
Письмо к любимой Молчанова
Слышал —
вас Молчанов бросил,
будто
он
предпринял это,
видя,
что у вас
под осень
нет
«изячного» жакета.
На косынку
цвета синьки
смотрит он
и цедит еле:
— Что вы
ходите в косынке?
да и…
мордой постарели?
Мне
пожалте
грудь тугую.
Ну,
а если
нету этаких…
Мы найдём себе другую
в разызысканной жакетке. —
Припомадясь
и прикрасясь,
эту
гадость
вливши в стих,
хочет
он
марксистский базис
под жакетку
подвести.
«За боль годов,
за все невзгоды
глухим сомнениям не быть!
Под этим мирным небосводом
хочу смеяться
и любить».
Сказано веско.
Посмотрите, дескать:
шёл я верхом,
шёл я низом,
строил
мост в социализм,
недостроил
и устал
и уселся
у моста́.
Травка
выросла
у мо́ста,
по мосту́
идут овечки,
мы желаем
— очень просто! —
отдохнуть
у этой речки.
Заверните ваше знамя!
Перед нами
ясность вод,
в бок —
цветочки,
а над нами —
мирный-мирный небосвод.
Брошенная,
не бойтесь красивого слога
поэта,
музой венча́нного!
Просто
и строго
ответьте
на лиру Молчанова:
— Прекратите ваши трели!
Я не знаю,
я стара ли,
но вы,
Молчанов,
постарели,
вы
и ваши пасторали.
Знаю я —
в жакетах в этих
на Петровке
бабья банда.
Эти
польские жакетки
к нам
провозят
контрабандой.
Чем, служа
у муз
по найму,
на моё
тряпьё
коситься,
вы б
индустриальным займом
помогли
рожденью
ситцев.
Череп,
што ль,
пустеет чаном,
выбил
мысли
грохот лирный?
Это где же
вы,
Молчанов,
небосвод
узрели
мирный?
В гущу
ваших ро́здыхов,
под цветочки,
на́ реку
заграничным воздухом
не доносит гарьку?
Или
за любовной блажью
не видать
угрозу вражью?
Литературная шатия,
успокойте ваши нервы,
отойдите —
вы мешаете
мобилизациям и маневрам.
1927

Крым
Хожу,
гляжу в окно ли я
цветы
да небо синее,
то в нос тебе магнолия,
то в глаз тебе
глициния.
На молоко
сменил
чаи
в сиянье
лунных чар.
И днем
и ночью
на Чаир
вода
бежит, рыча.
Под страшной
стражей
волн-борцов
глубины вод гноят
повыброшенных
из дворцов
тритонов и наяд.
А во дворцах
другая жизнь:
насытясь
водной блажью,
иди, рабочий,
и ложись
в кровать
великокняжью.
Пылают горы-горны,
и море синеблузится.
Людей
ремонт ускоренный
в огромной
крымской кузнице.
1927
[700x700]
Серия сообщений "Моя АХМАТОВА-2":
Часть 1 - Мне с тобою пьяным весело А. Ахматова
Часть 2 - Один идёт прямым путём,.... Анна Ахматова
...
Часть 5 - От любви твоей загадочной.... Ахматова А.
Часть 6 - Я улыбаться перестала.... Ахматова Анна
Часть 7 - Я к тебе никогда не вернусь.... Анна Ахматова
[800x]Денис Давыдов * * * Как будто Диоген с зажженным фонарем, Я по свету бродил, искавши человека, И сильно утвердясь в намереньи моем, В столицах потерял я лучшую часть века. Судей, подьячих я, сенаторов нашел,   Вельмож, министров, прокуроров,   Нашел людей я разных сборов -     Фонарь мой всё горел. Но, встретившись с тобой, я вздрогнул, удивился Фонарь упал из рук, но ах!.. не погасился. 1810-е годы |
[показать]

Одна из ранних работ известного немецко-французского художника Генриха Шлезингера.
Генрих (Генрих Вильгельм, известный во Франции Генри Гийом) Шлезингер был художником портретов и жанровых предметов. Он родился в 1814 году во Франкфурте. М., стал натурализованным французом. Он умер в Нейи-сюр-Сен в 1893 году. Шлезингер учился в Венской академии; Был активен в Вене и Париже; Жил в Лондоне в 1870-1871 годах. Он начал выставляться в 1840 году в Салоне Парижа, где регулярно показывал свои работы до 1889 года. Он был награжден французским орденом Почетного легиона. Портреты и миниатюры Шлезвингера на слоновой кости стали его специальностями в самый ранний период. Некоторые работы, происходящие с этого времени, принадлежат к коллекции «Венского музея».
[500x334]
[показать]
[показать]
[показать]Приготовление чая — занятие не из обыденных. Для этого потребен подходящий человек, который достоинством своим был бы равен достоинству чая. Такой человек должен обладать душой возвышенного отшельника, хранящего в себе красоту туманной дымки, горных ключей и могучих скал. Лу Шушэн, XVI век *** |