Оригинал
http://www.sweetstyle.ru/style/main/raz/trend/2011/2228
«…Давайте откроем дамский магазин», – сказал однажды знаменитый литературный персонаж.
Действительно, почему бы нам не последовать его примеру? Только пусть на этот раз там будет не одежда («готовое платье», как он бы выразился), а… ткани. В конце концов, в куске материи кроется огромный потенциал – ведь сшить из него можно всё, что угодно. Яркие и бледные, однотонные и узорчатые, мягкие и жёсткие, прозрачные и плотные – словом, они там на любой вкус. Или это нам кажется?
Итак, что на полках? Шёлк, атлас, тафта, парча, бархат и даже панбархат; шерсть, сукно; бязь, фланель; органза, шифон. Ещё десятка два названий. А вот уже совсем неопределённые «плательные» и «костюмные» ткани…
И всё?!
Скучно, дамы. Скучно. Поневоле начинаешь вспоминать «маркизеты» и «крепжоржеты» наших бабушек. А ведь и они – ничтожная часть богатств наших прапрабабушек.
Не верите?
В системе образования России институты благородных девиц выделяются как одна из интересных и заметных форм просветительской деятельности.
«Институты благородных девиц, ведущие начало от Смольного, с 1764 года, проходившие «по ведомству императрицы», собирали, с одной стороны, дочерей из дворянских семей, а с другой – девочек из так называемых разночинных фамилий, отличившихся в учёбе в обычных гимназиях или обнаруживших при экзамене - собеседовании наилучшее развитие… Элитарность девичьих институтов, безусловно, ставила их в особый ряд образовательных заведений. Институты благородных девиц были гарантией довольно благополучного устройства судьбы воспитанниц и в личном, и в общественном смысле: выпускницы становились фрейлинами при дворе Его императорского Величества; институтское образование подчас играло роль нематериального, конечно, но выгодного приданого невесты; наконец, учительская стезя (кстати, почтенная и уважаемая в России), широко открытая для выпускниц институтов благородных девиц, обеспечивала им и средства к жизни, и положение в обществе» (Колесникова Г. Белые лебеди… - С. 149).
ИСТОЧНИК www.cbs.irkutsk.ru/lektor016.htm
Здание Института
ИНСТИТУТОК ЧАСТО НАЗЫВАЮТ "КИСЕЙНЫМИ БАРЫШНЯМИ". ЧТО ЖЕ ОЗНАЧАЕТ ЭТО ВЫРАЖЕНИЕ.
В. В. Виноградов. История слов
Не менее ярко, чем отдельные слова, отражают быт или понятия определенной социальной среды в известную эпоху фразеологические сочетания. Одни из них затем приспособляются к новой идеологии, приходящей на смену старых взглядов, и изменяют свои значения; другие — сдаются в архив за ненадобностью при общей реформе быта или резком переломе культуры.
В современном русском языке выражение кисейная барышня мало употребительно. Многим оно кажется архаизмом. Однако ср. в статье М. Буткевич «В женской школе» («Известия Сов. деп. труд. СССР» от 8 янв. 1944 г., № 7 (8309): «Мы вовсе не стремимся сделать наших советских девушек кисейными барышнями. Задача женских школ — сформировать и воспитать смелую, трудолюбивую патриотку, готовую на подвиг во имя родины».
Эта популярная советская песня "Морзянка" может быть прологом к этой истории. Хотя написана она много десятилетий спустя после описываемой истории, ведь для полярников всегда важно чтобы их ждали любимые.
В. Трошин "Морзянка"
Софье Омировой 27 лет. Она родилась в 1876 году в Каменец-Подольске, где ее отец, действительный тайный советник Федор Васильевич Омиров, служил начальником Казенной палаты и в последние годы жизни фактически управлял Подольской губернией. Федор Васильевич был сыном подмосковного священника. Мать Дарья Федоровна, урожденная Каменская, была дочерью генерал-майора, директора Лесного института Ф. А. Каменского, сестрой скульптора Ф.Ф. Каменского. Среди далеких своих предков она числила барона Миниха (брата фельдмаршала, елизаветинского вельможу) и генерал-аншефа М.В. Берга (разбившего Фридриха Великого в Семилетнюю войну). Сама Софья была настоящей аристократкой, воспитывалась в Смольном институте, была весьма образованной девушкой, знала семь языков.
Екатерина Великолепова (справа), 1889 г.
Великолепова Екатерина Леонидовна (14. XI 1871 - 9. XII 1905)
Родилась в Липецке. Закончила в 1890 г. Тамбовский Александринский институт благородных девиц с золотой медалью и малым шифром (сохранился в семье) по классу французского языка. Давала уроки музыки и французского языка.
В 1895 году вышла замуж за за инженера-строителя Николая Порфирьевича Хорошкевича (20.V.1868 - 20.IV.1927)
До рождения детей, Елизаветы и Леонида, Екатерина Леонидовна ездила с Николаем Порфирьевичем по России, в тот период, когда он работал техником на постройках железных дорог и мостов.
Екатерина Леонидовна и Николай Порфирьевич похоронены на Ново-Девичьем кладбище в Москве, там же похоронены их сын, Леонид, и жена последнего,
http://horochkiewich.narod.ru/horochkevici-08.htm
Смольный институт благородных девиц — первое в России женское учебное заведение, положившее начало женскому образованию в стране.
Институт основан по инициативе И. И. Бецкого и в соответствии с указом, подписанным Екатериной II 5 мая (24 апреля) 1764 года.
В Смольный институт принимали дочерей лиц чинов не ниже полковника и действительного статского советника на казённый счёт и дочерей потомственных дворян за годовую плату, и готовили их для придворной и светской жизни. В программу входило обучение русской словесности, географии, арифметике, истории, иностранным языкам, музыке, танцам, рисованию, светским манерам, различным видам домоводства и т. п.
Первоначально воспитанницы начинали учиться в возрасте 6 и заканчивали в возрасте 18 лет. Затем срок обучения был сокращён до 9 лет (с 9-летнего возраста).
Воспитанницы института были обязаны носить особые форменные платья определённого цвета: в младшем возрасте — кофейного, во втором — темно-синего, в третьем — голубого и в старшем возрасте — белого.
Источник http://newsbabr.com/?IDE=94604
Внешний вид института.
Из воспоминаний Ольги Форш
«В Петербурге, когда княжну Ливен, уже старую, часто болевшую, назначили начальницей Смольного института, я ее нередко навещала. Это была умная и добрая женщина, заменившая мать не одному поколению детей-сирот, светлейшая княжна, жившая в постоянном труде, умершая в бедности.
Первое ясное сознание пошатнувшейся власти царя возникло во мне именно в стенах Смольного института, подшефного императрице Марии Федоровне, и пришло это сознание от, казалось бы, совсем маловажного случая…
Я поднялась по мраморным лестницам, устланным красной ковровой дорожкой, и зашла в покои старой княжны. Она сидела в просторном кресле, большая, грузная, прибранная, как всегда: на седых волосах кружевная наколка, на груди форменного синего цвета – резная камея.
Перед княжной стояла стройная девушка с двумя косами, заложенными на голове «корзиночкой». Она смотрела своей начальнице прямо в глаза и говорила спокойным, ровным голосом по-французски:
- Никакого злого умысла у нас не было. Не понимаем даже, что обидело Его Величество…
Кивнув мне, княжна сказала строго, тоже по-французски:
- Что касается злого умысла, и мысли не допускаю. Но ведь все вы отлично знаете: вам надлежит лишь отвечать государю, задавать же вопросы почитается неучтивым. За эту неучтивость и будете наказаны. Идите!
Девушка чуть подалась вперед, видно хотела возразить, но раздумала. Сделав небрежно реверанс, она вышла из комнаты.
Княжна усадила меня на диван.
За что будет наказание этой смелой девице? – поинтересовалась я.
Княжна улыбнулась, махнула рукой.
- Никакого наказания не будет. Всё это для формальности, для порядка…А случай презабавный…
И она рассказала, что на балу несколько дней тому назад, институтки окружили царя и стали наперебой спрашивать, как ему нравится Шаляпин в «Борисе Годунове». А дело в том, что граф Протасов рассказал своей дочке Лине, как при нем императрица-мать посоветовала сыну-императору: «Ники, пойдите в Мариинский, посмотрите «Бориса Годунова». Вам весьма полезно поучиться царственной осанке у Шаляпина». Лина Протасова рассказала об этом подружкам. Уж, конечно, не без яда интересовались они мнением его величества о Шаляпине. Царь обиделся и уехал.
И княжна молодо засмеялась.
Уже на улице, оглянувшись на прекрасный фасад Смольного, я вспомнила, как знаменитый Кваренги, неизменно снимал шляпу перед творением Растрелли. Но вот культ престола долгие годы царивший здесь, пожалуй, уже рухнул даже в сознании «благородных девиц».
Александр II впервые увидел Катю Долгорукову летом 1859, гостя́ у князя Долгорукова в имении Тепловка близ Полтавы во время военных учений.
Вскоре отец Екатерины разорился и умер, мать с четырьмя сыновьями и двумя дочерьми оказалась без средств. Император взял детей на попечение: посодействовал вступлению братьев Долгоруких в петербургские военные заведения, а сестёр — в Смольный институт.
28 марта 1865, в Вербное воскресенье, Александр II, по приглашению начальницы Леонтьевой, заменяя тогда уже больную императрицу Марию Александровну, посетил Смольный институт, где ему была представлена 18-летняя Екатерина Долгорукова которую он вспомнил.
Они начали тайно встречаться в Летнем саду близ Зимнего дворца; связной выступала придворная сводня Варвара Шебеко, близкая приятельница Александрины Долгорукой, также, по некоторым сведениям, бывшей любовницей Александра II.
13 июля 1866 они впервые встретились в Бельведерском замке близ Петергофа, где провели ночь, после чего продолжали свидания там.
В то время императрица Мария Александровна была уже больна чахоткой и не вставала с постели. Прелюбодейная связь вызвала острое неудовольствие многих Романовых и прежде всего цесаревича, будущего Александра III. К концу года император был вынужден отправить любовницу в сопровождении её брата в Неаполь с последующим посещением Парижа, где они встречались в июне 1867 в гостинице под негласным надзором французской полиции.
Сохранилась обширная переписка Государя и княжны, показывающая их искреннюю страстную привязанность друг к другу. Многие письма носят чрезвычайно откровенный характер. Для обозначения своей интимной близости Екатерина и Александр изобрели особое французское слово bingerle (бенже́рль).
Заря малиновые полосы
Разбрасывает на снегу,
А я пою нежнейшим голосом
Любезной девушки судьбу.
О том, как редкостным растением
Цвела в светлейшей из теплиц:
В высокосветском заведении
Для благороднейших девиц.
Как белым личиком в передничек
Ныряла от словца «жених»;
И как перед самим Наследником
На выпуске читала стих,
И как чужих сирот-проказников
Водила в храм и на бульвар,
И как потом домой на праздники
Приехал первенец-гусар.
Гусар! — Ещё не кончив с куклами,
— Ах! — в люльке мы гусара ждём!
О, дом вверх дном! Букварь — вниз буквами!
Давайте дух переведём!
Посмотрим, как невинно-розовый
Цветок сажает на фаянс.
Проверим три старинных козыря:
Пасьянс — романс — и контраданс.
Во всей девчонке — ни кровиночки…
Вся, как косыночка, бела.
Махнула белою косыночкой,
Султаном помахал с седла.
И как потом к старухе чопорной
Свалилась под ноги, как сноп,
И как сам граф, ногами топая,
Её с крыльца спустил в сугроб…
И как потом со свёртком капельным
— Отцу ненадобным дитём! —
В царёвом доме Воспитательном
Прощалася… И как — потом —
Предавши розовое личико
Пустоголовым мотылькам,
Служило бедное девичество
Его Величества полкам…
И как художникам-безбожникам
В долг одолжала красоту,
И как потом с воро́м-острожником
Толк заводила на мосту…
И как рыбак на дальнем взмории
Нашёл двух туфелек следы…
Вот вам старинная история,
А мне за песню — две слезы.
Художница Эмма Мейер
http://fotki.yandex.ru/users/mgts23.../352962/?page=8
О весенние сны в дортуаре,
О блужданье в раздумье средь спящих.
Звук шагов, как нарочно, скрипящих,
И тоска, и мечты о пожаре.
Неспокойны уснувшие лица,
Газ заботливо кем-то убавлен,
Воздух прян и как будто отравлен,
Дортуар -- как большая теплица.
Тихи вздохи. На призрачном свете
Все бледны. От тоски ль ожиданья,
Оттого ль, что солгали гаданья,
Но тревожны уснувшие дети.
Косы длинны, а руки так тонки!
Бред внезапный: "От вражеских пушек
Войско турок..." Недвижны иконки,
Что склонились над снегом подушек.
Кто-то плачет во сне, не упрямо...
Так слабы эти детские всхлипы!
Снятся девочке старые липы
И умершая, бледная мама.
Расцветает в душе небылица.
Кто там бродит? Неспящая поздно?
Иль цветок, воскресающий грозно,
Что сгубила весною теплица?
Марина Цветаева
[500x794]
ПОМНИШЬ ЛИ...
В Смольном институте обучали нас
этике и правильным манерам,
музыке и танцам, составленью фраз...
только не нужны мы кавалерам!
Помню, дорогая, розовый закат,
танцы у террасы вечерами,
наших рук сплетенье, васильковый взгляд,
нежное касание губами...
С кем теперь, подруга, как живешь ma chere?
В злате-серебре или в обносках?
Помнишь, вечно Соньку ставили в пример?
Так она блистает на подмостках!
Я была не хуже, но судьба не та:
шляпки, ленты - стала я модисткой.
По тебе скучаю, в сердце маета.
Ты, ma chere, была мне самой близкой!
© Copyright: Институтки, 2010
Свидетельство о публикации №11011229518
www.stihi.ru/2010/11/22/9518
18 мая (5 мая) 1764 г в Петербурге по указу императрицы Екатерины II основан Смольный институт благородных девиц. Создание Смольного института послужило началом женского среднего образования в России.
Родилась 30 августа / 12 сентября в Москве в аристократической семье. Княжна. В 1920 г. выехала за границу вместе с родителями в гражданскую войну из Новороссийска в Константинополь. Училась в американском колледже в Константинополе, в католическом монастыре в Брюсселе (1923), в Протестантской школе социального обеспечения в Париже. В Париже короткое время представляла литературный журнал «Благонамеренный» (1926), основанный ее братом Д. А. Шаховским (будущим архиепископом Иоанном). Выйдя замуж за художника Святослава Святославовича Малевского-Малевича (сконч. 1973), надолго переселилась в Бельгию. Во время второй мировой войны участвовала во французском и бельгийском Сопротивлении. С 1941 г. редактор Французского информационного агентства в Лондоне. В 1945-1948 г. военный корреспондент в Германии, Австрии, Греции, Италии. С 1949 в Париже. Сотрудник Международной федерации киноархивов (1951-1952), главной редакции французского радиовещания (1961-1964), русской секции французского радио и телевидения (1964-1968). Кавалер ордена Почетного Легиона и офицер ордена Искусств и Словесности. Главный редактор газеты "Русская мысль" (1968-1978). Печаталась также под псевдонимом Жан Круазе. Скончалась 11 июня в старческом доме в Сент-Женевьев де-Буа под Парижем.
Отрывок из воспоминаний Зинаиды Шаховской "Таков мой век".- М.: Русский путь, 2008
о годах учёбы в Санкт-Петербургском Екатерининском Институте благородных девиц.
Существовавший в институте порядок был нарушен событиями Февральской революции 1917 г.
Жизнь этой женщины была необычной с самого рождения. Ее отец начал жизнь крепостным крестьянином Шереметевых, а закончил – купцом и фабрикантом, который вот что бы то ни стало решил сделать из двух дочерей, Надежды и Апполинарии, современных образованных людей. В случае с Надеждой все надежды отца оправдались – она стала одной из первых женщин-врачей в России. В случае с Апполинарией все было сложнее. Гораздо сложнее…
ИСТОЧНИК
Из пансиона благородных девиц она стала слушательницей петербургского университета – и сразу же окунулась в бурное студенческое движение. Дочь Достоевского оставила воспоминания, где Апполинария названа Полиной. Любовь Федоровна пишет, что у Полины были богатые родные, которые посылали ей достаточно денег, чтобы она безбедно жила в столице. В университете двадцатиоднолетняя Апполинария слышит лекции сорокалетнего Достоевского, пользующиеся сумасшедшим успехом у молодежи.
Это цитата сообщения Bo4kaMeda Оригинальное сообщение
Гимназистка-гимназистка, белый фартук, белый бант...
Планирую посвятить новый дневник воспитанницам институтов благородных девиц и др. закрытых учебных заведений.