Не для слабонервных

Рассказывала мне моя московская тётушка. От её лица и история эта.
Ты не смотри, что я полная такая. Не всегда я такой была. Молодая была красивая и стройная. Кавалеров всегда хватало. В волейбол очень любила играть, а ещё больше – плавать, начиная с конца мая, после первых гроз и почти до сентября. На каникулы я к бабушке своей приезжала, на Волгу. Там и любила купаться больше всего. Простор! Обычно компанией ходили. Брали с собой старые байковые одеяла, какую-нибудь горбушку хлеба, бутылку с водой и на целый день на речку. Купаться и плавать я могла хоть целый день. И каждый день! И губы не синели, как у остальных, когда в воде долго побудут. Но выйдешь уж вместе со всеми за компанию из воды, пообсохнешь и назад в воду. Никто меня догнать не мог – вот как плавала!
Однажды пошли мы на речку с подружкой моей вдвоём. Пришли на бережок, разделись, оставили одежду на берегу. Тогда можно было особо-то и не опасаться за своё добро. Да и народа на берегу знакомого много, каждый день почти друг друга видели. Вошли в воду, поплыли. Подружка моя слабенькая была, много не наплавала, вернулась к берегу. А я плыву и плыву дальше. Красота! Очень далеко заплыла я. Чувствую, стала я уставать. Что такое? Может, голову напекло? Плыву, а как будто всё на одном месте, еле перемещаюсь в воде. И с каждым гребком всё тяжелее и тяжелее. И рукам тяжело, и ногам особенно. Думаю, господи, только бы не утонуть. На берег смотрю, плыву к нему и в голове только и стучит: вот-вот-вот, вот-вот-вот. Из последних сил выбиваясь, я уже к берегу подгребала. Только вижу: на берегу какое-то странное оживление, люди забегали, закричали. А у меня в ушах от страшной усталости всё глухо так раздается, ничего толком не слышу и понять не могу. А когда на песок-то выбралась, когда подбежали ко мне люди, вот тут-то я и увидела: за мои ноги своими длинными-длинными волосами зацепилась … утопленница. Так я её от середины Волги за собой и притащила. Если бы оглянулась, не разговаривала бы я сейчас с тобой – это точно!

У нас дома есть дворовый пёсик Кузя.
У него есть ещё и прозвище: «Никого нет дома». Сейчас объясню, почему. Все наши гости, когда приходят в то время, когда нас дома нет, и начинают звонить и на всякий случай стучать – ну мало ли, может, во дворе где-нибудь находимся – затем прислушиваются. Если собака не лает, то значит, всё, дома никого нет. Зато перед нами он может устроить целый концерт. Вот, дескать, какой он охранник и защитник!
Сегодня я заподозрила его в тайном сговоре с кошками и котами. С кошками – моими, а котами – которые приходят в гости к нашим кошкам.
Двери в доме везде открыты – жара. Так вот эти котяры повадились кормиться со стола моих красавиц-мурочек. Наглым образом заходят в дом через крыльцо, на котором молчком лежит этот наш «страж». Выгоняю сегодня одного рыжего нахлебника из кухни, смотрю нашему вдруг как бы опомнившемуся и старательно залаявшему Кузяхе в глаза и вижу: тот ли ещё хитрец. Может они ему взятку какую дают?

В школе, куда я приехала по распределению после университета, мужчин работало всего трое.
Трудовик, физрук и сторож. Как же все обрадовались, когда через месяц после начала учебного года к нам на работу устроился молодой учитель рисования. Девушку, которая до этого пыталась работать с детьми, потихонечку освободили от трёхлетней отработки за профнепригодность. А нового учителя быстро ввели в дружный коллектив. На молодого мужчину приятно было поглядеть: подтянутый, аккуратный, приятной внешности. Он и уроки интересные проводил, дети его любили. Иногда в учительской гадали: холостяк ведь…. на ком, интересно, женится? Вон сколько девушек кругом…
А женился он на мне. И вовсе не через желудок лежал мой путь к его сердцу. А скорее, через его потрясающие акварели. Однажды я случайно обнаружила их на шкафу в учительской и… влюбилась. Настолько хороши были его работы, которые он принёс детям на уроки! Ну и, конечно же, когда я увидела его пару дней спустя в учительской, спросила о них. Так и начались наши с ним разговоры: сначала об учениках и школе, потом о наших с ним увлечениях, а потом уже о любви. Служба службой, а ничто человеческое нам было, конечно, не чуждо. Роман наш развивался довольно стремительно и через полгода мы поженились.

В нашей семье мой отец всегда занимал главенствующее место.
И это, конечно, благодаря нашей мудрой маме. Она всегда говорила и показывала своими действиями, что глава семьи – наш папа. Честно говоря, когда нас, детей, спрашивали, кто у вас в семье главный, мы со смехом отвечали – все. Но кое-какие «королевские знаки отличия», помимо почета и уважения, у папы были и есть. Например, у него всегда был ТРОН (так мы его называем). Когда нас ещё не было даже в проекте, папа по-холостяцки сиживал на кухне на большом черном лакированном стуле с высокой спинкой. Такой стул был в доме один. Гостям приходилось сидеть на табуретках. Потом король женился и стал здравствовать вместе с королевой – моей мамочкой, а потом и мы с сестрой появились. Стульями наша семья, конечно, разжилась, но папин стул-трон оставался на своем месте. Однако сидеть на этом троне во время трапез не позволялось никому, кроме главы нашего маленького королевства. Ну, разве только когда король отсутствовал. Но помню, что мы с сестрой очень любили усаживаться на этот папин стул. Иногда даже спорили, кому на нём сидеть. Смешно было, когда усядешься на трон, а неожиданно папа приходит, и ты ветерком фьюить на соседнюю табуреточку – знай своё место!
Со временем трон изменился внешне. Заменили сам стул. Теперь трон не строгого черного цвета, а золотистого. Седовласый король самолично обил его красивой рыжей кожей, взятой от какого-то министерского портфеля. И теперь уже внуки любят иногда на нём сидеть.
Ну а как в ваших семьях? Может, тоже есть трон? Или жезл и скипетр? Или любимое королевское блюдо? Или бабушкин плед, на который все домочадцы покушаются?

[показать] [90x]

Они крадут карандаши Для кого был написан самый смешной учебник русского языка

В дополнение хочется представить перепечатку ещё нескольких страничек из этого учебника.

В парке культуры и отдыха
В парке культуры и отдыха написано:
Товарищи! Лежать на траве в парке культуры и отдыха некультурно.
Директор парка культуры и отдыха.

Владимир лежит на траве в парке культуры и отдыха. Почему он лежит на траве? Не знает ли он, что лежать на траве некультурно? Он знает, но ему всё равно. Он любит лежать на траве и думать о жизни.

Директор парка:
Мальчик, почему ты лежишь на траве? Ты ведь знаешь, что тут есть скамьи. Товарищ Бородин сидит на скамье. Я сижу на скамье. Все, кроме тебя, сидят на скамьях

(пауза, пока Владимир думает)

Владимир: Мне всё равно. Я не могу сидеть.
Директор: Почему ты не можешь?
Владимир: Я слаб, товарищ директор, слаб от недоедания
Директор: Знает ли твой отец, что ты слаб от недоедания?
Владимир: Отец знает, но ему всё равно. Весь день он лежит на диване и пьёт алкгольные напитки
Директор: (с отвращением) Какой жестокий человек!
Владимир: (с грустью) Товарищ директор, никто не любит меня. Никто не понимает меня. Я один. Я один.


Товарищ Воробьев.

Товарищ Воробьев, кажется - плохой человек
Воробьев и Муравьев - инспектора.
Инспектор Воробьев крадет карандаши.
Он крадет карандаши даже на своем заводе.
Да, утром он крадет карандаши на своем заводе.
А вечером он крадет карандаши на заводе инспектора Муравьева.

Но муравьев, кажется, очень добрый человек, но плохой инспектор.
Он не хочет думать, что люди крадут.
Муравьев, кажется, делает ошибку



Воробьев! Почему?

- Воробьев! Почему вы ведете себя плохо? Вы любите вести себя плохо?
Почему вы крадете карандаши? Вы любите красть карандаши?
Почему вы не живете как все другие? Вы не любите жить как все другие?

- Я не люблю вести себя плохо. Один бог знает, почему я веду себя плохо. Я не плохой человек. (плачет)

некдот из субботней «Комсомолки»:

Медики отмечают возросший уровень сексуальной культуры у мужчин. За последние 10 лет на 25 % возросла площадь, покрываемая ими предварительными ласками.


А вот и зря некоторые (немногие, надеюсь) мужчины думают, что ЭТО для нас не так важно.
Очень даже важно. Сужу по тому, как вижу. А вижу так, как смотрю. А смотрю …. правильно - со своей колокольни. Ведь я – женщина. Тоже женщина. И я всё-таки человек. И ничто человеческое мне не чуждо. Природа! Против неё никуда не денешься. Но кроме этой самой природы, которая заставляет мужчин и женщин делать ЭТО ради продолжения рода человеческого, дано нам ЭТО (природой ли, богом ли?) в ощущениях блаженства, удовольствия, счастья и, наконец, любви.
Так вот про колокольню свою. О которой упомянула… Работаю я с читателями. И многие уже годы задаюсь таким вопросом. Чего не хватает имеющим мужей или бой-френдов красивым, интересным современным женщинам и девушкам, берущим для прочтения с полок любовные романы? Любви? Предположим, есть она у них! Чувств? Этого тоже хватает! А не хватает им того, что в этих любовных романах им нравится – красоты сексуальных отношений. Или, так сказать, определенного (читай – высокого) уровня сексуальной культуры мужчины - мужа, любовника, партнера. Ну а как в жизни-то? Далеко не так, как в романах… Уж и книги-то мужчинам бедные женщины подбрасывают «просветительские», и фильмы-то высокохудожествнные с элементами эротики вместе они смотрят, и напрямую, бывает, говорят, чего им, женщинам, хочется. Но срабатывает это не всегда, к сожалению.
Совсем не собираюсь углубляться в замечательную науку сексологию. Но хочется всё-таки задаться этим вопросом: действительно ли возрос ли в последнее время уровень сексуальной культуры мужчин (а может, и женщин) и мы, женщины, сами не знаем чего хотим? или же всё-таки есть ещё, что поднимать ))) и к чему стремиться ))) ?

Пришла ко мне на прошлой неделе знакомая женщина на работу. Разговариваем с ней. Смотрю, а у неё на руке след от страшного ожога.
От пальцев до самого локтя. Спрашиваю, поскольку с женщиной в таких отношениях, что поинтересоваться можно и даже нужно:
- Ой, а что это у Вас с рукой?
Она мне отвечает:
- Ожог… От борщевика. Приводила в порядок заросший уголок дачи, выпалывала сорняки. Причем в перчатках. И трава-то была невысокая, а вон смотри, как обожглась. Трава была после дождя сырая. Две ночи не спала, на третий день, когда рука уже распухла и пошла волдырями, побежала ко врачу. Врач сразу определил, что это химический ожог борщевиком. Лечение назначил.
Страшное это растение. У кого на дачах есть, надо бы потихоньку от него избавляться. Хотя и задача это довольно сложная. Несколько лет назад читала в «Науке и жизни» о том, что это растение –своеобразный мутант. Выводили его селекционеры, желая, чтобы «как лучше», а получили расползшегося по стране зеленого монстра. Читала, что есть несколько способов борьбы с борщевиком. Самый простой – в сухую погоду очень осторожно срезать взрослые растения и в полые стебли-трубки заливать солёную кипящую воду. Это надо несколько раз проделывать. Особое внимание надо уделить мерам предохранения от попадания сока и эфирных масел борщевика на кожу и на слизистые.
27.06.10

Сегодня мне позвонили на работу и сообщили печальную новость: мой первый муж, Слава, умер. Умер от сердечного приступа вчера вечером. И мне что-то стало так плохо.......Хотя меня подготовили, не сразу в лоб...Не могу сказать, что эта смерть для меня, как гром средь ясного неба. Нет, Славина жизнь предполагала такой финал. И всё равно это был удар!
Жизнь наша развела нас. Я тяжело и долго переживала развод, хотя была его "зачинщицей". Надо было сына воспитывать в нормальных человеческих условиях, не рискуя его здоровьем и жизнью...да и своими тоже. Но всю жизнь, если и не жалела о том, что разошлись, жалела о том, что алкоголизм сделал с близким мне по духу, родным человеком. Перебороть не смогла... Времена тяжелые были. 90-е годы, безвременье, лихолетье...
Слава пил страшно и пил за неимением денег какую-то жгучую дрянь. Если бы не хорошее здоровье, которым его наделила природа, он ушёл бы намного раньше. Но и не держался он здесь, говорил мне ещё очень давно, тогда, когда не пил так, что долго он не проживёт. Судьбину, что ли свою чувствовал?
Мне его всегда было жалко. Когда чуть-чуть, когда очень-очень. Теперь жалко вот, что его больше нет. Жизнь его никчемная, бомжовская, без квартиры и документов, которых лишился в те 90-е годы... Поэтому и плакала сегодня. Не навзрыд...Но слезы горькие-горькие...

Людям чувствительным и слабонервным читать запрещается.

Сладкая парочка едва дождалась, когда законный муж уйдёт на службу. Он на ночное дежурство заступил. Впереди у влюблённых целая ночь и можно было не бояться неожиданных звонков соседки по гарнизонному общежитию, пришедшей за солью, спичками или луковицей. Встретившая Ваську в прихожей, Светлана приняла у него сумку с шампанским, фруктами, копченостями и сладостями, чмокнула его в щёку и выскользнула рыбкой.
- Проходи в комнату, я сейчас.
Васька сел на диван в предвкушении жаркой ночи «в студеную зимнюю пору». За окном трескучий мороз. А здесь тепло. Журнальный столик, накрытый веселой скатёркой с ромашками, был плотно уставлен всевозможными салатами и закусками. «Постаралась, Светка… ну так и я постараюсь», - довольно думал Васька.
Светка вернулась с кухни с ещё одним салатом. Сели за столик. Выпили шампанского. Закусили. Поворковали. Снова шампанского. Поели. Снова поворковали. Вновь выпили. И уже было перешли к «самому сладкому», как вдруг звонок…
Васька замер. Светка, на ходу поправляя халатик, прошептала:
- Сиди тихо! – и выключила свет. И дверь в комнату закрыла.
Затем она тихонько прошла к входной двери и деланно-сонным голосом произнесла:
- Хто это там?
Это был муж.
У Васьки тут же что-то свернулось в животе, дёрнулось и нехорошо забилось. Только что съеденное и выпитое потребовало срочного выхода. Срочный выход требовался и Ваське. Что делать? В заветную комнатку не пройти. В кромешной тьме Васька тихонечко переставил салатники и бутылку, на дне которой ещё плескалось немного шампанского, на пол, снял скатерть, пробрался с ней в какой-то уголочек, положил её на пол, пристроился на корточках и … ох… какое облегчение!!!... Затем Васька прихватил концы скатерти, собрал её в узелок и стал думать, куда же это всё деть? Вдруг его осенило: «Форточка!!!» Тихонечко, под мерный звук голосов, доносящихся уже не из прихожей, а их кухни, Васька, открыл обе форточки и быстро бросил зловонную скатерть туда. Половина дела сделана! Теперь надо что-то делать с «ароматом». У Светки на трюмо - он видел - стояло много всяких флакончиков и баночек. Нужен флакончик с духами или одеколоном. Пробравшись туда, Васька нащупал какой-то пузырёк. Отвинтив крышечку склянки, он начал окроплять её содержимым комнату. Тем временем Светлана с мужем разговаривали уже в прихожей. Через пару минут послышался звук открывающейся и закрывающейся входной двери и лязг закрываемых замков.
- Вот принесла нелёгкая, - сказала Светка, заходя в тёмную комнату. - Говорит, продрог очень и соскучился. Говорит, решил домой забежать, чайку горячего попить. Пришлось ещё и покормить суслика замёрзшего… А чем это здесь так пахнет?
- А это я решил здесь всё надушить твоими любимыми духами.
Васька, всё ещё державший в руках флакончик, стал усиленно брызгать остатками на себя и на Светку. Но Светке что-то это не очень понравилось. Она подошла к выключателю и включила свет... И вот что они увидели. На окне, там где форточка была ещё с лета закрыта сеткой от комаров, висела скатерть с веселыми ромашками и с неё прямо на окно стекало… ну просто ужас, что стекало! А оба они – и Васька и Светка - и буквально вся комната были в ярких веселых горошинах …зелёнки, которую Светка случайно забыла на трюмо.

Однажды мной был сделан подарок, который мне очень запомнился, как и тому человеку, которому я его подарила.

Когда я училась в восьмом классе, был у меня знакомый мальчик Сашка. Мы с ним переписывались. Мило, весело, по-детски. К новому году, как водится у хороших друзей, обменялись подарками. Он мне какой-то шарфик прислал, а вот я отличилась. До сих пор смешно. В то время с подарками вообще такой напряг был. Тем более перед праздником. Книжку хорошую не купить, одни марксы-энгельсы на полках книжных магазинов. Сувениры, как на подбор, страшнее страшного, а главное, ну такие бестолковые… Просто жуть и оторопь брала от такого «изобилия»: три вида волков-открывашек для бутылок, два вида зайцев-комнатных термометров и пластмассовые цветы страшные-престрашные. Думала я, думала… Ничего ни найти, ни придумать долго не могла. Но тут мне помог случай. Чистила я как-то картошку. И вдруг попалась мне картофелина в виде сердца. Настолько идеальная форма у неё была, просто чудо! Разумеется, в еду она не пошла! «Ну, -подумала я тотчас же, - вот Саньке и подарок!» Картошку отмыла и высушила, как следует. На вопросы домашних, как же я эту картошку посылать-то буду в такой мороз, я сказала, что в посылке дойдёт. Сказано – сделано. Купила на почте фанерную коробку и принялась укладывать сердечко. Завернула в кучу газет, потом в тряпочки какие-то… Затем в крышку этого картофельного саркофага заколотила несколько гвоздиков, красивым каллиграфическим почерком написала Сашкин адресок и отнесла на почту. Между прочим, в те времена почему-то мою посылку не проверяли, спросили только, что там. Ну я и сказала, что «подарок». Всё! Посылка начала свой двухнедельный путь!
Трепетало моё сердечко. Думала я: вот оригинальный подарок человек получит, с чувством юмора у него всё нормально, поэтому должен понять!
Мда-а… слава богу, с чувством юмора у Саньки было всё в порядке… Он в письме ни словом не обмолвился о моём подарке, только написал, что посылку мою получил.
В весенние каникулы он приехал в наш город и, конечно, зашёл ко мне в гости. Вот тут-то я его и спросила:
- Ну а как тебе мой подарочек на новый год? (ха-ха…весна на дворе)
Санька сказал:
- А-а-а-а, та самая картошка?... А что это ты решила мне картофелину прислать? Пришла такая большая коробка, я-то думал, что в ней что-то большое. Открыл, а там куча газет и …аромат бесподобный! Вонь по всей квартире стояла… Я, конечно, развернул газеты до конца и увидел там какую-то гнилую сморщенную картошинку…
- А она не была похожа на сердце? – с надеждой в голосе спросила я.
Ничего Санька не ответил, тихонечко взял мою руку и моим же пальцем покрутил у моего же виска. Ну а мне было и смешно, и неловко, и даже как-то стыдно… всё вместе. Разве я могла знать, что посылка, в которой ехало к симпатичному мне мальчишке картофельное сердечко, проваляется две недели на неотапливаемом складе, что подарок сначала промёрзнет на двадцатиградусном морозе, а потом оттает и просто-напросто начнет гнить, оказавшись в тёплом почтовом отделении!
Что тут говорить… подарок вышел не рядовым, а вернее сказать, из ряда вон!

"На речке, на речке, на том бережечке
Мыла Марусенька белые ноги...
Увидела это и притащила к себе:
http://lady.mail.ru/article/176525

У нас дома, во дворе, когда мы с сестрой были ещё маленькие, папа построил такой небольшой летний домик-флигелёк.
Но мы называем его верандочкой. Однажды в самом начале лета я сидела на веранде и что-то читала. Был тёплый летний день. Вдруг я услышала какой-то странный всплеск, но особого внимания на него не обратила. Через какое-то время открылась дверь веранды, и вошла моя мама. В ладони у неё был мокрый воробушек, маленький, желторотый. И вот что мама рассказала. Она случайно вышла на крыльцо и услышала какой-то шум возле большой бочки, в которую в время дождя стекала вода с крыши. Подойдя поближе, мама увидела, что в бочке с водой бьётся бедная птичка. Никак не может крошечный глупый воробышек выбраться из воды, крылышками трепещет, уж и силёнок у него почти не осталось, вот-вот утонет. Мама быстро погрузила руки в воду и снизу подвела их к воробью, подхватила его и вынула из бочки. Сразу на веранду его принесла. А там я страдальца встретила-приветила. Что, думаю, делать-то с ним? Перво-наперво надо было его обсушить. Нашла коробку из-под обуви, тряпочек туда положила всяких мягких и воробышка, пёрышки которого топорщились и имели весьма неприглядный вид, туда посадила. Сидел в коробке воробей довольно долго, около полутора часов. Я с пришедшей к тому времени на верандочку сестрой даже попытались его покормить. Конечно, ничего наш птенец есть не стал: ни зёрнышек пшена, ни крошек хлеба, ни снятых со смородины и принесенных на «блюдечке с голубой каемочкой» гусениц. Тихо сидел, нахохлившись, иногда смаргивая жёлтой плёночкой. Уже ближе к вечеру на семейном совете было решено посадить уже обсохшего птенца на забор. Так и сделали. А за правильное решение были награждены совершенно необычной сценкой из жизни птиц. Сидел-сидел воробушек на заборе тихо. А потом, словно что-то увидя или услыша, звонко-звонко чирикнул. Раз чирикнул, затем другой. И видим мы, как откуда-то сверху на забор прилетела мама-воробьиха, села рядом. Эх и отчитала она бедолагу! Уж так чирикала звонко! Она «словечко» звонкое, а птенец ей отвечает, будто о чем-то рассказывает! Переговорили, всё выяснили …и взлетели! Вместе взлетели! А потом ещё круг вокруг дома нашего сделали… А мы все радовались, что всё так благополучно для маленького воробьишки закончилось.

Написано для сообщества "Радуга"

Раным-рано радость разбудила рассветом. Россыпи росинок расклевали растрепавшиеся резвушки-ржанки.Ракитник раздвинулся, развернулся, распустив рослые руки-ростки. Речи ручья раздаются радостно, разливисто. Развеселил, распотешил рассказчик-ручеек ракушек, рачков, рыбок. Ракушки раскрылись, рачки расползались, расшевелились, рыбки расплескались. Радостная работа радовать!

После третьего курса университета мы с мамой заехали к маминой двоюродной сестре, живущей на улице, примыкающей к одной из центральных площадей Москвы. Удивительное место, будто и не Москва вовсе. Зелено, тихо, прохладно… Когда тётя Рита открыла нам на звонок в дверь, я, непредупреждённая мамой, просто усилием воли заставила себя и виду не подать, что ошарашена появлением в дверях совершенно необъятных размеров женщины.

Тётя Рита была одинока. Муж, которого она очень любила, умер. Детей своих не было. Поэтому жила тётя Рита заботой о племянниках. Было до меня их у неё двое. Два парня, два родных брата, учившиеся в московских вузах. Да тут ещё я появилась. Очень я её понравилась. Она меня впервые видела, между прочим. Вот такая вот любовь с первого взгляда. Да не во взгляде, конечно, дело, а во взглядах. Мы с ней мило беседовали, нашли много общих точек соприкосновения, говорили о литературе, искусстве, о жизни вообще и в частности. Ну а поскольку роль мецената и проводника в московскую жизнь для тёти Риты была не в новинку, то пригласила она меня «как-нибудь на выходные» к себе в гости, чтобы Москву поглядеть, по музеям и выставочным залам походить. Мы с мамой уехали в тот же вечер домой, а тётя Рита стала ждать моего приезда. Иногда вызывала на телефонный переговорный пункт. Правда, нам было о чём поговорить. Тётя Рита, которая в возрасте около пятидесяти лет вздумавшая похудеть и напринимавшаяся каких-то импортных таблеток, на всю оставшуюся жизнь после реанимации и реабилитации в больнице осталась уродливо огромной. Врачи, когда её «передавали» после лечения мужу, сказали: «Будет очень полная! Но хоть живая!» Едва концы не отдала бедная женщина от этих таблеточек! Она говорила: «Я хоть и не транспортабельна, но знаю обо всём!» И это была правда. Она как-то ухитрялась быть в курсе всех московских событий и новинок. Постоянно выписывала «толстые» журналы, которые тут же прочитывала от корки до корки. Кто-нибудь из детей, которых она «репетировала» (она занималась репетиторством и прекрасно готовила к поступлению в вузы по математике) обязательно приносил ей какие-нибудь только что вышедшие и нашумевшие книги. Будучи спецом в преподавании точной науки, она прекрасно разбиралась в литературе, давала очень точные оценки авторам, произведениям, литературным героям. То и дело у неё звонил телефон, и тётя Рита зависала в длительных и интереснейших разговорах с многочисленными своими знакомыми. Что говорить, была большая умница. Всю жизнь проработав в школе, она никогда и никем не была обвиняема в излишнем «педагогизме», все воспитательные моменты проводила легко, ненавязчиво, но довольно-таки твёрдо. Ещё тётя Рита любила рассказывать, что люди, которые её видели впервые, никогда не догадывались, кем она работала. И мне она советовала никогда не быть «узнанной» с первого взгляда училкой (я тогда училась на учителя русского языка и литературы). Это, - говорила она, - самое последнее дело, когда профессия лезет из человека, тем более из учителя. А тётю Риту угадать было действительно сложно. Одной из первых в Москве она стала носить брючные костюмы, будучи в гостях или сама принимая у себя дома, вела совершенно какие-то не женские разговоры. Зачастую это происходило в компании вышедших покурить мужчин, где она, красиво держа тонкую женскую сигарету, была зачинщиком и великолепно поддерживала беседы о политике, футболе, хоккее, рыбалке и охоте. Вспоминается, что она рассказывала, какой шок и уважение среди учеников и учителей вызвал её приезд на школьный двор в новеньком автомобиле. А в то время женщина за рулём была редкостью.
По сути, мы с тётей Ритой общались не так уж много: несколько лет. Конечно и её племянники по мужу, и я (родня уже по крови) в какой-то мере заменяли ей детей. Если бы у них с мужем были дети, наверно, они были бы совершенно счастливы. Очень жаль, что здоровье моей дорогой тётушки не позволило ей ощутить и испытать материнство, очень жаль… В последний раз мы виделись с моей московской тётей в сентябре 1987 года, я приезжала к ней на выходные. Именно в те ласковые сентябрьские дни бабьего лета она и сказала нам (мне и одному из её племянников), что скоро умрёт, что дядя Коля, её муж, манил её к себе, а она, прекрасно зная, что идти нельзя, всё-таки к нему шагнула…
Тёти Риты нет с нами много-много лет. А я до сих пор помню её, уроки, которые она мне давала незаметно, общение, приносившее радость нам обеим. И был как-то мне сон… Мне приснилось, что откуда-то сверху донеслась до меня просьба о том, чтобы будущую дочку своего сына, которой ещё нет даже в планах и перспективах, мы назвали Маргаритой. Постараемся….

Что такое танцы и как к ним надо готовиться, я знала лет, наверно, с пяти. Меня мои родители иногда привозили погостить к папиной сестре, семья которой жила в пригороде, местечке хоть и не очень отдалённом, но имеющем все плюсы и минусы деревенской жизни. У тётушки моей было три дочки. Разница в возрасте у них была два-три года. Я ещё была маленькой, а они находились уже в возрасте барышень на выданье. А как «советские барышни» устраивали смотрины? Правильно! Ходили обычно на танцы. Своего рода балы, где Наташ Ростовых было хоть отбавляй.

Дом, в котором я гостила у своей родни, был очень маленьким: двор, сени, крошечная кухня и одна единственная комната в два маленьких окна. Вот сейчас удивляюсь тому, как мы все там размещались-то? Помню, что иногда приходилось спать с кем-нибудь из сестёр, и они утром жаловались, что я лягалась во сне. Я не случайно о доме пишу, потому что надо знать, каким образом шла подготовка к вечерним танцам. В эти предвечерние часы такая суета была, толкотня и неразбериха, что я старалась как-то забраться в уголочек со своей любимой игрушкой – изящнейшей фарфоровой куколкой в наикрасивейшем платье из ткани. Куколку эту привёз мой дядя из Германии, когда возвращался домой после войны. Сидя в своём уголке я наблюдала, как сёстры доставали из личных ящиков большого старого комода свои одёжки, приводили в порядок туфельки и босоножки. За утюгом занималась очередь из трёх человек. Затем начиналось время причесок и наведения красоты. Снимались с волос туго накрученные металлические бигуди (а ведь в них иногда ещё и спали в то время!), волосы начесывались или укладывались в волны и локоны в зависимости от моды сезона. Не помню, чтобы сёстры пользовались лаком для волос. Он позднее появился. По-моему на пиво завивались тогда. Затем шёл макияж. Макияж был, а слова этого не было. Говорили: «красились». Тушь «Ленинградская», «Медовая» бралась в коробочках (другой и не было) и привычным движением «туда-сюда» сначала наносилась на пластмассовую полупрозрачную щёточку, а затем уже на ресницы. Но это ещё не всё. Чтобы на ресницах не было комочков туши и они не склеивались, остро отточенной спичкой или иголкой(!) приходилось их разделять. Тогда вот они и становились, как крылья бабочки… так что «хлопай и взлетай» (хотя это песня из другого времени). Во время этих украшающих девушек процедур шустрые сестры мои носились по дому, чуть не сбивая с ног своих отца и мать. Когда все они были готовы, дом наполнялся заключительными нотами симфонии красоты. Каждая из девушек выбирала соответствующие своему настроению и желанию духи, целый ряд которых красовался наверху комода. Помню, что были «Белая сирень», «Наташа»…Оттого, что духи были разные и все запахи перемешивались в одной маленькой комнатке, становилось душно, тошно, и я выбиралась на улицу, где встречалась с деревенской ребятней. Сёстры мои уходили нарядные, веселые, в настроении радостного ожидания новых встреч, знакомств и, конечно, танцев. Танцплощадка была в нескольких остановках, ближе к городу, в парке. Там-то и происходили интереснейшие для моих сестёр встречи и свидания. Один раз меня взяли с собой. Но после того, как я выложила своим тёте и дяде по детскому недомыслию, с кем была моя юная няня, по сути, заложила её, меня решено было больше с собой не брать. Хотя мне так хотелось! На танцплощадке в парке было весело, музыка играла из больших таких динамиков-громкоговорителей, висящих на столбах. А рядом работало «Колесо обозрения» или попросту «Чёртово колесо». И ещё запомнилось, что многие танцы были под страшно популярного в то время Магомаева. Ну и под песенку, под которую танцевать было довольно сложно. А так хотелось!

В Москву я приехала в сознательном возрасте, когда мне было двадцать лет. До этого были мимолётные заезды по пути к родственникам в Клин да одна школьная экскурсионная поездка.

Так вот после третьего курса университета мы с мамой заехали к маминой двоюродной сестре, живущей на улице, примыкающей к одной из центральных площадей Москвы. Тётя Рита была одинока. Муж, которого она очень любила, умер. Детей своих не было. Поэтому жила тётя Рита заботой о племянниках. Было до меня их у неё двое. Два парня, два родных брата, учившиеся в московских вузах. Тётя Рита пригласила меня в гости, как только я смогу приехать.
И вот когда я приехала в конце сентября в Москву, чтобы посетить столицу и тётю Риту, там, у неё я и встретилась со своей «московской любовью». Тётя Рита хотела как-то больше познакомить меня с одним своим племянником, а влюбилась-то я в другого. Не сразу, конечно, а в процессе общения, совместных походов в театр, музеи, кино, на выставки, концерты и т.д. Как всё-таки прекрасное сближает людей! Как и общие житейские дела! Вместе и в магазины ходили, пропитание добывали, в очередях стояли… Жила я в столице около недели. Каждый день - прогулки с определённой целью: Москву посмотреть (оба мы не москвичи были) и друг с другом пообщаться.
Вот однажды после спектакля мы пошли домой, но решили прогуляться и дойти до метро пешком. Я была, конечно, предупреждена, что идти придётся долго. Но я не думала, что ТАК долго! Это же Москва, московские мерки – это не мерки и расстояния нашего города. А я в сапожках на высоких каблуках! Я так устала, как не уставала, пожалуй, за всю свою жизнь. И вот когда попутчик мой наконец понял, что я еле-еле держусь на ногах, он легко подхватил меня на руки и понёс. Долго пришлось идти ему со мной на руках. Но он парень сильный был, высокий. Да и во мне весу-то совсем ничего в то время было! Доставил прямо до турникета в метро. Признаюсь, это очень приятно, когда тебя носят на руках. Эти ощущения забыть невозможно! Люди вокруг улыбающиеся вспоминаются. И человек, уже любимый, чьи шаги откликались во мне счастливыми мгновеньями… Этих мгновений-шагов было много, но каждый из них был всё-таки единственным, неповторимым и прекрасным!

Есть такая поговорка народная: «Что жена не любит, то муж не попробует». В этой истории, касающейся любви-нелюбви к рыбе всей нашей семьи, эту поговорку следует понимать буквально, без иносказаний и подмигиваний.

Мама моя рыбу не любила. Ни есть, ни готовить. Хотя родилась она в городе на Волге, во времена её детства славившемся, кроме всего прочего, и рыбным промыслом. Рыбу в город привозили также на продажу и из тех мест Поволжья, где она добывалась в промышленных масштабах и была более крупная. Возле магазинов – вспоминала мама – стояли большие контейнеры, в которых плескалась всяческая живая рыба. Продавали именно живую. И вот как-то раз моя бабушка попросила мою маму (ей лет двенадцать тогда было) сходить купить в магазине рыбу и пожарить её. Что она и сделала. Вприпрыжку домчалась с горки к магазину, встала в очередь, купила довольно крупную рыбёху, которая показалась маме уже «мёртвенькой». Мама сунула её в авоську и снова вприпрыжку по пыльной летней дороге, но уже в горку, домчалась до дома. Дома ей предстояло разделать эту рыбу и зажарить к приходу всех остальных членов семьи. И вот мамочка моя большим рыбным ножом начала эту рыбу чистить, взяв её в руки. Но тут произошло то, чего бедная девочка ну никак не ожидала. Рыба буквально взвилась в маминых руках, стала биться и надавала моей маме по щекам, причем пребольно так надавала!.. Визг, писк… брошенный нож, покинутая раненая рыба, соскользнувшая со стола и прыгающая по полу! Смех и ужас!
В общем, рыбу готовили старшие сёстры, немного погодя пришедшие домой.
Памятуя об этой истории, моя мамуля не очень любила рыбу готовить и есть. А уж живую рыбу она никогда не покупала. Так что рыбные блюда готовить для домочадцев начала уже я, когда азы кулинарного искусства освоила. Но тут уж мамочка тоже ела да нахваливала.

12 июня был день рождения моего сына. Совпадает он с праздником - Днём России. По такому случаю я поехала к сыну в армию, где он сейчас служит.

Нельзя сказать, что это мне легко далось. Дорога на такси обошлась в приличную для меня сумму. Но главное, конечно, радость от встречи, от того, что могла поздравить своего "дитятку" не в письме и не открыткой... и даже не запрещённым почему-то в этой части (не секретной, кстати) телефонным звонком, а тёплыми словами и материнскими объятьями и поцелуями.
Я была у них в части на присяге, теперь вот приехала во второй раз. Что порадовало: что сын относительно здоров, что в части нет дедовщины. Что огорчило: попали в личные разборки двух его командиров. Один командир не отпускает в увольнение, хотя абсолютно никаких причин для того, чтобы не отпустить нет: служит сын исправно, никаких наказаний и взысканий у него нет, в наряды ходит, хорошие отношения у него со всеми. Другой командир аналогичного воинского звания, но занимающий должность начальника штаба, сына моего отпустил и дал увольнительную до восьми вечера,сделав замечание тому, кто не отпускал.
Когда мы вернулись вечером в часть, тот командир, что не хотел давать увольнительную, русским отборным матом сыну сказал, что больше в увольнение его не отпустит. Сын очень был расстроен. Да и я тоже.
Ещё один момент, от которого я прихожу в недоумение. Это армейское питание. Вот сколько пишут, что питание в армии стало лучше,что пища разнобразна и богата витаминами. В нашем случае это оказалось просто фикцией. Всё положенное солдатам просто-напросто разворовывается. Столовая в части большая, а вот пища - "маленькая". Ну совершенно не соответствует нормам не только солдатского питания, но и питания вообще!!! А ведь у них, у солдат нагрузки очень большие. Сын рассказывал, что однажды при марш-броске ему пришлось нести на себе около ста килограммов веса. А ведь он стал очень худенький. Разве так можно?
Теперь долго не увижу сына. Будем переписываться. Если получится, то созваниваться. Очень надеюсь на то, что, простите за слова подходящие, чморить и гнобить его в армии не будут.
Служить нам сталось только-целых десять месяцев.
13.06.10

сть у меня любимое (одно из многих, конечно) стихотворение. Оно детское. Из американского фольклора.

Он взглядом на меня взглянул,
Потом улыбкой улыбнул,
Затем рукою руканул
И мигом подмигнул.

Мы очень часто в жизни существуем на ассоциациях. И странные вещи они с нами делают. Стихотворение детское, а у меня оно стало ассоциироваться с вполне взрослой историей, причем относительно недавней.

Ещё более странно, что история не про улыбку и про рукопожатие. Про взгляд – да! Про перемигивания – да! Но улыбкой здесь и не пахнет! Зато есть облегчительный смех после тревоги!
Было дело так.
Моя сестра… та самая, у которой «взгляд скворчихи» (был такой пост у меня в «Старом кафе»)… и её муж вечером возвращались из гостей. Супруг её немного перебрал. Она на него в профилактических целях сердилась маленько, поэтому когда подошел троллейбус, который должен был доставить семейство домой, сестра и её благоверный вошли в разные двери. Он плюхнулся на сиденье для инвалидов и детей, она встала между средней и задней дверью. Дулась моя сестра, дулась на своего суженого, но из виду, как говорится, не выпускала. Ну, мало ли что?.. И это «мало ли» не замедлило появиться. Видит моя сестричка: муж сидит на своем месте, а головушка у него так и клонится от выпитого. А рядом как-то нехорошо крутятся двое невзрачненьких сереньких парня, друг с другом еле заметно перемигиваясь и переглядываясь. Сами всё ближе и ближе к моему зятю подвигаются потихоньку. И неспроста. У него на поясе была сумка для денег (тогда ещё такие носили, помните?) и в хорошем дорогом чехле новый фотоаппарат (цифровики тогда тоже были у единиц). Один из этих живчиков сел на сиденье рядом с пьяненьким мужем сестры, а другой – на стрёме. И вот тут-то моя сестра и показала, как двигать предметы одним взглядом! Какой был у неё взгляд!!! И этот взгляд невозможно было не почувствовать! Она так посмотрела, что этих двух воришек, как ветром сдуло! Этот же взгляд почти отрезвил её чуть не прозевавшего семейные бюджет и фотографии мужа. Вышли они из троллейбуса уже вместе. Морозный воздух уже завершил «сеанс» отрезвления. Ну а придя домой, сестра со своим благоверным, конечно же, повозмущались, посмеялись и порадовались, что не получилось у нечистых на руку «рукою рукануть».