда вам надо, и я вас больше не побеспокою. Но я просто не могу не спросить: куда вы спрятали купленный бриллиант?

Человек ответил:

— Я видел, что ты следишь за тем, как я покупаю бриллиант. Когда ты оказался в поезде, мне стало ясно, что ты охотишься за ним. Я решил, что ты, должно быть, ушлый малый, и поначалу не мог придумать, куда положить бриллиант, чтобы ты не сумел его найти. Но в конце концов я спрятал его в твоем кармане.

То, что мы ищем с таким усердием вовне - счастье, смысл, покой - часто уже находится внутри нас. Мы тратим силы на поиски в чужих "карманах" - в достижениях, статусе, одобрении. А нужно всего лишь остановиться и заглянуть в себя.
 

Борис Кустодиев "Крещенское водосвятие"

«Ни свет, ни заря, еще со свечкой ходят, а уже топятся в доме печи, жарко трещат дрова, — трескучий мороз, должно быть. В сильный мороз березовые дрова весело трещат, а когда разгорятся – начинают гудеть и петь. Я сижу в кроватке и смотрю из-под одеяла, будто из теплой норки, как весело полыхает печка, скачут и убегают тени…… Слышу — отец кричит, такой веселый: «жарче нажаривай, под тридцать градусов подкатило!» Входит Горкин, мягко ступает в валенках, тоже веселый говорит: «….А теперь Крещенье – Богоявленье, завтра из Кремля крестный ход на реку пойдет, Животворящий Крест погружат в ердани, пушки будут палить. А кто и окунаться будет под лед. И я буду, каждый год в ердани окунаюсь. Мало что мороз, а душе радость.» В передней – граненый кувшин, крещенский: пойдут за святой водой. Пошлогоднюю воду в колодец выльют, — чистая, как слеза! Лежит на салфетке свечка, повязанная ленточкой-пометкой: будет гореть у святой купели, и ее принесут домой».

«Впервые везут меня на ердань, смотреть. Потеплело, морозу только пятнадцать градусов. Мы с отцом едем на беговых, наши на выездных санях. С Каменного моста видно на снегу черную толпу, против Тайницкой башни. Отец спрашивает, хороша ердань наша? Очень хороша. На расчищенном синеватом льду стоит на четырех столбиках, обвитых елкой, серебряная беседка под золотым крестом. Под ней - прорублена во льду ердань. Отец сводит меня на лед и ставит на ледяную глыбу, чтобы получше видеть. Из-под кремлевской стены, розовато - седой с морозу, несут иконы, кресты, хоругви, и выходят серебряные священники много - много. В солнышке все блестит - и ризы, и иконы, и золотые куличики архиереев - митры. Долго выходят из-под Кремля священники светлой лентой и голубые певчие. Валит за ними по сугробам великая черная толпа, поют молитвы, гудят из Кремля колокола ...Не видно, что у ердани, только доносится пение да выкрик протодиакона. Говорят «Погружают крест!». Слышу знакомое: «Во Иорда-ане крещающуся Тебе, Господи-и» - и вдруг грохает из пушки. Отец кричит: «Пушки, гляди, палят!» - и указывает на башню. Прыгают из зубцов черные клубы дыма, и из них молнии и ба-бах! И радостно, и страшно. Крестный ход уходит назад под стены. Стреляют долго».

«Крещенский вечер. Наши уехали в театры. Отец ведет меня к Горкину, а сам торопится на горы – поглядеть, как там Василь-Василич. Горкин напился малинки и лежит укутанный, под шубой. Я читаю ему Евангелие, как грелся Господь во Иордане. Прочитал – он и говорит: «Хорошо мне, касатик.. будто и я со Христом крестился, все жилки разымаются. Выростешь, тоже в ердани окунайся...»

Иван Шмелев "Лето Господне"

Что можно еще рассказать о празднике Крещения Господня так, чтобы почувствовать праздничный дух, благодать и Промысл Божий...? 

Абсолютно каждый год в семье Лапиковых повторялась одна и та же сцена. Дочь Елена звонила отцу седьмого июня, поздравляла с днём рождения, он благодарил, принимал подарки и не выказывал никакого удивления, будто бы так и должно быть. Нюанс в том, что день рождения у него не седьмого июня, а седьмого июля. И накануне настоящей даты, через месяц, он, еле сдерживая смех, звонил дочери: "Ленка, привет. Не забудь - завтра седьмое июля, у меня день рождения". Она тут же неслась в рыболовный магазин за спиннингом или подарочным набором с блеснами, а Иван Лапиков лишь посмеивался, глядя на запыхавшуюся дочь, которая виновато просила прощения за то, что снова перепутала даты.

Фактура Ивана Лапикова, которую режиссеры эксплуатировали полвека, была настоящей. Лапиков действительно был из тех, кто знает цену зерну и земле. Он родился буквально в поле, под открытым небом: пуповину младенцу перерезали тем, что под руку подвернулось, - чуть ли не серпом. Его семья в селе Горный Балыклей считалась зажиточной, за что и поплатилась. В тридцатые годы, когда началось раскулачивание, отец и мать Лапикова, спасая детей, бросили нажитое и пустились в бега, переезжая с места на место, пытаясь сбить со следа НКВД. В итоге семья закрепилась в заводском Сталинграде, затерявшись среди массы рабочих людей.

Эти детские воспоминания, въевшаяся в подкорку настороженность остались с Лапиковым навсегда. Даже став народным артистом, Иван Герасимович душу не распахивал, в друзья не набивался, лишних денег не просил. Его отец, Герасим Васильевич, человек набожный, считал лицедейство грехом и богохульством, и категорически запрещал сыну идти в артисты. Но Иван, обычно покладистый, тут упёрся. Уехал в Харьков поступать в театральный, пошёл против воли родителя.

Пей там, где конь пьет.

Конь плохой воды не будет пить никогда.

Стели постель там, где кошка укладывается.

Ешь фрукт, который червяк коснулся.

Смело бери грибы, на которые мошкара садится.

Сади дерево там, где крот роет. Дом строй на том месте, где змея греется.

Колодец копай там, где птицы гнездятся в жару.

Ложись и вставай с курями — будешь иметь золотое зерно дня.

Ешь больше зеленого и будешь иметь сильные ноги и выносливое сердце как у зверя.

Плавай чаще и будешь себя чувствовать на земле как рыба в воде.

Чаще смотри на небо, а не под ноги — и будут твои мысли ясные и легкие.

Больше молчи, чем говори — и в душе твоей поселится тишина, а дух будет мирным и спокойным

Серафим Саровский

15 января — день памяти одного из наиболее почитаемых русских святых Серафима Саровского.

Преподобный Серафим, которого при жизни называли "убогим Серафимом", стал для миллионов верующих образцом смирения, кротости и глубокой веры. Его святость была явна еще при жизни, а после его смерти слава о нем распространилась далеко за пределы России. Сегодня православные христиане по всему миру обращаются к нему в молитвах, а храмы, освященные в его честь, можно встретить в разных странах.

Серафим Саровский был не только великим молитвенником, но и духовным наставником, чьи слова до сих пор вдохновляют людей на путь покаяния и любви к Богу. Еще до его официальной канонизации в 1903 году он уже стал для многих русских людей небесным заступником и духовным другом. Его жизнь и наставления стали ценным наследием для всех православных христиан.

В этот особенный день предлагаем вспомнить мудрые слова преподобного Серафима Саровского, которые продолжают быть путеводителем в духовной жизни.

• "Рай и ад начинаются на земле"

• "Суди себя сам, и Господь не осудит"

• "Обрети мир в своей душе, и вокруг тебя спасутся тысячи"

Сибиряки и сегодня славятся отменным здоровьем. Но два века назад оно выглядело поистине удивительным, учитывая суровый быт и низкий уровень медицины. Сибирячки рожали в среднем десять детей, хотя выживали из них - даже в богатых семьях - не больше половины. Мария Корнильева, выйдя в 16 лет за учителя тобольской гимназии Ивана Менделеева, родила 17 сыновей и дочек, девять из них дожили до совершеннолетия.А больше всех любила младшего ("последыша", как тогда говорили) Дмитрия.

Драма мужа

Мария Дмитриевна (1793-1850), правнучка взятого в плен монгола, была невысокой, темноволосой, широкоскулой; ее сына Дмитрия в школе дразнили "джунгарцем". Образования, как большинство девушек той поры, не получила, но прочитала немало книг в библиотеке отца, сибирского предпринимателя.

"Если бы Господь Бог не дал Вам Ваших печальных глаз и Вашей Внешности – конечно, я бы никогда в жизни не обратил на Вас такого внимания и не наделал бы столько ошибок, сколько я наделал!"

Александр Вертинский был безответно влюблен в красавицу Лариссу...

Имя Лариссы Николаевны Андерсен пишется именно так – с удвоенным «с», это придает ему артистичность и загадочность, которые были в избытке у его обладательницы. Дочь русского офицера родилась в 1910 году в Хабаровске и прожила более ста лет, скончавшись в 2012 году в маленьком французском городке.

Спасшись от революционного террора, в 1920-30 годы она обитала в Харбине и Шанхае, где вскоре стала настоящей иконой для изгнанной из родной страны молодежи. Ослепительной красоты балерина и поэтесса дружила с мистиком и живописцем Святославом Рерихом, писателем Всеволодом Ивановым, знаменитой мемуаристкой Ириной Одоевцевой.

В Харбине, расположенном на севере Китая в 1920-30-х проживало около 200 тыс. эмигрантов из России, на улицах звучала русская речь. Да и сам Харбин выглядел как русский провинциальный город. Центром артистической жизни была «Чураевка» — основанное поэтом А.Ачаиром объединение поэтов и художников.
В 1926 году на заседание пришла поразительно красивая и талантливая девушка. Это и была 15-тилетняя Ларисса Андерсен. Ее называли Белой Яблонькой и Горним Ангелом, посвящали ей стихи. И влюблялись практически все «чураевцы».