«Локомотив» ЕС — Германия, чтобы избежать дальнейших финансовых потерь для экономики своей страны и Евросоюза в целом из-за продолжающейся агрессии России на Востоке Украины, организовала экстренное тушение пожара на Донбассе. Пожарным инструментом выступит беспрецедентное дипломатическое давление на Киев. Сначала убеждать украинское руководство прекратить боевые действия на Донбассе в столицу Украины 23 августа прибудет лично канцлер Меркель.
Через три дня после этой встречи, президент Порошенко будет общаться на эту же тему с Путиным на минской встрече в формате Украина-Европейский Союз — Таможенный союз. Наконец, 30 августа Петр Порошенко осуществит рабочий визит в Брюссель, где проведет ряд встреч с лидерами стран Евросоюза с обсуждением путей скорейшего прекращения конфликта на Донбассе.
Подобно тому, как в июне, на встречах Трехсторонней группы по урегулированию ситуации на Украине, где кроме официального Киева фактически были представлены Кремль и боевики из «ДНР» и «ЛНР», официальному Киеву придется выдержать настоящий натиск «миротворцев из ЕС». Правда, тогда канцлеру Меркель приходилось дистанционно убеждать президента Порошенко обязательно пользоваться услугами кума и протеже Путина Виктора Медведчука для урегулирования кризиса на Донбассе.
Этот путь для европейцев и тогда, и сейчас заключается в скорейшем прекращении огня. На словах — всеми сторонами. На практике — прежде всего, украинской стороной. Введя санкции против России, сделав это хоть и после США, но раньше самой Украины, европейцы посчитали свой арсенал давления на Россию исчерпанным. Сейчас для них ключевым является размер возможных потерь из-за продолжающегося противостояния Украины и России.
В частности, немецкие должностные лица серьезно опасаются разрастания масштабов конфликта. И увеличения вследствие этого размера потерь немецкой экономики. Поскольку это потребует дополнительных затрат на вооружение. Чего Германия, в отличие от той же Польши, до сих пор благополучно избегала.
Маяк геополитики по-российски погас
С другой стороны линии конфликта находится Россия, которая переживает все усугубляющиеся экономические сложности. Они растут и вследствие санкций против нее, и из-за катастрофического падения цен на нефть.
Цена российской нефти марки urals уже упала ниже 100 долларов за баррель — при том, что бюджет РФ сверстан из расчета 114 долларов. Между тем, есть четкая закономерность: геополитические амбиции этого сырьевого супергиганта имеют четко выраженную природу маяка. И пока цена за баррель превышает 100 долларов — Россия может позволить себе роскошь строить масштабные геополитические схемы и изыскивать средства для их реализации.
Но лишь цена падает меньше сотни за баррель — «геополитический маяк» made in Russia тут же перестает светиться. Поскольку на первый план выходит необходимость обеспечить критически важные статьи расходов существования российского государства и его населения. Эта уже многократно проверенная закономерность сработала и на этот раз. Причем сейчас лаг времени между начатым Москвой мега-прожектом по ликвидации послевоенного мироустройства и переходом к режиму консолидации всех внутренних ресурсов исключительно для самовыживания получился очень коротким. И наглядным — из-за пристального внимания всего мира к действиям России на Украине.
Таким образом, в данный момент времени realpolitik по-немецки и по-российски ситуативно совпали. Поэтому президенту Порошенко предстоит крайне непростая задача: отстоять национальные интересы и перед московским противником, и перед европейскими союзниками. Ведь Украина многократно заявляла: прекращение огня любой ценой, как настаивает ЕС, а тем более с признанием террористов из «ДНР» и «ЛНР» равноправной стороной переговоров, как того постоянно требует Кремль, для нее неприемлемо. То есть остается третий путь — четко зафиксировать взаимоприемлемые правила и получить от Москвы не очередную порцию отвлеченных обещаний, а конкретные действия по выполнению этих правил.
К примеру, Киев категорически настаивает на прекращении транзита боевиков и вооружения через российскую границу. Значит, условием для начала режима прекращения огня могут стать отвод российских войск от границы с Украиной и установление эффективного контроля украинских пограничников и международного сообщества над всей границей. Лишь после этого возможно прекращение огня и обсуждение деталей выполнения следующей задачи — возвращения всей территории Донбасса под
Современная цивилизация означает свободное общество христианско-иудейской культурной среды. Ислам же, по всей видимости, функционирует как реакционная машина времени.
Как звучала фраза византийского императора Мануила II Палеолога, которую процитировал Папа Римский Бенедикт XVI в своем роковом выступлении в сентябре 2006 года в Регенсбурге? «Покажите мне, что нового принес Мухаммед, и вы найдете злые и бесчеловечные вещи, такие как призывы, мечом нести веру, которую он проповедовал».
Для римского понтифика то выступление стало настоящей PR-катастрофой. А как сегодня обстоят дела со старой цитатой, которой уже 600 лет? Не оправдывает ли она себя ежедневно? Ислам бушует практически по всех мусульманских регионах: раздор среди мусульман, террор против инакомыслящих, похищение девушек, подавление женщин, уничтожение культурного наследия, порабощение работников. Этот список можно продолжать до бесконечности. Ислам все больше и больше овладевает новостным фоном.
Ислам? Представители «левых», «зеленых» и левых либералов полагают, что все те ужасы, о которых каждый день приходят вести с земель Аллаха, не имеют ничего общего с исламом, речь идет об исламизме, даже о джихадизме, который — и нужно это признать — является злом, в отличие от миролюбивого и благодетельного ислама. Потому что сама эта религия — хорошая. Ошибка понтифика состояла в том, что он в Регенсбурге не использовал эту трактовку. Ошибка мусульман, критиков ислама Неклы Келек (Necla Kelek) и Хамеда Абдель-Самада (Hamed Abdel-Samad), как, в общем-то, и ошибка всех, была в том, что они увидели в высказывании «чрево», из которого начали извергаться все чудовищные вещи.
Действительно ли все на самом деле так, как кажется? «Запоздавшая» религия пытается найти себе место в настоящем времени и повернуть историю, по крайней мере, на 300 лет назад, во время до начала эпохи Просвещения? Неужели ислам функционирует как реакционная машина?
Закутанные женщины символизируют подчинение как акт веры
Весь комплекс Корана, который охватывает и шариат, и проповеди, подразумевает притязания на власть, как над обществом, так и над верующими. То есть речь идет о тотальной власти над человеческой жизнью, такого нет ни в одной другой светской деспотии или диктатуре. Но так теперь функционирует любая религия, претендующая на политическое господство. Она накрепко, герметично закрывает двери общественной тюрьмы, вплоть до глубин человеческой души, так что человек начинает понимать подчинение как акт веры. Закутанные с ног до головы женщины, утверждающие, что они добровольно надевают бурку, чадор или хиджаб — это свидетельствует об именно таком понимании веры.
Современная цивилизация, напротив, означает ничто другое как свободное общество иудейско-христианского культурной среды. Что означает процветание таких сфер как наука и литература, философия и искусство и, в целом, стремление к изменениям и развитию. Результат всего этого — то, что известный представитель политической философии Карл Поппер назвал «открытым обществом». Поппер имел в виду общество, функционирующее по принципу попытки и заблуждения. Один лишь данный принцип в глазах исламских верующих является греховным.
Но именно этот принцип, последовательно применяющийся с раннего периода Просвещения, пробившийся вопреки воли католической церкви, доказывает крупный успех западного мира, а также дистанцию по отношению к исламской культуре. Хотя представители арабских деспотий предпочитают общаться друг с другом по iPhone, их собственная культура не способна на сопоставимый технический прогресс. Хотя они по всему миру позиционируют себя как инвесторы, но у себя дома используют рабочую силу из круга неверующих. Их фонды, наполняемые за счет прибыли в энергетической сфере, сотрудничают с иностранными компаниями, при этом своим женщинам они запрещают садиться за руль автомобиля.
В то время как на оборудованных компьютерными системами биржах финансовые процессы глобального уровня проходят в наносекунды, здесь и сейчас, ислам живет в сознании, где историческое время отстает от сегодняшнего на сотни лет. Для представителей этой культурной среды это означает падение на самое дно колодца прошлого — подавление интеллектуальных способностей, любопытства, тщеславия, чувства ответственности, самой жизни! И не только в отношении женщин, которым платок резко осложняет любую резкую смену взгляда.
Все догмы действуют и сегодня
Нет, и мужчины скованны в своем развитии из-за преобладания чувства уверенности в себе, которому учит
Экономическое развитие стран замедляется, военное напряжение в разных точках земного шара растет. Несмотря на это, рынки капиталов остаются в стабильном состоянии: за последний месяц рынок акций (согласно мировым показателям) несколько сократился, а рынок облигаций (согласно все тем же мировым показателям) незначительно вырос. Для того, чтобы понять, от чего зависят такие изменения, нужно определить внутренние и внешние факторы воздействия на рынки капиталов.
Начнем с внешних. Военное напряжение имеет значение, если становится причиной негативных экономических явлений, таких как, например, более высокие цены на нефть во время конфликтов на Среднем Востоке или резкое падение российского спроса на иностранные продукты и сильное сокращение предложения сырьевых товаров опять же со стороны России. В первом случае негативное событие — это сокращение предложения нефти, не уравновешенное использованием стратегических запасов и значительным производством Саудовской Аравии (Саудовская Аравия в самом деле является так называемым «компенсирующим производителем», который сможет стабилизировать цену на нефть, увеличивая или уменьшая ее предложение). До сих пор негативных последствий этого положения пока не наблюдалось, ведь, несмотря на напряжение на Среднем Востоке, цена на нефть все равно остается относительно стабильной.
Во втором случае очень показательно сокращение спроса на зарубежные товары со стороны России. В целом российский спрос на продукты из Европы довольно скромен. Поэтому лучше сказать, что его сокращение значимо лишь в отношении отдельных отраслей производства, в целом же спрос остается низким. Если смотреть на ситуацию с точки зрения российского предложения, вряд ли объемы экспортируемого Москвой газа сократятся, потому что именно благодаря доходам от продажи сырья россияне в состоянии оплачивать свой собственный импорт. Вот и ответ на вопрос, почему, несмотря на кризис на Среднем Востоке и в Восточной Европе, на рынках капитала до сих пор не случилось ничего из ряда вон выходящего.
Теперь рассмотрим внутренние факторы. Рынки капитала с некоторых пор стали несколько отклоняться от нормы. Обычно когда растут цены на акции, цены на облигации снижаются, и наоборот. Акции растут, когда в обществе наблюдается экономический подъем (увеличиваются объемы продаж, показатели EBITDA ( аналитический показатель, равный объёму прибыли до уплаты налогов, расходов на амортизацию и процентов по кредитам — прим. пер. ) и, наконец, доходы). Цены на облигации во время экономического подъема, наоборот, снижаются (Центробанк повышает процентные ставки, чтобы остудить экономику. Из-за более высоких ставок стоимость облигаций падает). В обратном порядке это тоже работает: если экономика пребывает в состоянии кризиса, акции сдают позиции, в то время как цены на облигации растут, потому что Центробанк урезает процентную ставку.
В США сейчас наблюдается экономический подъем, однако вместо того, чтобы падать, цены на облигации растут. В Европе же в настоящий момент застой, однако рынок акций лишь вырос с середины 2012 года, когда президент Европейского центрального банка Марио Драги (Mario Draghi) пообещал «спасти евро любой ценой». Учитывая исторически сложившуюся зависимость, в США цена на облигации должна была бы падать, тогда как в Европе рынок акций должен был бы находиться в неустойчивом положении, однако этого не происходит.
Ко всему этому добавляется тот факт, что доходность несколько отклоняется от нормы. Возможен такой вариант, что Европа пребывает в экономическом упадке, но уровень доходов там еще ниже, чем ожидалось. Как можно объяснить, что доход от немецких ценных бумаг достигает лишь 1%? Если уровень инфляции достигает 2% — в чем и заключается цель Центробанка — владельцы этих ценных бумаг будут терять по 1% в год, то есть 10% каждые 10 лет. Конечно, их можно продать. Но и в этом случае придется понести некоторые потери.
Оправдание для рассеянных инвесторов
В общем говоря, облигации с их низкой, а иногда и вовсе нулевой доходностью, и в США, и, особенно, в Европе дисконтируют рынок, который некогда называли «японским»: для него характерны медленные темпы развития, низкие уровни инфляции, если не дефляции. Акции, напротив, дисконтируют рынки, находящиеся на стадии экономического развития. Коэффициент цена/прибыль выражает стоимость единицы прибыли компании. Если он высок, то проценты значительно вырастут, и наоборот. Американские и, в меньшей степени, европейские акции обладают высоким коэффициентом. Раз они противоречат друг другу — один из рынков реагирует на
25 лет назад, 23 августа 1989 года латыши, выстроившись в «Балтийский путь» протяженностью в сотни километров, недвусмысленно заявили всему миру, чего хочет наш народ. Тогдашний президент США Джордж Буш-старший, канцлер ФРГ Гельмут Коль, президент Франции Франсуа Миттеран могли что угодно говорить советскому лидеру Михаилу Горбачеву о территориальной целостности СССР и ее неприкосновенности, это уже не имело никакого значения. Латышский народ сказал свое слово. Слово, которое нельзя было игнорировать. Тогда за нами было решающее слово. По-настоящему.
Те, кто разглагольствует, что судьба государственной независимости Латвии (а также Литвы и Эстонии) была решена во время встречи Рейгана и Горбачева в Рейкьявике или когда-то еще, просто игнорируют факты. Хотя США и некоторые другие государства формально не признавали инкорпорацию Латвии в состав СССР, лидеры западных стран больше всего боялись, что после развала коммунистической системы может произойти развал СССР. У этого страха была ясная и рациональная основа. Территориальные изменения любого государства общество воспринимает очень обостренно, и дезинтеграция государства может привести к крайне неприятным последствиям. В особенности, если это тоталитарное государство с более чем 10 000 ядерных боеголовок. Возможность развала СССР мировые аналитики видели в очень мрачных и даже кровавых тонах, поэтому Запад обещал Горбачеву всяческую поддержку в сохранении территориальной целостности страны.
Но 23 августа 1989 года заставило мировых лидеров понять, что время, когда они могли решать судьбы малых народов, прошло. Какой бы мир ни конструировали некоторые «большие», им надо считаться с желанием малых народов. У латышей было свое желание. Желание иметь свое государство. Это желание мы продемонстрировали 14 июня 1987 года у Памятника свободы, 7 октября 1988 года на Большой эстраде Межапарка, 23 августа 1989 года во время «Балтийского пути», в январе 1991 года на баррикадах в Риге, и результатом этого желания стал закон от 21 августа 1991 года о восстановлении государственной независимости. Энергетика этих событий по-прежнему позволяет поддерживать идею о латвийском государстве, несмотря на то, что численность населения сокращается, и живая сила народа утекает. Как долго этот заряд времен Пробуждения будет обеспечивать энергетический потенциал нашего государства и народа, никто не может сказать. К сожалению, мощность этого заряда иссякает.
Что это означает? Простой пример. Сейчас из-за агрессивной политики соседней страны угроза независимости нашего государства больше, чем когда-либо за последние 20 лет. Главным в политике является словесный сигнал. Недавно Латвию (так же, как и в 2010 году — перед выборами) с кратким визитом поселила канцлер Германии Ангела Меркель. Это был ясный сигнал: я, Ангела Меркель, поддерживаю правящие в Латвии силы. Правящие это так и восприняли и старались не задавать Меркель затруднительных вопросов. Но какой сигнал получила Меркель от латышского народа? Дали ли Меркель на какой-либо демонстрации понять, что латышский народ чувствует угрозу и будет благодарен, если Германия протянет руку помощи для укрепления нашей безопасности? Выступили ли политические силы Латвии с единым призывом к Меркель и другим лидерам НАТО? Ничего подобного не было. Было стандартное предвыборное мероприятие. И несколько острых вопросов о присутствии НАТО задали Меркель немецкие журналисты. Меркель ответила на эти вопросы в соответствии с теми сигналами, которые она получила от латышского народа. А именно: мы (латыши) очень довольны всем, что вы, дорогая госпожа Меркель, делаете для нас, и спасибо вам за это. В старинные времена еще бы и руку поцеловали.
В том случае, если бы народы Балтии в 1989 встретили 50-ю годовщину пакта-Молотова Риббентропа с такой же активностью, как сейчас они встретили Меркель (и в скором времени встретят в Таллине Обаму), то наши народы никогда не обрели бы то, что обрели, — независимость. Тогда в Вашингтоне, Бонне и Москве все были бы уверены, что балтийцам много не надо. Больше колбасы в магазине и ежевечерний сериал по телевизору. Это нам бы и дали. Под каким флагом — неважно. Однако тогда латыши, взявшись за руки, стали нацией, которая не просит, а требует. То, на что мы были способны тогда, во время «Балтийского пути», вселяет уверенность, что латышский народ может собраться с духом и сможет собраться с духом. Хочется верить.
Перевод: Лариса Дереча.
Ответ на этот вопрос противоречив, так как в современных условиях происходит сложное взаимодействие в мировой системе, являющейся продуктом глобализации. Изоляция страны в нынешних условиях предполагает движение в обратном направлении. Глубокая взаимозависимость современного мира делает политику изоляционизма вещью дорогостоящей и практически невыполнимой.
Тем не менее, можно предположить, что, маленькие страны, учитывая размеры и экономический потенциал, наверное, можно было бы наказать и изолировать. Но сделать это в отношении России невозможно.
Действительно, каким образом можно наказать Россию, которая имеет громадный политический, экономический и общественный вес в мире?
В этом случае политика изоляционизма повлечет за собой множество негативных рисков как для страны, в отношении которой вводятся санкции, так и для тех стран, которые их вводят.
Достаточно посмотреть на поведение европейских лидеров, пытающихся с одной стороны наказать русских за их недостойное поведение в отношении Украины, и в то же время сделать так, чтобы санкции в отношении Москвы их не затронули.
Мы являемся свидетелями растущей поляризации позиций ведущих мировых игроков – Соединенных Штатов, России, европейских стран, Китая – по отношению к горячим точкам на планете.
Необходимо иметь в виду, что любой передел мира или попытка изменить современную конфигурацию мира военным путем ведет к усилению противостояния держав, угрожает безопасности мира.
Арабская весна и особенно вмешательство международного сообщества в урегулировании ситуации в Ливии с санкции Совета Безопасности ООН чуть более 3- х лет назад, казалось, предвещали начало новой эры сотрудничества. Однако ошибки, допущенные в Ливии, сделали невозможным повторения сценария в Сирии.
Более того, гражданская война в Сирии стала той разделительной чертой между Россией и Западом, за которой последовало российская аннексия Крыма, ухудшение ситуации на Украине, кровавая израильская военная операция в секторе Газа, а также попытки Китая силовым путем решить территориальные споры с соседями в Южно-Китайском море.
Складывается впечатление, что распространение конфликтов является частью спирали развития современного мира со всеми вытекающими негативными последствиями.
Именно в этом контексте необходимо рассматривать санкции США и ее союзников в отношении России. На первый взгляд может показаться, что это локальный конфликт. Но от его разрешения, от того какую позицию займут главные мировые игроки, в первую очередь США и Россия, будет зависеть судьба многих других региональных конфликтов.
Сейчас в мире раздается немало голосов с призывом проводить в отношении России политику сдерживания. Такая политика, по мнению ее сторонников, приведет Россию к изоляции и застою, и, в конце концов - к капитуляции Москвы.
Следует напомнить, что в годы холодной войны политика сдерживания не смогла заставить Советский Союз отказаться от распространения своего влияния на планете и установления коммунистических режимов по всему миру.
Было бы безумием считать, что в насилии содержатся какие-то рациональные идеи, которые могут положительно повлиять на международные отношения.
Не надо думать, что нынешняя волна противостояния сравнима с расцветом холодной войны. Отсутствие политического воображения ведет к устаревшим парадигмам. Сотрудничество, а не конфронтация – вот что привело к стабильным международным отношениям в последние десятилетия.
Яна Хаутала (Jana Hautala) живет в Швеции 15 лет, сама она из Москвы, работает в школе учителем, преподает английский язык и шведский для иммигрантов. Сыну 15, дочери 5 лет. Как дети осваивают русский язык, и с какими трудностями сталкиваются как родители, так и учителя, преподающие родной язык детям из двуязычных семей? В семье Хаутала/Карлссон языков три: шведский, финский и русский.
Поскольку детский сад частный, говорит Яна Хаутала, то у дочки там нет преподавателя русского языка:
- Нам отказали. Это зависит от коммуны, т.е. от муниципалитета места проживания. Я знаю детей, к которым учителя родного языка приходят. Даже в детский сад.
Живет семья в Стокгольме, Яна пыталась добиться - звонила по инстанциям, но в детсадике сказали, что могут только купить для ребенка литературу, например, "звуковые книжки", - рассказывает Яна. А вот когда сын пошел в детсад в 2001 году, детсад тоже был частным, то к нему приходила учитель родного языка, только не русского, а финского. То есть, у сына три языка, у дочери два.
На мое предположение, что если уж язык так важен, то можно и перевести ребенка в другой детсад, где была бы возможность тренировки родному языку, Яна отвечает, что ей важнее близость садика к дому и отношение к дочери со стороны персонала. Да и до школы остался ведь всего год, а там уже школа обязана предоставить учителя родного языка, "не отвертятся", улыбается Яна:
- Поскольку я сама работаю в школе (в стокгольмской коммуне), то я знаю, что детям в нулевом классе не предоставляют преподавателя родного языка. Только с первого класса. Деньги экономят. Пользуются своим правом отказать, пока речь идет о подготовительных классах.
- Что предпринимают родители, семья для поддержания, укрепления русского языка?
- Мы ходим заниматься в русский клуб "Колобок", я нанимала дочери частного преподавателя, который приходил домой и занимался с ней русским языком. Мы ездим в Москву, книжки читаем на русском, она сама уже научилась читать по-русски, я стараюсь с ней говорить по-русски, мы встречаемся с другими семьями, где дети говорят по-русски.
- А старший брат говорит с сестричкой по-русски?
- Нет, он, к сожалению, плохо говорит по-русски. Он с ней говорит по-шведски.
- Насколько важно для Вас, чтобы дочка говорила по-русски?
- Очень важно. И не потому, что она "когда-нибудь будет жить в России" - этого не будет, а просто, чтобы она могла общаться с моими родственниками, читать книжки. Поскольку она - частично - русская, а это такой богатый язык, то грех его не знать, когда есть возможность его бесплатно, так сказать, выучить.
- Сыну ведь тоже преподавали русский язык?
- Да, и в школе, и даже в детском саду, но про нас часто забывали. Присылали весной бланк по электронной почте, который надо было заполнить: хотите ли учителя родного языка. А в октябре спохватывались, что учителя нет. То есть, родители сами должны за этим следить и напоминать.
- Учителя меняются, практически, каждый год. А что касается преподавания, то мне кажется, оно не всегда расчитано на то, что дети родились и растут здесь, в Швеции, и им нужно преподавать русский язык не так, как его преподают в России русским детям. У наших детей не такой уровень русского языка. И "Слово о полку Игореве" для них очень сложно. По крайней мере так было для моего сына. Да и слова там такие, что не каждый родитель может объяснить их значение.
- Учителя русского (да и других родных языков) слишком "добрые", завышают детям оценки. Я это знаю, поскольку сама работаю в школе.
Вообще у них очень сложная работа: приходится переезжать из школы в школу, трудно скомбинировать группы учеников, где уровень знаний может очень сильно отличаться: первоклассник с семиклассником оказываются в одной группе русского языка. Возникает также вопрос: есть ли у них доступ к материалу, и существуют ли вообще учебники, рассчитанные на детей с русским языком, но родившихся за границами России. Я у своего сына никогда никаких учебников не видела. Только распечатки, ксерокопии.
Le Monde: После начала кризиса на Украине против России было принято три волны санкций. Тем не менее позиция Владимира Путина осталась неизменной. Что сейчас следует сделать?
Франсуа Олланд: Нужны жесткость, диалог. Жесткость. Европа не может принять пересмотр территориальной целостности страны точно так же, как не может принять поставки оружия и закрытие пограничных постов. Санкции были необходимы, и при отсутствии подвижек будут приняты новые.
Но параллельно с этим нужно вести диалог. Я сам показал это, организовав первую встречу Владимира Путина и Петра Порошенко 6 июня в Нормандии. Сейчас мы подходим к тому моменту, когда можно вновь рассматривать перспективу встречи на уровне глав правительств Украины, России, Франции и Германии для поиска выхода из кризиса. Это предполагает остановку поставок оружия, прекращение огня, пограничный контроль и политический диалог. В субботу Ангела Меркель отправится на Украину. Я сам поддерживаю связь с президентом России. Мы говорили 12 августа. Я сказал ему, что если в ближайшее время найти выход из кризиса не получится, это очень дорого обойдется России, как в экономическом, так и политическом плане.
— Но это дорого обойдется и Европе?
— Да. У санкции есть цена как для тех, кто ее вводит, так и для тех, против кого ее вводят. Европа осознанно принимает это решение, хотя эта ситуация и чревата серьезными экономическими последствиями. Это еще одна причина, чтобы найти решение с уважением к украинскому суверенитету.
— Вы были готовы к российским санкциям по сельскохозяйственной продукции?
— Россия уже ввела эмбарго на свинину и некоторые другие продукты под предлогом весьма сомнительных санитарных аргументов. Пострадавшим сельхозпроизводителям нужно будет выплатить компенсации.
— Осенью Франция передаст России боевой корабль типа «Мистраль». Что насчет второго судна, которое должны закончить в 2015 году?
— В настоящий момент уровень принятых санкций никак не препятствует поставке. Такое решение приняли европейцы, а не Франция. Если возникнет новый всплеск напряженности и не будет никакой возможности найти выход, нам нужно будет обсудить ситуацию. Но пока что об этом речи не идет. Напомню, что договор был подписан в 2011 году и уже тогда вызывал споры.
— А что насчет еще двух кораблей по опциону?
— Два дополнительных «Мистраля» пока что с Россией не обсуждались.
— В Восточной Европе и на Ближнем Востоке американское лидерство пошатнулось. Некоторые утверждают, что Барак Обама ведет себя недостаточно решительно.
— Долгое время все жаловались на американскую сверхдержаву и ее активный интервенционизм. Мы не в том положении, чтобы упрекать Барака Обаму в излишней сдержанности. Но мне кажется, что международная обстановка сегодня серьезнее, чем после 2001 года. В мире должны это понять. Нам приходится иметь дело не просто с террористическим движением, как «Аль-Каида», а почти что с террористическим государством, Исламским государством. Поэтому мы больше не можем обсуждать ситуацию в традиционном ключе, спорить о вмешательстве и невмешательстве. Нам нужно выработать глобальную стратегию против этой сформировавшейся группы, которая располагает существенными финансами и самым современным оружием и представляет собой угрозу для таких стран как Ирак, Сирия и Лиан. В скором времени я собираюсь предложить нашим партнерам провести конференцию по безопасности в Ираке и борьбе с Исламским государством.
— Франция приняла решение о поставках современного оружия иракским курдам. Почему мы даем курдам то, в чем отказали сирийским повстанцам?
— Кто вам сказал, что мы не дали оружие повстанцам, то есть демократической оппозиции? Международное сообщество несет очень большую ответственность за происходящее в Сирии. Если бы два года назад были предприняты шаги по формированию переходного процесса, Исламского государства сейчас не было. Если бы год назад великие державы должным образом отреагировали на применение химического оружия, мы не стояли бы перед ужасным выбором между диктатором и террористической группировкой при том, что повстанцы заслуживают нашей полной поддержки.
— Какое оружие Франция передала сирийским повстанцам?
— Вооружение в соответствии с европейскими обязательствами. Мы делаем это не для того, чтобы
Несмотря на прогнозы Кристины Киршнер, за последнее время Аргентина превратилась в шахматную фигуру в мировой геополитическое игре вследствие жесткого противостояния между Россией и США.
16 июня прошлого года, в обстановке споров вокруг меморандума, заключенного между Ираном и Аргентиной, президент Аргентины написала в своем «Твиттере»: «Как президент (40 миллионов аргентинцев) я сказала им, что не позволю, чтобы наша Аргентина стала шахматной фигурой в геополитической игре великих держав».
Через год и два месяца после этой фразы, реальная политическая жизнь продемонстрировала нечто совершенно противоположное: преднамеренно или нет, но Аргентина оказалась в ловушке раздоров между Москвой и Вашингтоном.
События последних дней показывают, что «геополитическая шахматная игра великих держав», если использовать терминологию президента Аргентины, поставила страну в непростое положение в связи с санкционной политикой.
На прошлой неделе президент РФ Владимир Путин распорядился ввести годичный запрет на импорт продовольственной продукции из США, ЕС, Канады, Австралии и Норвегии. Это были ответные меры Москвы на санкции Запада в связи с конфликтом на Украине.
Прямым следствием этого обмена санкциями между великими державами стало обращение РФ к Аргентине, Уругваю и Бразилии с просьбой об увеличении поставок продовольственной продукции в РФ, чтобы таким образом компенсировать отказ от закупок на Западе. Согласно расчетам, что Россия откажется от закупок продовольствия в США и ЕС на сумму приблизительно 18 миллиардов долларов, рассчитывая приобрести его Аргентине и других южноамериканских странах.
Во вторник представительная делегация высокопоставленных аргентинских лиц во главе с Деборой Джиорджи (Débora Giorgi) и министром сельского хозяйства Карлосом Касамикелой (Carlos Casamiquela) приступила в Москве к переговорам о заключении новых торговых соглашений.
В правительстве считают, что Аргентина увеличит на 20-30% поставки в России мясомолочной и иной сельскохозяйственной продукции. Речь идет о том, чтобы воплотить в жизнь то, что заявил российский президент, когда месяц назад посетил Буэнос-Айрес: Кристина Киршнер является «самым важным стратегическим партнером в Латинской Америке».
Таким образом, Буэнос-Айрес оказался непосредственно вовлеченным в хитросплетения геополитической игры, главными участниками которой выступают Москва, Вашингтон и Брюссель. Но российско-аргентинские отношения охватывают гораздо более широкий круг вопросов, чем поставки продовольствия: это и сотрудничество в области атомной энергетики и строительство гидроэлектростанций в аргентинской Патагонии с участием российского капитала.
В своем противостоянии с США и другими мировыми державами Россия готовится к очередному пакету санкций в ответ на эмбарго на импорт продовольствия. Один известный российский дипломат заявил газете La Nación, что в Москве ожидают американских санкций на поставку товаров военного назначения и замораживания банковских счетов состоятельных российских бизнесменов. Сможет ли Аргентина заменить поставки товаров военного назначения? «Мы пока об этом не думали», — сказал дипломат, но тут же напомнил о тесных связях между министерствами обороны Аргентины и России. Аргентина подписала соглашение о покупке российского арктического судна и намерена при проведении арктических исследований активно взаимодействовать с российскими службами обеспечения.
В этой атмосфере возврата к временам холодной войны особое значение приобретает судебная тяжба аргентинского правительства с американскими хедж-фондами, или фондами-стервятниками, как их принято называть в Аргентине.
Во вторник Киршнер сделала еще один шаг в своей тяжбе с Вашингтоном. Она не только призвала США решить вопрос о погашении задолженности хедж-фондам в Международном суде в Гааге, но и выдвинула законопроект, предусматривающий возобновление обмена долговых обязательств и переместить юрисдикцию рассмотрения вопроса об оплате долга из Нью-Йорка в Буэнос-Айрес. Это решение может вызвать острую дискуссию в связи с возможным нарушением международного права. В США выражают надежду, что до крайности дело не дойдет, и сотрудничество между двумя странами в борьбе против терроризма и наркоторговли будет продолжено.
Нравится это Кристине Киршнер или нет, но Аргентина оказалась вовлеченной в мировую геополитическую игру. И непонятно, какой фигурой она является. Возможно, пешкой. Максимум — ладьей. В любом случае ясно одно: нынешний
Четверо смельчаков-альпинистов покрасили в среду звезду на 176-метровой московской высотке в желтый и синий цвет. Я думаю, этот жест исключительной смелости в российско-украинском конфликте имеет большее значение, чем артиллерийские залпы в Донбассе. Хотя в Москве никто ни в кого не стрелял.
Убежденный в своем величии «любимый вождь» Владимир Путин (если кто-то из его лакеев осмелился ему об этом сказать) внезапно обнаружил, что кто-то над ним просто смеется. Четверка молодых жителей столицы империи бросила ему вызов и показала, что не боится его. А для преисполненного имперской спесью сатрапа смех — это самый серьезный вызов. В последнее время ничто так не раздражало Путина, как художественные акции группы «Война» и выступления Pussy Riot.
Возможно (хотя я сомневаюсь), это событие заставит Путина осознать, что этот абсурдный акт удивительным образом созвучен тому, что он делает на Восточной Украине. Ведь он развязал самую бессмысленную войну XXI века, которую он проигрывает, хотя еще, видимо, не отдает себе в этом отчет. Чего он добьется аннексией части Донбасса после аннексии Крыма? Вечной ненависти украинцев? Изоляции в мире? Преображения современной России из хромой демократии в архаичное постсоветское государство? Это лишь преходящее упоение имперским тщеславием.
Недавно Россия помимо «гуманитарной помощи» отправила на Украину 150 боевых машин без опознавательных знаков, в том числе 30 танков, которые прорвались в окрестности Луганска. Путин, как любой правитель любит камуфляжные расцветки. Это танковый рейд совпадает с годовщиной, когда русские, а с ними — польские, болгарские и венгерские танки в ночь с 20 на 21 августа 1968 года вошли в Чехословакию.
Напомню, что спустя 23 года, в 1991, чешский художник Давид Черны (David Černý) (да-да, тот самый автор инсталляции, в которой Польша была изображена большим картофельным полем, населенным священниками) покрасил танк-памятник в пражском районе Смихов в розовый цвет.
В это время в Чехословакии разворачивались серьезные дискуссии о том, выводить ли из страны русские войска. После акции Черного власти вначале оторопели. Потом, как обычно боязливо относясь к россиянам, они хотели посадить художника в тюрьму за хулиганство. Но чехи начали красить в розовый цвет другие танки, а дело с выводом войск ускорилось. Сами россияне поняли, что они уже не вписываются в геополитическую картину: с розовым танком они перестали быть страшными, став смешными. Сейчас танк Черного считается произведением искусства и одним из символов Праги.
В воскресенье 24 августа отмечается национальный праздник Украины, а варшавский Дворец культуры и науки, «племянник» московской высотки, засияет желтым и синим цветом. У меня появилась еще одна идея. В Польше осталось еще много танков-памятников. Им бы не повредило немного синий и желтой краски. Я уважаю Красную армию, которая освобождала Польшу в 1945 году, но ведь в ее рядах было много украинцев, о которых мы забыли.
Синий и желтый — это красивые цвета. А к ним — белый и красный. Почти радуга. В акции солидарности с четверкой москвичей и с Украиной можно покрасить столько танков. А в конце, уже после этой идиотской войны, нужно будет перекрасить безымянные танки в Донбассе.
2014 год оказался бурным. На первый план в мире вновь вышло геополитическое соперничество. В сферу международных отношений вернулись старомодные силовые игры. Российские войска захватили Крым. Китай агрессивно претендует на акватории. Япония в ответ также ведет себя все жестче. Иран пытается использовать свой союз с Сирией и «Хезболлой», чтобы добиться господства на Ближнем Востоке.
Соединенные Штаты и Евросоюз такие тенденции тревожат. И американцы, и европейцы предпочли бы оставить геополитические вопросы, связанные с территориями и военной мощью, в прошлом и сфокусироваться на проблемах мирового порядка и глобального управления – на либерализации торговли, ядерном нераспространении, правах человека, законности, глобальном потепления и так далее. Действительно, с тех пор, как закончилась холодная война, главной задачей внешней политики США и ЕС было переориентировать международные отношения с вопросов, предполагающих игру с нулевой суммой, на вопросы, решение которых взаимовыгодно. Традиционное соперничество вроде того, которое можно увидеть сейчас на Украине, не только требует времени и энергии, которые можно было бы потратить на более важные вещи, но и меняет характер международной политики. По мере того, как атмосфера мрачнеет, укреплять и поддерживать миропорядок становится все сложнее.
Однако на самом деле Западу просто не следовало провозглашать смерть старомодной геополитики. Он это сделал только из-за того, что категорически неправильно понял распад Советского Союза. Между тем, это был всего лишь триумф либеральной капиталистической демократии над коммунизмом, а не конец «жесткой силы». Китай, Иран и Россия никогда не признавали геополитический расклад, сложившийся после холодной войны, и сейчас старательно пытаются его изменить. Этот процесс не будет мирным. Независимо от того, сумеют ли ревизионисты добиться своего, их действия уже успели изменить баланс сил и динамику международной политики.
Ложное чувство безопасности
Когда закончилась холодная война, многие американцы и европейцы сочли, что основные геополитические вопросы уже решены. Конечно, оставался ряд сравнительно малозначительных проблем – таких, как судьба бывшей Югославии или израильско-палестинский конфликт, – однако в целом границы, военные базы, национальное самоопределение и сферы влияние должны были перестать считаться главными темами мировой политики.
Людей нельзя винить в том, что они на это надеялись. Подход Запада к сложившимся после холодной войны реалиям имел определенный смысл. Трудно представить себе, как можно достигнуть международного мира, если не заменить геополитическое соперничество строительством либерального мирового порядка. Однако на Западе забыли, что этот проект покоится на вполне конкретном геополитическом основании, заложенном в начале 1990-х годов.
В Европе установленный после окончания холодной войны порядок подразумевал объединение Германии, расчленение Советского Союза и интеграцию в НАТО и ЕС Прибалтики и бывших стран Варшавского договора. На Ближнем Востоке он опирался на господство союзных Соединенным Штатам суннитских держав (Саудовской Аравии, ее союзников из Персидского залива, Египта и Турции) и на обоюдное сдерживание Ирана и Ирака. В Азии он означал бесспорное преобладание Соединенных Штатов, завязанное на тесные отношения в сфере безопасности с Японией, Южной Кореей, Австралией, Индонезией и другими союзниками.
Такое положение дел отражало реалии того времени, и его стабильность зависела от прочности отношений, на которых оно держалось. К сожалению, многие аналитики смешали воедино эти временные геополитические условия и итог идеологической борьбы между советским коммунизмом и либеральной демократией – который намного больше похож на нечто окончательное. Знаменитая формулировка политолога Френсиса Фукуямы (Francis Fukuyama), согласно которой конец холодной войны означал «конец истории», касалась только идеологии. Однако для многих распад Советского Союза стал означать не только конец идеологических конфликтов, но и конец геополитики.
На первый взгляд, этот вывод выглядит расширением, а не искажением идей Фукуямы. В сущности, идея конца истории была связана с геополитическими последствиями идеологической борьбы с тех самых пор, как германский философ Георг Вильгельм Фридрих Гегель впервые высказал ее в начале XIX века. Для Гегеля занавес над войной идей опустила битва при Иене 1806 года. С его точки зрения, полная победа Наполеона Бонапарта над прусской армией в ходе короткой кампании означала триумф Французской революции над лучшей армией дореволюционной Европы. Это предрекало конец истории,
На первый взгляд состояние дел на Украине вполне понятно. Мирные демонстрации за сближение с ЕС на киевском Майдане были жестоко подавлены, что привело к свержению президента Виктора Януковича. После этого Россия аннексировала Крым, затем последовали всплески насилия в нескольких городах — в частности, в Одессе. Сейчас поддерживаемые Россией сепаратисты продолжают вести жестокие бои в самопровозглашенных Донецкой и Луганской Народных Республиках.
Когда это кровопролитие кончится, новое правительство Украины во главе с президентом Петром Порошенко получит временную передышку. Однако если присмотреться к ситуации внимательнее, становится понятно, что одного этого не хватит, чтобы страна свернула на новый путь. Украине необходимо преодолеть ряд сугубо внутренних проблем, главная из которых — повсеместно свирепствующая коррупция.
Глубины коррупции
Когда проезжаешь через Киев и Одессу трудно поверить, что всего в 500 милях к востоку бушует война. Однако на Майдане еще стоят несколько палаток, а горожане собирают деньги для добровольческих подразделений, созданных, чтобы помогать плохо вооруженной украинской армии. Администраторы за стойкой киевской гостиницы «Украина» начинают нервничать, когда их просят рассказать о том, как гостиничный вестибюль был превращен в импровизированный госпиталь для раненых демонстрантов. Мемориалы окружают одесский Дом профсоюзов, чудовищный пожар в котором унес жизни 48 человек. Киевляне и одесситы хотят, чтобы невидимая война, наконец, закончилась.
Помимо этого, преобладают две темы. Во-первых, люди чувствуют себя разочарованными и даже преданными из-за того, что Европа слишком слабо поддерживает Украину. Народу, свергнувшему своего президента и проливающему свою кровь ради европейского идеала, трудно понять неготовность европейских лидеров подтвердить свои жесткие высказывания и угрозы в адрес Кремля серьезными санкциями. Во-вторых, от нового президента ждут, что он вплотную займется вопросом о коррупции. По данным опроса, проведенного в конце 2013 года Международным фондом избирательных систем, 47% украинских граждан считают коррупцию важной проблемой.
Наглядным воплощением украинской коррупции и взяточничества можно считать бывшую резиденцию Януковича «Межигорье», с ее канделябрами, наборным паркетом, огромными телеэкранами, спа-комплексом как в пятизвездочном отеле, зоопарком и коллекцией ретро-автомобилей. Так как речь идет не о предпринимателе, а о профессиональном постсоветском политике с зарплатой 100 тысяч долларов в год, такой особняк выглядит фактическим признанием в коррупции.
Если бы проблема заключалась только в коррумпированном лидере, достаточно было бы его свергнуть и избрать нового главу государства. Однако этого оказалось мало. Transparency International в своем Индексе восприятия коррупции за 2013 год поместила Украину на 144-е место из 177 стран — наравне с Нигерией и Центральноафриканской Республикой и на 16 ступеней ниже России. Эта глубоко укоренившаяся коррупция порождается целым рядом фактором. В их числе - чрезмерно близкие отношения между бизнесом и политикой, сложная и непрозрачная налоговая система, низкие зарплаты госслужащих и плохое управление ресурсодобывающим сектором.
Чтобы справиться с этой проблемой, Украине нужно будет полностью перестроить политическую, правовую и правоохранительную системы, а также деловую среду. Порошенко придется принимать трудные и без сомнения непопулярные решения. Ему предстоит вычищать из политического класса — и, когда необходимо, преследовать по суду — влиятельных личностей с деловыми интересами, резко сокращать чиновничество, злоупотребляющее полномочиями, вводить политику нулевой терпимости по отношению к коррупции на государственной службе и, особенно, в полиции и требовать финансовой прозрачности от всех высших выборных и назначенных чиновников, включая себя.
По крайней мере, первый шаг Украина сделала. В марте специалист по журналистским расследованиям Татьяна Черновол была назначена главой Национального антикоррупционного комитета. Сейчас за деятельностью нового правительства внимательно следят иностранные и местные антикоррупционные НПО — такие, как Transparency International и Центр противодействия коррупции. Однако работы впереди еще много. Скажем, в апреле журналист, активист и лидер политической партии «Воля» Егор Соболев возглавил Люстрационный комитет, в задачи которого входит отслеживать деятельность и активы избранных и назначенных чиновников. Однако, несмотря на популярность этой инициативы, она, судя по всему, провалилась. Сам Соболев называет себя начальником «комитета, которого не
В прошлом июне на саммите в Калифорнии президент США Барак Обама и президент Китая Си Цзиньпин пообещали укреплять доверие между двумя странами. С тех пор, в дополнение к уже существующим форумам — таким, как Стратегический и экономический диалог, в котором участвуют высокопоставленные дипломаты и чиновники из экономических министерств, были созданы новые официальные площадки для взаимодействия (в частности, министерства обороны двух стран недавно объявили о начале диалога в военной сфере). Однако, несмотря на эти усилия, взаимного доверия в обеих столицах — и в странах в целом — по-прежнему нет, а вероятность случайного или даже намеренного конфликта между Соединенными Штатами и Китаем, судя по всему, лишь растет. С учетом того, как дорого может стоить такой конфликт обеим сторонам, его предотвращение — одна из самых важных внешнеполитических задач на ближайшие годы и десятилетия.
Факторы, подрывающие взаимное доверие, вполне очевидны. Впечатляющий экономический рост, который Китай переживал в последние десятилетия, привел к мощным сдвигам, кардинально изменившим ситуацию в Восточной Азии в областях экономики и безопасности. Китайское экономическое чудо позволяет Пекину увеличивать свой военный потенциал и политическую роль в регионе и за его пределами. Китайские лидеры и влиятельные эксперты упорно настаивают, что подъем Китая будет мирным и не представляет угрозы ни соседям, ни существующему международному политическому и экономическому порядку. Однако многие члены мирового сообщества по-прежнему встревожены и скептически относятся к этим заявлениям. Они отмечают, что история и теория международных отношений изобилуют примерами конфликтов, выросших из столкновений между господствующей и усиливающейся державой.
Последние действия Китая — от агрессивных флотских операций в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях до одностороннего провозглашения зоны идентификации ПВО вокруг островов Дяоюйдао (которые в Японии называют островами Сенкаку) в Восточно-Китайском море — только укрепляют этот скептицизм. Вдобавок американских военных аналитиков все сильнее беспокоят модернизация китайских вооруженных сил и доктрина «прекращения доступа/блокирования зоны» (A2/AD), которую они считают плохо завуалированной попыткой сделать так, чтобы Соединенные Штаты не могли эффективно отстаивать свои интересы и поддерживать союзников в западной части Тихого океана.
В то же время команда Обамы активно продвигает собственный проект стратегической переориентации — «азиатский поворот». Администрация уверяет, что таким образом она хочет лишь укрепить региональную стабильность ради общего блага и не намерена сдерживать Китай или угрожать ему. Однако в Китае ей мало кто верит — особенно в кругах военных чинов и специалистов по национальной безопасности. Китайцы тоже знакомы с историей и теорией международных отношений и делают вывод о том, что Соединенные Штаты, как и большинство господствующих держав ранее, намерены поддерживать свою гегемонию и будут стараться препятствовать подъему Китая и искать у соперника уязвимые места. Доказывая злонамеренность Америки, они ссылаются на рост американского оборонного потенциала — в частности, на развитие региональной ПРО и на расширение баз в Австралии, на Гуаме и в Сингапуре, — а также на недавние военные учения и рекогносцировку вблизи от китайской территории. Вдобавок Китай беспокоит сохранение альянсов в сфере безопасности, созданных во времена холодной войны, а новую американскую концепцию «воздушно-морских боевых действий», по мнению китайских военных, можно объяснить только стремлением сдерживать Китай угрозой превентивного обезглавливающего удара.
На фоне неопределенности, окружающей будущую ситуацию с безопасностью в Азии, действия каждой из сторон можно понять и оправдать как предохранительные меры на случай будущей враждебности или агрессии другой стороны. Однако подобное мышление, вполне рациональное в краткосрочной перспективе, способно в конечном итоге лишь усилить взаимное недоверие и сделать будущий конфликт неизбежным. Именно поэтому для обеих сторон так важно максимально быстро решить эту классическую для сферы безопасности дилемму.
Чтобы предотвратить ненужные конфликты, в первую очередь необходимо уменьшить вредоносное влияние заблуждений. Особенно опасны две противоположные ошибки. Первая из них предполагает, что одна из сторон видит угрозу там, где ее нет. Вторая ошибка, напротив, предполагает неверие в то, что другая сторона готова отстаивать свои интересы. Это означает, что и перед Вашингтоном, и перед Пекином стоит практическая задача: развеивать ложные
В марте в восточно-украинском Донецке прошел шуточный онлайн-референдум, который, ссылаясь на валлийские корни промышленника Джона Юза, основавшего этот город в 19 веке, предлагал присоединить Донецк к Британии, чтобы, наконец, разрешить конфликт между Киевом и Москвой. На референдуме, озаглавленном «Боже, храни королеву», в честь британского национального гимна, проголосовали всего несколько тысяч человек, зато он привлек много внимания иностранных СМИ. Разумеется, намного более вероятным сценарием остается отход русскоговорящего города в сферу влияния Москвы.
Британский флаг вряд ли в ближайшее время взовьется над Донецком, однако некоторых журналистов всерьез тревожит перспектива появления над Лондоном российского флага — как минимум, метафорического. Богатые российские экспаты, судя по всему, имеют немалое политическое влияние на британское правительство. Особенно это касается подхода к украинскому кризису. Пример: 3 марта один из шедших на совещание министров по неосторожности продемонстрировал фоторепортерам, которые поджидали у Даунинг-стрит, 10, документ, дававший понять, что правительство Дэвида Кэмерона будет выступать против любых санкций, которые могут закрыть лондонский финансовый центр для русских денег. Сейчас российским миллиардерам принадлежат две из ведущих газет Британии, пара известных футбольных клубов и изрядная часть дорогой столичной недвижимости.
В сущности, украинский кризис выявил более широкую тенденцию британской политики: раболепное отношение правительства к лондонским богачам, многие из которых — даже не британские граждане. Сити давно имеет непропорциональное влияние на демократически избранное руководство страны. Это связано с историческим статусом столицы как центра мировой финансовой и торговой системы. Даже в 1960-1970-х годах, на пике социал-демократической политики, когда премьер-министр встречался на Даунинг-стрит, 10 с профсоюзными лидерами, а правительство контролировало ключевые отрасли промышленности, Сити имел решающее влияние на британскую политику. Финансовое сообщество успешно добивалось своего у лейбористских правительств — шла ли речь об открытии рынков евродолларов в 1960-х или об отчаянных попытках укрепить международный статус фунта, которые подорвали экономическую репутацию лейбористов в 1970-х. В 1980-х годах значение Сити не только возросло, но и фундаментальным образом изменилось, что сильно сказалось на британской политике.
Триумф Сити
«Большой взрыв» 1986 года, когда правительство Маргарет Тэтчер провело либерализацию на лондонских биржах и отменило барьеры, мешавшие иностранным финансовым институтам присутствовать на рынках Британии, финансовый сектор окончательно превратился в главный двигатель британской экономики, а Лондон — в гавань для свободного международного капитала. Международные финансовые институты хлынули в Британию, уничтожив многие из старых торговых банков Соединенного Королевства. Сити, с давних пор обладавший специфическим административным статусом (им управляет особая муниципальная администрация — Корпорация Лондона, — и электорат в нем составляют финансовые компании, а не жители района), еще сильнее отдалился от остальной части страны. Его интернационализация, вызванная приходом в него американских, японских и немецких банков, надежно изолировала его и от настроений британского общества и от британских политических драм.
Став магнитом для международного капитала, Лондон заодно стал и домом для международных капиталистов и их семей. Визовое законодательство, облегчившее въезд для богачей, упрощенный налоговый режим для временных резидентов (постоянно проживающих за рубежом или имеющих зарубежный источник дохода), низкие налоги на недвижимость, престижные школы и близость к структурам, занимающимся инвестициями, превратили Лондон в привлекательную гавань для миллиардеров. Некоторые из них, действительно, приехали из России, хотя шумиха вокруг ряда богачей советского происхождения заставляет общество переоценивать масштаб русского присутствия: согласно переписи 2011 года, русский своим основным языком назвали 26 603 лондонца, а арабский — 70 602. Впрочем, российский капитал — вполне серьезный фактор. По одной из оценок, на долю русских приходится 7% покупок лондонской недвижимости стоимостью от миллиона фунтов. Это значительная часть рынка, а в связи с нестабильностью на Украине она, вероятно, дополнительно увеличится. Многие из этих покупок делаются не для проживания, а как вид инвестиций, поэтому десятки домов в наиболее престижных кварталов Лондона пустуют и регулярно посещаются только патрулирующими охранниками.
Причины, по которым британские власти так
Экономические данные стали определять наш мир. Отдельные люди, организации и правительства оценивают свое состояние на основе того, что эти цифры им говорят. Экономисты и аналитики, особенно не задумываясь, ссылаются на статистические данные, определяющие ВВП, безработицу, инфляцию и торговый дефицит как «главные индикаторы», а также поддерживают мысль о том, что эти данные точно отражают реальность и предоставляют уникальную возможность оценить здоровье экономики. Взятые вместе, главные индикаторы создают своего рода информационную карту, которую люди используют для ориентации в своей жизни. Однако эта карта демонстрирует признаки старения. Понимание того, откуда появилась эта карта, должно помочь объяснить, почему она стала менее надежной, чем раньше.
Ни один из сегодняшних прогнозных индикаторов не существовал сто лет назад. Они были изобретены для измерения экономики индустриальных национальных государств середины двадцатого столетия. В свое время они великолепно делали свою работу. Однако проведение измерений в 21-ом веке оказывается более серьезным вызовом. Индустриальные национальные государства открыли путь для развитых экономик с большим количеством услуг, а также для развивающихся индустриальных экономик, экспортирующих товары, произведенные многонациональными компаниями. Статистические данные 20-го века не были предназначены для такого рода реальности, и, несмотря на усердную работу статистиков, они не могут считаться удовлетворительными.
В результате произошедших сдвигов возник соблазн, связанный с попыткой найти новые формулы, улучшенные индикаторы и новые статистические данные. Этот поиск, как и стремление к новым технологиям, несомненно, является оправданным. Однако вера в то, что несколько простых данных или основных усредненных показателей способны охватить все сегодняшние многогранные национальные и глобальные экономические системы, является мифом, от которого следует отказаться. Вместо поиска новых и простых данных для замены старых и простых данных экономисты, воспользовавшись возможностями информационного века, должны понять, на какие вопросы нужно получить ответы, и найти новые способы реагирования на них.
ВВП больше не работает
Ключевым современным экономическим индикатором сегодня, несомненно, является валовой внутренний продукт (ВВП). С учетом того, насколько важной такого рода статистика стала для экономики, удивительным представляется то, что он был изобретен совсем недавно. Оказалось также, что его создатели понимали, что он охватывает (и что не охватывает), намного лучше, чем это делают сегодня большинство людей.
ВВП измеряет товары и услуги, произведенные в одной отдельно взятой стране. Правительства принимают политику, направленную на максимизацию ВВП и увеличение выпуска продукции в стране. На самом деле ВВП фактически стал уполномоченной инстанцией для определения успеха или провала государства. Он обладает значительной силой и способен влиять на исход выборов, смещать правительства и создавать народные движения. Растущий ВВП, синхронизированный с ожиданиями, может укрепить репутацию государства и таким образом повысить его силу и власть. С другой стороны, сокращающийся ВВП или ВВП, не оправдывающий ожиданий, способен привести к катастрофе. Однако сто лет назад концепция ВВП вообще не существовала, и история развивалась без него. Соединенные Штаты, например, смогли добиться своей независимости, вести гражданскую войну и покорить континент, не имея никаких данных относительно национального дохода.
Основы ВВП зародились в 1930-х годах, когда экономисты и влиятельные политики в Соединенных Штатах и Соединенном Королевстве предпринимали большие усилия для того, чтобы осмыслить Великую депрессию и найти возможные варианты ответа на нее. Начало Второй мировой войны укрепило позиции такого рода показателей, поскольку союзники пытались вести учет влияния войны на их экономики. Поэтому совершенно не удивительно, что экономисты и влиятельные политики выступили в поддержку той статистической техники, которая позволила Соединенным Штатам преодолеть депрессию и победить в войне. Но даже те экономисты, которые изобрели этот показатель, не могли себе представить, что ВВП займет такое важное место в каждом государстве в мире в течение всего нескольких десятилетий.
В Соединенных Штатах наибольшая заслуга в разработке концепции ВВП принадлежит американскому экономисту российского происхождения Саймону Кузнецу (Simon Kuznets), который позднее получил Нобелевскую премию за свой вклад в разработку национальных счетов, совокупных данных о доходах государства, расходах, финансах и активах. Работы Кузнеца стали фундаментом,
В начале ноября, когда Пекин готовился к третьему пленуму коммунистической партии, который должен был принять важные политические решения на следующее десятилетие, председатель Си Цзиньпин как будто специально усилил надежды на крупные экономические реформы. Он говорил о «всестороннем» плане реформирования и вспоминал Дэн Сяопина, который изменил ход истории, проведя радикальную ревизию китайской экономики и политики на пленуме 1978 года.
Но как только пленум завершил свою работу, и партия опубликовала свое первое коммюнике, наблюдатели назвали его неудачей. Рынки приуныли. Индекс Гонконгcкой фондовой биржи Hang Seng понизился на 1,9% до самого низкого показателя за 10 недель. Индекс Shanghai Composite потерял 1,8%. Многие комментаторы начали говорить о том, что китайские лидеры, столкнувшись с первым крупным испытанием, не проявили особой предрасположенности к проведению тех всеохватывающих экономических реформ, которые обещал Си, показав чрезмерную робость.
Но затем оценки резко изменились, когда был обнародован следующий документ из 60 пунктов, представляющий собой масштабную программу экономических реформ и включавший ряд обязательств по проведению финансовой либерализации, по защите имущественных прав и по повышению роли рыночных сил. Азиатские рынки сделали резкий скачок вверх.
Такой стремительный переход от пессимизма к оптимизму объясняется несколькими факторами. Не последний среди них — это непостоянное сочетание больших надежд на Китай как на вторую экономику мира и глубоких сомнений по поводу намерений китайского руководства и наличия у него политической воли для преодоления давления тех влиятельных деловых кругов, которые противодействуют реформам. Многие ждут от Китая отказа от его модели развития, которая основана на инвестициях, и перехода на другую модель, в основе которой лежат потребление и инновации. Поэтому многие будут и дальше видеть в программе реформ пленума то, что они хотят видеть — как его обещания, так и его недостатки.
Но настроенность пленума на реформы важно сопоставлять с реалиями китайской политэкономии, а также с целями китайского правительства. В этом плане пленум придал новые силы процессу реформ, которые со временем сделают китайскую экономику более жизнеспособной, гибкой, динамичной и устойчивой.
К рынку
Прошел месяц, и теперь можно поразмышлять об этом пленуме — что он сделал, и чего не достиг.
Принципиальный понятийный вклад пленума состоит в том, что в документе из 60 пунктов под названием «Решение по главным вопросам всестороннего углубления реформ» при описании роли рынка в распределении ресурсов слово «основная» заменено на «решающая». После такой замены становится ясно, что китайское государство решило проводить рыночные реформы, как мы и прогнозировали прошлой весной в журнале Foreign Affairs. С точки зрения Пекина, это интеллектуальный прорыв, ибо он означает, что китайские руководители готовы повысить роль рынка в тех секторах экономики, где до настоящего времени действовало государство. Одним из примеров является распределение капитала, который концентрируется в пользующихся государственной поддержкой банках или в каких-то неформальных схемах кредитования. Пленум решил повысить формальную роль частного капитала.
Но хотя это является значительным достижением, было бы ошибкой полагать, что эти действия безусловные и окончательные. Чтобы рынок стал решающей силой, государство должно отступить. Вот почему вопрос о роли государства будет определять те вызовы реформирования, которые ждут Китай впереди. Китайский премьер Ли Кэцян объявил войну мощным и влиятельным деловым и политическим кругам, выступающим против рыночных реформ. Но самым крупным представителем таких кругов в китайской экономике является само государство.
Поэтому Пекин должен изменить отношение государства не только к экономике, но также к китайскому обществу и к своим гражданам. Если говорить просто, государство должно от «администрирования» перейти к «регулированию», став в большей степени арбитром между соперничающими деловыми кругами, нежели активным участником в экономике, который сам себя судит.
Сделать это будет непросто. Даже после 35 лет экономических реформ идеологи в стране остались. Они инстинктивно не доверяют рыночным силам и по-прежнему предпочитают, чтобы рынком управляло и манипулировало государство. Результаты работы пленума говорят о том, что государство должно отказаться от таких функций, чтобы реформы укоренились и начали действовать.
Возьмем в качестве примера цены, являющиеся основным рыночным сигналом о взаимоотношениях между спросом и предложением. В Китае есть три важные цены, которые контролируются государством и подвергаются частому вмешательству китайских чиновников. Это
После крушения Советского Союза модно было утверждать, что единственный фактор, откладывающий неизбежный крах Коммунистической партии Китая – стремительный экономический рост страны. Коммунистическая идеология уже дискредитирована, говорили сторонники этой идеи, однако пока экономический пирог продолжает увеличиваться в размерах, жители страны будут закрывать глаза на глобальные проблемы системы и просто брать свой кусок. Но что если рост будет прерван, скажем, глобальным финансовым кризисом, крушением системы международной торговли и массовыми увольнениями на китайских фабриках? Музыка тут же остановится, бал-маскарад подойдет к концу, и Дженнифер Коннелли наконец вырвется из лабиринта, выстроенного для нее Дэвидом Боуи. Образно говоря.
Только вот ничего этого не произошло. В последние месяцы 2008 года китайской экономике пришлось пережить именно такую катастрофу. Падение уровня доверия и слом всей мировой финансовой системы привели к массовым отменам заказов. Учитывая хрупкость внутренней экономики, уже ослабленной несколькими месяцами попыток правительства КНР охладить перегретый рынок недвижимости и остановить рост уровня инфляции, это был тяжелый удар для китайской промышленности. В конце января 2009 года, когда вся страна готовилась к китайскому Новому году, были уволены десятки миллионов китайских рабочих-мигрантов. Они вернулись в провинцию, провели праздник с семьей и стали ждать времени, когда худшее останется позади.
Тем временем воротилы из высшего руководства КНР начали волноваться. Такого масштабного кризиса в мировой экономике не было с 30-х годов прошлого столетия. Китай поспешно ответил обширным комплексом мер по стимулированию экономики: этот подход повысил уверенность китайцев в своих силах, но его оказалось недостаточно, чтобы создать рабочие места для уволенных рабочих, а также для миллионов выпускников университетов и молодых гастарбайтеров, обеспечивавших приток рабочей силы на городские рынки труда в течение уже несколько десятилетий. В начале 2009 года китайское руководство уже открыто волновалось о проблеме сохранения социальной стабильности в китайской глубинке.
По китайским стандартам (пусть по сравнению с остальным миром все было еще неплохо) экономика КНР действительно переживала в 2009 году не лучшие времена. Реальный рост ВВП страны замедлился, составив меньше 10% – самый низкий показатель почти за десять лет. В связи с этим китайские «медведи» вышли из спячки, заполонив собой СМИ и экраны телевизоров и предсказывая крушение китайского рынка рабочей силы, а также экономический и политический кризис.
Вместо этого произошел взрывной рост рынка рабочей силы.
В течение следующих двух лет руководство Китая обрушило на страну бесконечный поток банковских кредитов, предоставив деньги для строительства несметного числа новых муниципальных жилых комплексов, реализации смелых идей по модернизации инфраструктуры, а также, по ходу дела, воплощения в жизнь совершенно фантастических и нелепых проектов. Рабочие-мигранты стали стекаться к миллионам новых рабочих мест, созданных на стройках, или возвращаться на фабрики, где спрос, последовавший за инвестициями, вновь заполнил книги заказов. В первые месяцы 2010 года рабочих мест стало больше чем людей, ищущих работу – ситуация, впервые сложившаяся с начала века, когда Китай вступил в этап бурного экономического роста, завязанного на активное потребление ресурсов. Мы называем это явление панда-бумом (поскольку у этого милого существа есть привычка ежедневно съедать бамбука примерно на 10-15% своей массы). Внезапно в 2010 году развитие китайской промышленности стала сдерживать не нехватка заказов, а нехватка рабочих рук.
В горячке момента тяжело было разобраться, что же именно уберегло страну от катастрофы. Может быть, это обширный комплекс мер по стимулированию экономики вытянул страну из положения на грани крушения? Или же кризис каким-то неожиданным и фундаментальным образом трансформировал китайский рынок рабочей силы? Сегодня, благодаря возможности взглянуть на те годы с некоторой дистанции, мы видим, что трансформация рынка труда начался задолго до кризиса.
Потерянный рай (социалистических работодателей)
Структура китайского рынка труда изменилась – и продолжает изменяться – куда быстрее, чем того ожидал Пекин.
В ходе экономического бума начала века все основные факторы, определяющие жизнь рынка рабочей силы в Китае, играли на руку работодателям. Во-первых, демография: в стране произошел прирост рождаемости, в конце XX века увеличивший число людей, вышедших на рынок рабочей силы в поисках работы – отголосок демографического
Потеря Крыма Османской Империей, уступившей его России в 1783 году, стала поворотным моментом в истории обеих цивилизаций. Для османов это был первый случай, когда они навсегда отдали свои земли христианской державе — в данном случае России Екатерины Великой, вмешавшейся, как и Россия президента Владимира Путина в крымскую гражданскую войну и аннексировавшей полуостров, — большой кусок населенной мусульманами территории. Для русских это стало началом превращения в мировую державу — Черное море связало Россию c Западом.
С 1783 года Москва (так в тексте, — прим. перев.) использовала свою морскую мощь, чтобы не давать покоя османам. Она отвоевывала новые территории, не стесняясь проливать кровь и нести разрушения. Вскоре она перенесла деятельность из Черного моря в Эгейское и Средиземное. После этого европейские державы бросились преграждать России путь к Босфору и Дарданеллам. Это привело к очередной войне в Крыму — так называемой Крымской войне 1853-1856 годов, ставшей результатом нежелания британцев и французов позволить русским полностью воцариться на Черном море в ущерб Османской империи, стремившейся сохранить влияние в регионе. В сущности это было не локальное столкновение, а предвестник будущих мировых войн.
Формально Россия проиграла эту войну, а османы в ней победили. Однако на деле войну за османов выиграли французы и британцы. Тем не менее, власти Османской Империи неправильно оценили случившееся, почувствовали свое превосходство и обленились. Между тем, русские использовали свое крымское поражение, чтобы провести ряд важных реформ, которые, хотя и не предотвратили падение царизма, но замедлили упадок российского режима по сравнению с османским. Таким образом, к концу 19 века Россия была готова к новому преобладанию над Османской Империей на Кавказе, на Балканах и на Черном море.
Разумеется, суверенитет России над Крымом никогда не мешал Турции чувствовать свою связь с полуостровом. Постепенно этот регион стал для мусульманских интеллектуалов чем-то вроде Парижа. Из него вышли многие отцы-основатели современного тюркского национализма, в том числе Юсуф Акчура и Исмаил Гаспринский. Впрочем, для Турции значение Крыма не ограничивалось культурным аспектом. В своей книге «Распадающиеся империи» («Shattering Empires») доцент Принстона Майкл Рейнолдс (Michael Reynolds) пишет, что Крым был также крайне важен для османской разведки, верившей, что если Украину удастся отделить от России, Россия рухнет и османы смогут вернуть себе господство на Черном море. По мнению разведчиков, лучшей стратегией для османов было бы подстрекать мусульман в Крыму к недовольству.
Таким образом, вероятно, неудивительно, что в 1914 году османы вступили в Первую мировую, начав с бомбардировки Севастополя — крымского порта России, ставшего символом российского экспансионизма. Операция прошла удачно и помогла парализовать действия российского Черноморского флота на время войны. Однако победу османам снова обеспечила иностранная держава. Империи не хватало собственных военно-морских технологий, и для атаки на порты она использовала германские корабли Goeben и Breslau. Когда российский посол в Османской Империи покидал после бомбардировки Стамбул, он отмечал, что османы могут выиграть битву, но проиграть в целом: «Если немцы победят, Османская Империя станет их колонией, если победят британцы, она распадется». Вернувшись после войны в Стамбул, он говорил, что этот город вполне мог бы стать российским. Действительно, Россия продвинулась в Турции намного дальше, чем ожидали многие турки. Однако большевистская революция 1917 года, заставившая царя отозвать свою армию из Восточной Анатолии (так в тексте, — прим. перев.) , неожиданно спасла Османскую Империю от натиска русских.
После войны в российско-турецких отношениях наступил редкий период оттепели. Только что созданный Советский Союз был еще слаб после революции и не мог хозяйничать на Черном море. Поэтому вместо старой царистской стратегии экспансионизма, он предпочитал стратегию сотрудничества. Тем временем в Османской Империи также происходили перемены. Ей на смену пришла турецкая республика во главе с Мустафой Кемалем Ататюрком. Некоторые даже считают, что времена Ленина и Ататюрка были единственным в истории периодом сотрудничества между Россией и Турцией. Популярные лидеры обеих бывших империй в то время подчеркивали свое противостояние с Западом, и на этом фоне вопрос о Крыме терял значимость.
Однако вскоре отношения между странами охладели. Россия во главе с Иосифом Сталиным вышла из Второй мировой войны гегемоном евразийского бассейна. Сталин выступил за возвращение Советскому Союзу
Сейчас Европейский Союз переживает одновременно и худшее, и лучшее для себя время. Поддержка европейской интеграции достигла исторически минимального уровня. Темпы восстановления экономики можно назвать в лучшем случае медленными. В Южной Европе целое поколение испугано молодежной безработицей, достигающей в разных странах от 30% до 50%. Во Франции, в Греции, в Венгрии, в Нидерландах и в Британии ультраправые и выступающие против ЕС партии получают поддержку беспрецедентного количества избирателей. Кроме того, на международной арене ЕС оказался неспособен предотвратить российскую агрессию на Украине, а на своей территории – столь же неспособен спасти Венгрию от сползания к автократии или пресечь дискуссию о возможном выходе Британии из своего состава. Короче говоря, Евросоюз практически никогда не выглядел таким слабым и непопулярным.
Однако в то же время ЕС сумел преодолеть кризис еврозоны – величайшее испытание за шесть десятилетий своей истории – сохранив единую валюту и стабилизировав европейский финансовый сектор. Кризис не только не разрушил Евросоюз, как многие ожидали, но и усилил контроль Брюсселя над национальными экономиками до уровня, который еще пять лет назад невозможно было себе представить. Более того, Брюссель сейчас ведет переговоры с Соединенными Штатами о масштабном торговом соглашении. В свою очередь, демонстранты киевского Евромайдана напомнили миру о том, что членство в Евросоюзе продолжает быть привлекательным. Наконец, хотя общество, действительно, стало меньше симпатизировать ЕС, последний опрос Eurobarometer, показывает, что большинство – 53% – европейских граждан по-прежнему уверены в будущем союза.
На первый взгляд, эти тенденции противоречат друг другу. На деле речь идет о двух сторонах одной монеты. Эта «повесть о двух Европах» наглядно демонстрирует нам, что по мере роста мощи увеличиваются и ожидания. В последние годы страны ЕС перекладывают на общеевропейские структуры все больше ответственности в самых разных сферах – от контроля над валютой до контроля над бюджетом, от обеспечения стабильности на границах до защиты фундаментальных прав европейских граждан. Соответственно, европейцы начинают ожидать от Евросоюза большего – и намного чаще считать, что он отвечает за результаты политического курса. Вдобавок так уж вышло, что многим в Европе не нравятся некоторые аспекты европейской политики по противодействию кризису: политика экономии категорически непопулярна на юге Европы, а программы экономической помощи – на севере.
25 мая конфликтующие представления о Европе столкнутся на избирательных участках, на которых европейцы будут голосовать за новый Европарламент. На выборах ожидаются низкая явка и большие успехи экстремистских партий, настроенных против Европейского Союза. При этом европейские политики обещают, что эти выборы положат начало новой светлой эпохе панъевропейской политики, и в дальнейшем кто станет председателем Европейской комиссии – то есть главой исполнительной власти ЕС - наконец-то будет определять парламентское голосование вместо тайных переговоров.
Пока непонятно, какая из двух Европ победит 25 мая и восторжествует в обозримом будущем. Многое будет зависеть от того, смогут ли депутаты Европейского парламента подчинить себе национальные правительства, скептически относящиеся к их амбициям. В дальнейшем Евросоюзу предстоит серьезное столкновение Европейского парламента с канцлером Германии Ангелой Меркель и ее коллегами их других европейских столиц. Победитель право формировать политическую систему ЕС на дальнейшие годы.
Кризис, восстановление, ответственность
Европейский экономический кризис, худший за много лет, продемонстрировал несовершенство структур, которые должны были управлять общеевропейской валютой. Регулирование банковской и финансовой сферы было слишком рыхлым, возможность организации программ экономической помощи или бюджетных трансфертов была с самого начала закрыта, финансовый контроль был неэффективным. Между тем, европейские власти ничего не делали, чтобы справиться с нараставшим структурным дисбалансом между странами Евросоюза, дестабилизировавшим ситуацию. Когда кризис набрал обороты, правительства ЕС столкнулись с выбором: отказаться от валютного союза, чтобы уменьшить убытки – или, напротив, продолжить укреплять интеграцию. Они выбрали последнее.
В итоге ЕС расширил свои полномочия. Европейская комиссия получила дополнительные возможности контролировать национальные бюджеты, а новый Европейский бюджетный пакт обеспечил странам ЕС бюджетную дисциплину. Брюссель теперь участвует в управлении общим фондом экономической помощи на сумму в 500 миллиардов
В обвинениях, которые сторонники России выдвигали против революции, свергшей в этом году украинского президента Виктора Януковича, всегда было некое зерно истины. В революционном движении с самого начала присутствовал элемент агрессивного национализма. На Евромайдане рядом с флагами Европейского Союза развивались желто-голубые флаги ультраправой националистической партии «Свобода». Когда вспыхнуло насилие, ультраправые из «Свободы» и «Правого сектора» — еще одной радикальной националистической партии — встали бок о бок с либерально-демократическими активистами и принялись швырять в полицию коктейли Молотова.
Другими словами, сепаратистам с Восточной Украины было нетрудно в преддверии вчерашнего референдума о независимости запугать общество призраком яростного украинского национализма. Однако предостережения сепаратистов могут оказаться пророчеством. Если в результате референдумов восточные регионы Украины отколются и станут независимой республикой, что выглядит все более вероятным, влияние ультраправых возрастет. Таким образом, референдумы вместо того, чтобы защищать русскоговорящее население Украины, могут втянуть страну в воронку политического экстремизма.
Радикальные корни при смягчающемся имидже
Украинские сепаратисты упорно переоценивают уровень поддержки ультраправых среди населения Украины. Сторонники «Правого сектора» и «Свободы» составляли лишь малую часть участников Евромайдана. Данные опросов показывают, что обе партии по-прежнему не пользуются популярностью. На президентских выборах 25 мая за кандидата от «Свободы» Олега Тягнибока собираются голосовать лишь 2% респондентов, а за кандидата от «Правого сектора» Дмитрия Яроша — всего 0,9%.
Впрочем, это не означает, что поддержка ультраправых — особенно, «Свободы» — не может увеличиться. Электоральные результаты этой партии явно улучшаются. Скажем, на парламентских выборах 2007 года «Свобода» получила меньше 1%. На следующих выборах 2012 года за нее проголосовало более 10% избирателей, что позволило ей стать первой ультраправой партией, прошедшей в парламент, за всю постсоветскую историю Украины.
Итак, что же произошло? Дело в том, что за первые десять лет своего существования «Свобода» сильно изменилась. Она начинала как примитивно антисемитская и неофашистская Социал-национальная партия Украины (СНПУ), неудачно выступившая на парламентских выборах 1994 и 1998 годов. В 2004 году СНПУ превратилась в «Свободу» — более цивилизованную ультраправую партию с симпатичным символом (стилизованной рукой с вытянутыми тремя пальцами, которые напоминают знак победы, но символизируют украинский трезубец), привлекательным названием и новым харизматичным лидером — Олегом Тягнибоком, уроженцем процветающего западноукраинского города Львова и хирургом по профессии. По примеру таких западноевропейских популистских партий, как французский Национальный фронт и Австрийская партия свободы, Тягнибок вначале сфокусировался на национальной и культурной проблематике и принялся обвинять в экономических проблемах Украины национальные меньшинства. Его партия призывала ввести национальные квоты в органах власти в соответствии с составом населения и восстановить в паспортах графу «национальность», которая в Советском Союзе использовалась, чтобы ограничивать перемещения евреев и других национальных меньшинств.
Самый важный сдвиг произошел в 2010 году, после избрания Януковича президентом, когда лидеры «Свободы» превратились в критиков его режима. В 2010-2012 годах я брала интервью у активистов партии. Именно тогда я заметила, что типичный член «Свободы» перестал соответствовать массовому стереотипу. Многие из тех, с кем я говорила, были не скинхедами-неонацистами, а студентами — обычными, дружелюбными парнями и девушками, увлеченными политикой. Они были недовольны Януковичем — в первую очередь, характерной для его режима вездесущей коррупцией, а также притеснением украинского языка и украинской культуры (скажем, в 2010 году министр образования в правительстве Дмитрий Табачник объявил о плане совместно с Россией переписать украинские учебники истории, вычеркнув из них значимые для украинских националистов фигуры). Как заявил мне в 2011 году во Львове один из активистов, «правительство Янука не представляет нас — это оккупационный режим и российская марионетка». Отражая эти чувства, «Свобода» требовала вычистить из структур исполнительной и судебной власти всех бывших коммунистов и агентов КГБ.
[700x]
BioWare, подразделение компании Electronic Arts, объявило сегодня о разработке Shadow Realms, новой сюжетной сетевой игры в жанре RPG.