...
[700x393]
( стена памяти Виктора Цоя)
Уютная однокомнатная квартирка на окраине Петербурга. На город можно смотреть с высоты птичьего полета – с девятого этажа. Здесь живет отец Виктора Цоя Роберт Максимович. В прихожей портрет Виктора, который написал один казахский художник уже после смерти певца. Отец сына называет по привычке "Витька", а вот внука – ему уже 25 с лишним лет лет – исключительно Сашенька. Тот с журналистами не общается – ни с кем. Да и отец Цоя раньше их своим вниманием не баловал. С прессой встречалась мама Виктора, Валентина Васильевна. Но теперь ее не стало.
ВОСПОМИНАНИЯ ОТЦА
Каких только небылиц не сочиняли вокруг Витиной гибели. Одни писали — это было самоубийство, другие — дело рук спецслужб.
Как-то, уже после гибели сына, мою машину остановил гаишник. Увидев права, воскликнул: «Вы — отец великого Виктора Цоя?» Я растерялся: было неловко, не знал, как реагировать, совсем не просто быть отцом выдающегося сына. Когда Вити не стало, казалось, пройдет лет пять — и о нем забудут. Но минуло четверть века, а слава его живет. И вокруг Витиной могилы на Богословском кладбище Санкт-Петербурга в памятные дни по-прежнему собираются толпы фанатов, большинство из которых никогда не видели Цоя живым.
Что я могу о нем рассказать? Для меня Витя навсегда остался маленьким мальчиком, который в детстве ненавидел ходить в ясли, а в юности мог выпить трехлитровую банку томатного сока зараз. Он рос обычным пацаном. Не был ни хулиганом, ни тихоней, никогда не стремился в лидеры. Первые музыкальные опыты сына казались нам с его матерью баловством. Только с выходом альбомов «Группа крови» и «Звезда по имени Солнце» я осознал, что сын одарен свыше. Никак не мог понять: откуда он берет такие слова и мысли?
[590x393]
А потом придет она.
«Собирайся, — скажет, — пошли;
Отдай земле тело...»
Ну а тело не допело чуть-чуть,
Ну а телу недодали любви.
Странное дело...Когда слушаю — жуть берет. Витька назвал эту песню «Сказка», но я считаю ее реквиемом. В глубине души до сих пор не могу поверить, что это написал мой сын. Ведь ничто не предвещало...
Я не слишком разговорчив. Моя жена и Витина мама Валентина Васильевна всегда над этим посмеивалась: дескать, так дает о себе знать корейское происхождение. И сын тоже был молчуном, многим казался замкнутым. Но мы такие, какие есть.
НАШИ КОРНИ
У моего отца, Витькиного деда, было корейское имя, хотя окружающие звали его Максимом Петровичем. Папа был человеком просвещенным. До войны нацмену-корейцу было непросто получить высшее образование, а отец выучился на преподавателя русского языка и литературы. И почти сразу его призвали в органы госбезопасности, дослужился до майора.
Это помогло дать высшее образование всем пятерым детям.
Наша семья родом с Дальнего Востока. Корейцы переезжали туда с середины позапрошлого века в попытке избежать японского преследования. Моя прабабушка родилась в Приморском крае. Но в 1937 году, когда Японская империя, в состав которой входила Корея, вторглась в Китай, все двести тысяч корейцев, живших на приграничной территории, были интернированы. Нашу семью сослали в Казахстан, почти за десять тысяч километров. Старший сын успел родиться во Владивостоке, а трое младших и дочь — уже в городе Кзыл-Орде на реке Сырдарье.
Но традиции в семье чтили. Главными праздниками для нас, как и для всех корейцев, оставались год со дня рождения — когда понятно, что ребенок будет жить, и шестидесятилетний юбилей, на который уже можно подводить итоги. Вот и Витю мы повезли в Казахстан — знакомить с моей родней, когда ему было чуть больше года.
После школы я сумел поступить в Ленинградский военно-механический институт. Старался учиться изо всех сил, понимая, что высшее образование — единственный шанс выбиться в люди. На третьем курсе приятель зазвал за город на празднование нового 1961 года. Там, в поселке Кирилловском, я встретил будущую жену Валю Гусеву. Стройная, заводная, с роскошными светлыми волосами, гимнастка — окончила школу тренеров при Институте физкультуры. По распределению попала в сельскую школу, при ней и жила. Мы женихались недолго: в начале января я сделал предложение. Валентина смеялась: «Думала, может, у восточных мужчин так принято — сразу брать быка за рога?» Но решение жениться возникло обоюдное. Мне уже стукнуло двадцать три, невеста была на год старше.
Валины родители приехали в Питер по лимиту, оба — с образованием «один класс средней школы». Мать работала посудомойкой, отец — кузнецом-молотобойщиком. Простые люди, рабочие. С ними жила Валина сестра Вера, страдающая задержкой умственного развития. Она смогла окончить только семь классов и тоже пошла в судомойки. Не нажила ни семьи, ни детей, единственным ее увлечением стала водка.
Читать далее...