ОДНА ИЗ ПЕРВЫХ ЖЕНЩИН, КТО ПОДНЯЛСЯ В ВОЗДУХ
 

[700x505]

Мисс Бернетта Миллер (Bernetta Miller), одна из первых пяти женщин, получивших в США право на самостоятельные полёты на самолёте

Воспоминания институтки
 

[показать]
 

[показать]

Воспоминанiя Институтки не блестятъ ни картинными описанiями предметовъ, ни описательными повѣствованiями событiй, ни цвѣтистыми вымыслами поэзiи высокой и свободной, ни искусственными-мертвыми цвѣтами рабовъ древняго классицизма. Это простыя, неподдѣльныя воспоминанiя о мирныхъ, благотворительныхъ подвигахъ двухъ августѣйшихъ Монархинь, о подвигахъ, мало извѣстныхъ свѣту, потому что семейственныя доблести не рѣдко ускользаютъ отъ вниманiя Дѣеписателей, не рѣдко сокрыты отъ нихъ покровомъ тайны: это воспоминанiя о восьмилѣтней, безмятежной жизни одной изъ дщерей Россіи, взысканныхъ милостями Царской Семьи, обязанныхъ всѣмъ единственно Ея щедротамъ. Одно чувство безпредѣльной благодарности водило перомъ моимъ, при начертанiи сихъ немногихъ листковъ; это слабая дань признательнаго сердца моимъ благотворителямъ, — это вещественно-невещественный подарокъ моимъ юнымъ подругамъ, — это подарокъ и отцамъ семействъ: да познаютъ они, что дѣти ихъ, и безъ нихъ, не будутъ сиротами на Святой Руси!

У кого сегодня день рождения?
 

Винтажнo уютное... для декупажа | Stefania Ferri (2)
 

Весь декупаж можно посмотреть ЗДЕСЬ

[показать]
[показать]

Винтажно-уютное цветочное...
Картинки для декупажа - часть 2.

часть 1.

[показать]
[показать]

Мария Александровна Дорохова

(1811 – 1867)

[600x339]

Источник rudocs.exdat.com/docs/index-354302.html

Имя Марии Александровны Дороховой, начальницы Нижегородского Мариинского института благородных девиц, сегодня мало что говорит нижегородцам.

17 декабря 2011 г. в Тамбове был открыт памятник воспитаннице института благородных девиц.

[показать]

http://www.onlinetambov.ru/content/news/index.php?ELEMENT_ID=762228

http://vtambove.ru/news/society/16406/

17 декабря в ТГУ имени Г.Р. Державина состоялось открытие скульптуры ученицы Александринского института благородных девиц. Его установили в связи с 17-летием Державинского университета. Разместился памятник в фойе здания, расположенного по улице Советской, 93, где как раз раньше и был Александринский институт.
    Средства на памятник собирали всем институтом - свои кровные пожертвовали и студенты, и аспиранты, и преподаватели.

    Статуя имеет почти двухметровую высоту. В одной руке у изваяния - свиток с девизом Державинского университета: "Науки постигай и будь России верен", а в другой - герб Тамбова.
    Моделью скульптуры стала аспирантка Академии экономики и управления Ольга Рыбина. Именно ее образ единогласно выбрали скульпторы во время проводившегося кастинга. Над монументом работали супруги-скульпторы Михаил Салычев и Наталья Цицина.

Скульптура институтки присоединилась к компании студенток.

[600x433]

Фотография 1914 г. Анна Дмитриевна Магницкая с воспитанницами

Источник  ipklabdo.lanta-net.ru/ipk_mediawiki/index.php

В школьном музее МОУ Кировской средней общеобразовательной школы прошла заочная экскурсия по г. Тамбову. Рядом с фотографией Александринского института благородных девиц лежал уникальный альбом, принадлежащий Анне Дмитриевне Магницкой. Много лет служила Анна Дмитриевна классной дамой в Александринском институте благородных девиц.

Здание для Александринского института благородных девиц было построено 170 лет назад. На этой территории когда-то стоял дом Тамбовского губернатора Г.Р. Державина. Покровительницей института стала российская императрица Александра. И именно поэтому институт получил свое название. В этом учебном заведении 60 девочек, дочери тамбовских дворян, получали самое полное по тому времени образование. В первый класс принимались девочки в возрасте от 9 до 12 лет. В течение 6 лет они изучали здесь два иностранных языка, русский язык и русскую литературу, историю, математику, географию, естествознание, пение, танцы, рукоделие. Александринский институт был закрытым учебным заведение, его воспитанницы не уезжали из него и не выходили за его территорию.

В альбоме выпускниц 1914 года можно рассмотреть просторные высокие классные комнаты, спальни и коридоры, комнату классных дам, актовый зал, в котором настелен паркетный полы, парадную очень красивую литую чугунную лестницу. Справа на фотографии из альбома – Мария Алексеевна Ржаксинская, учительница Мучкапской средней школы.

Обращали ли вы внимание, что на некоторых старых открытках и письмах, марки наклеены небрежно, как попало? Думаете это результат спешки или просто невнимательности? Возможно… Но, только в некоторых случаях. А в большинстве таких почтовых отправлений, по-особому наклеенная марка могла означать больше, чем сам текст послания. В чем секрет? В особом языке почтовых марок.

[705x456]
 

Сейчас мы находимся в гораздо более выгодном положении, т.к. места для послания на открытке нам отведено предостаточно. А какова была ситуация в 1900-годах?. На многих из них едва могли поместиться дата послания и имя отправителя, а уж о полноценном выражении чувств не могло быть и речи. И здесь язык почтовой марки был незаменимым помощником. Получателю такого послания достаточно было взглянуть на то, как наклеена марка, и сам текст послания уходил на второй план, поскольку самое главное — чувства отправителя, он понял.

Итак, начнем расшифровку языка почтовой марки с российских открыток 1900-х годов. Смотрим, читаем условные обозначения, пытаемся представить все это в переписке двух влюбленных.

Оригинал sviridenkova.livejournal.com/53663.html

Мода раннего бидермейера. Переход от высокой талии к естественной

В истории женского костюма 19 века меня всегда очень интересовал такой вопрос: когда именно произошёл переход от платьев с высокой талией к платьям с естественной талией? Авторы книг по истории костюма почему-то упорно обходят момент с точными датами стороной и выдают примерно следующую фразу: "талия постепенно понижалась и к середине 20-х годов 19 века наконец прочно утвердилась на своём естественном месте"...

А между тем, понижение линии талии происходило в два конкретных этапа. Сначала она переместилась на место, находящееся посередине между местом "под грудью" и естественным местом талии. Произошло это изменение в 1822 или 1823 году. Скорее всего, в 1822-ом, если судить по модным гравюрам. По портретам не всегда можно сделать точные выводы, потому что дамы ведь могли позировать и в прошлогодних платьях. Но вот портрет 1823 года, где прекрасно видны все особенности данного модного силуэта:

[318x491]
Йозеф Штилер, Amalie Auguste, Princess of Bavaria and Queen of Saxony, 1823

Детские открытки худ.CASTELLI
 

[450x700]

1. 

В кабинет императрице Екатерине подавали кофе без сливок и поджаренные гренки в сахаре. Последними она угощала своих собачек, а кофе выпивала сама. Кофе императрицы вошло в пословицу. Его варили из одного фунта на пять чашечек, и он отличался необычайной крепостью. Лакеи добавляли в толстый осадок на дне кофейника воды и переваривали для себя, после них хватало еще истопникам.

[513x700]
Следует учесть, что турецкий кофе того времени лишь отдаленно напоминал современные суррогаты с пониженным содержанием кофеина. Это был напиток чрезвычайной крепости. После него действительно наступал прилив сил. Как-то зимой Екатерина, заметив, что один из ее статс-секретарей, С.М. Козьмин замерз, предложила ему чашку. Едва отхлебнув, несчастный почувствовал себя дурно, у него началось сильное сердцебиение. В питье Екатериной кофе по-турецки содержался определенный общественный вызов.

[400x266]

Согласие на учреждение в губернском Орле Института благородных девиц дал Николай  I. Так он ответил на просьбу орловских дворян, в 1851 году решивших, что надобность в подобном элитном учебном заведении назрела. Конечно, дворянских девочек отправляли учиться в институты Москвы и Петербурга, но эти случаи все же не были массовыми.

Между тем образование уже давно стало необходимой частью воспитания сословной дворянской корпорации. Институты благородных девиц, открытые по указу Екатерины II еще в 1764 году, были призваны одухотворить нравственные потребности дворянки, дать ей первоклассное, хотя и специфическое образование. Оно включало в себя обучение языкам, русской словесности, музыке, танцам, рисованию, рукоделию, но уже и тогда обязательными для изучения считались основы математики и физики. Учили в институтах очень хорошо, и образование приобреталось качественное.

Источник www.orel-story.ru/land_alexuniv.php

[400x558]

Для открытия института орловские дворяне должны были собрать 220 тысяч рублей. Николай I разрешил добавить к этой сумме доходы от имений покойной графини Анны Александровны Орловой-Чесменской. Ее имения находились в Московской, Орловской и Ярославской губерниях.

В старинном доме в Индустриальном переулке, на улице, известной в далекие времена под названием Пеньи, у Федора Викторовича Жудина хранится старинный фотоальбом в коричневом кожаном переплете. На его обложке распростер крылья двуглавый орел. Под орлом — надпись: «Выпуск Орловского Александринского института 1912 — 1913». Хозяйка альбома — бабушка Федора Жудина — Вера Алексеевна Шманева, в девичестве Исакова, выпускница Института благородных девиц, не рассталась со своим сокровищем, несмотря на революции, тяжелые годы репрессий и войны.

Источник http://www.orel-story.ru/old-alb_isakova.php

Вместе с альбомом Вера Исакова сохранила для потомков свою юность, причем не только свою. С альбомных страниц на нас смотрят милые лица ее подружек, а еще орловских учителей и священников; а с ними и здание Института, его церковь, классы, зал и спортивный зал, столовая и спальни, которые назывались дортуарами. Теперь и мы можем увидеть заросшие аллеи институтского парка, гигантские шаги, качели и огромный теннисный корт, где девочки играли в большой теннис.

[250x124]

Альбом Веры Исаковой — 1913 года, последнего счастливого года Российской Империи. Первая его страница посвящена 300-летию Дома Романовых. На второй мы видим попечителей Института, портрет А. А. Орловой-Чесменской, фотографию Преосвященного Григория, архиепископа Орловского и Севского, начальницу института Наталью Николаевну Васильчикову-Левенштейн (кстати, тещу писателя Ивана Новикова, автора романов о Пушкине); институтского инспектора (другими словами завуча), статского советника Евгения Николаевича Тихомирова и двух классных дам выпуска — Елизавету Николаевну Бонч-Бруевич и Анну Павловну Беликову.

Те, кто был в пионерских лагерях, знает: самое сладкое – сбежать из палаты ночью и отправиться на приключения. Поводы могут быть разные: на свидание, девчонок зубной пастой мазать, на костер… Мы вот в «Орленке» по ночам газеты делали, днем не успевали. Так вот, фрейлины, уж на что девицы приличные, тоже норовили ночью смотаться из спальни. Предлагаю небольшой текст на эту тему из «Воспоминаний о былом» Е.А.Сабанеевой. Действие происходит в эпоху Павла I.

Вид дворца в Гатчине со стороны саду. 1799-1800. Ческий. Эрмитаж.
[294x240]

"Это было летом, двор жил в Гатчине. Фрейлинам был отведен для помещения павильон в саду. Мы жили там под надзором одной весьма почтенной и строгой статс-дамы. Она была уже преклонных лет и требовала от нас, чтобы мы очень рано ложились спать; это очень нас стесняло, прелестные июньские вечера мы должны были проводить в комнатах. Раз как-то вечером она, по обыкновению, выразила нам надежду, что мы ляжем спать, следуя ее примеру: она в это время раздевалась и ложилась в постель. Что делать! Нам следовало бы послушаться, но мы были молоды, нам так хотелось подышать вечерним воздухом в прелестном саду гатчинского дворца. Прождав несколько времени, пока старушка перестанет кашлять, и убедившись, что она спит, мы накинули на голову косынки и тихо гурьбой вышли из павильона. Мы надеялись погулять по аллеям и вернуться так же тихо, как ушли; она и подозревать не будет нашего отсутствия.
 

МОСКОВСКИЙ АЛЕКСАНДРОВСКИЙ ИНСТИТУТ

<Ссылки на фотографии из текста «Примечаний»>

Источник feb-web.ru/feb/rosarc/rab/rab-605-.htm

В отделе изобразительных материалов ГИМа хранятся фотографии, связанные с Московским Александровским институтом. Это 46 снимков, сделанных различными фотографами с конца XIX в. по 1917 г. Среди них портреты выпускниц, групповые снимки воспитанниц с преподавателями и виды помещений училища. В Главную Инвентарную книгу снимки были внесены в 1944 г. под № 81 440 с аннотацией “из прежних поступлений”. На большинстве из них сохранились пояснительные надписи, выполненные в ноябре 1944 г. сотрудницей отдела Е. И. Грейнерт. Многие портреты учениц имеют дарственные надписи, адресованные А. И. Александровской. Анна Ивановна, дочь протоиерея, окончила в 1882 г. Александровское училище. С 1887 по 1918 гг. она работала в этом институте, где прошла путь от классной дамы до инспектрисы. В 1917 г. Александровская была избрана в его Совет. Имела две награды: медаль “в память Александра III” и юбилейный знак “в память 100-летия существования Александровского института”.

Днем рождения Московского Александровского института можно считать 20 января 1805 г., когда последовал рескрипт Императрицы Марии Федоровны: “Император, любезный сын Мой, утвердить изволил учреждение в разных городах Российской Империи пяти училищ для девиц, трех для благородных и двух для мещанок”*. Торжественное открытие училища состоялось 30 августа 1805 г. В декабре 1807 г. вышло новое распоряжение, согласно которому “училищу для дочерей обер-офицеров, мещан и прочих девиц, с 12 числа сего месяца, яко дня рождения Его Императорского Величества, именоваться впредь Александровским училищем”**. При Александре III, в 1892 г., оно получило статус института.

Первоначально училище располагалось в бывшем доме А. И. Глебова (с 1803 г. дом Медицинской конторы) на Кудринской площади, рядом с Пречистенской частью. В 1812 г. его перевели в здание на улице Большая Божедомка, построенное И. Д. Жилярди в 1809—1811 гг. для “Вдовьего дома”. В связи с постоянно возрастающим числом учащихся на Высочайшее имя неоднократно поступали просьбы о выделении денег для благоустройства административной и хозяйственной жизни института. В 1899—1903 гг. к центральной части были пристроены два крыла для дортуаров, классов, рекреационных залов, лазарета и т. д. В настоящее время в этом здании располагается НИИ туберкулеза.

[600x485]

Глава IV

Учились мы в институте охотно и, главное дело, совершенно свободно. Я не была в младших классах, потому не знаю, как там было дело поставлено, но, начиная с четвертого класса, т. е. с переходом нашим в старший возраст, нас никто не принуждал учить уроки. Наши классные дамы были сами так хорошо образованы, что, конечно, каждая из них могла свободно репетировать нас, но это, к счастью для нас, не было принято в мое время, и мы занимались в большинстве случаев самостоятельно. Помогали они нам только в языках, и то, если была в этом необходимость. Учебников у нас почти никаких не было. Каждый учитель большей частью вел свой класс по своим запискам. И мы переписывали каждый заданный нам урок для себя сами в свои тетради, или составляя прямо записки со слов учителя, или имея уже ранее составленные записки. Даже наш учитель математики Буссе приносил с собой особые листочки с задачами и теоремами, и мы переписывали их каждая для себя отдельно. Классная дама сидела обыкновенно за особым столиком с работой или книгой в руках и наблюдала за нами, никогда не вмешиваясь в наши занятия. Были воспитанницы, которые более любили учить свои уроки в одиночку и тихо про себя, а были и такие, которые учились вдвоем или по нескольку вместе, находя такой способ учебы для них легче. В свободное от занятий время мы могли заниматься чем нам было угодно. Учителя наши были, конечно, все первоклассные, преподавали нам интересно и умело. Развлечений, не считая приемных часов, мы не имели никаких, заниматься нам никто не мешал, и мы учились и развивались совершенно свободно и своеобразно.

За последнее время мне много приходилось читать о педагогах, и всюду проводилась та мысль, что в гимназиях учителя и ученики относятся друг к другу как враги. Мысль эта утверждалась так категорически и статьи повторялись с такой настойчивостью, что я невольно проверила свои воспоминания.

Александра Степановна Ешевская была в числе девушек сорок четвертого выпуска Смольного. К сожалению, о ее судьбе после окончания Института известно немного. Удалось лишь выяснить, что с середины 90-х гг. до 1900 г. Ешевская работала фельдшерицей в ординаторском отделении Екатерининской больницы при Московском университете. Тем больший интерес вызывают ее “Воспоминания о Смольном”, которые не только знакомят нас с жизнью воспитанниц Смольного института, но и дают представление об авторе — живой, любознательной, доброй и непосредственной девушке.

Рукопись Ешевской, входящая (без даты написания) в состав архива ее отца — известного историка С. В. Ешевского (ОПИ ГИМ. Ф. 312. Ед. хр. 13), публикуется в современной орфографии с сохранением языковых и стилистических особенностей оригинала. На первой странице на полях имеется помета: Хамовники, Теплый переулок, дом Свешниковой. Александра Степановна Ешевская, кв. 17.

[600x320]

АЛЕКСАНДРА СТЕПАНОВНА ЕШЕВСКАЯ.
ВОСПОМИНАНИЯ О СМОЛЬНОМ.

1871—1876 гг.

Источник feb-web.ru/feb/rosarc/rab/rab-352-.htm

Глава I

Я воспитывалась в Смольном институте, на Николаевской половине, в Невском отделении. В институте я пробыла почти пять лет, от первых чисел августа 1871 года по 30 мая 1876 года. Вот об этом-то пятилетнем моем пребывании в Смольном я и хочу поговорить.

Отец мой, Степан Васильевич Ешевский¹, профессор-историк императорского Московского университета, умер молодым, оставив после себя жену и пятерых детей один одного меньше. Я не была дочерью военного и поступить в Смольный не имела никакого права, но по особой просьбе, поданной матерью на высочайшее имя, была принята в Смольный институт милостью императора Александра II воспитанницей его имени.

Ехала в Смольный охотно. Одно только обстоятельство меня сильно огорчало. Любимая моя сестра Оля, с которой я никогда не разлучалась в жизни, не была принята вместе со мной, вакансий не было, а поступила только на следующий год. Главная мысль моя была о том, хорошая или дурная будет у меня начальница. Мысль о дурной, злой начальнице страшила меня, и я старалась узнать о ней возможно больше, но чем больше я о ней расспрашивала, тем страшней она казалась в моем воображении.

“Начальница такого института, как Смольный, должна быть непременно важная аристократка, — говорила мне бабушка моя Ольга Андреевна Вагнер², — знакомая лично царской фамилии и имеющая большие связи при дворе”. “Начальница твоя будет очень строгая, — говорила мне серьезно любившая очень меня моя старушка, няня Наталья, — но ты молись Богу и Он тебя не оставит. Помнишь, начальницу в Астрахани*, она тебя любила и ничего дурного тебе от нее не было. Будь как можно тише и слушайся классных дам. С девочками дружись осторожно. Выбери себе подружку по душе и полюби ее, тебе и не будет так скучно. А на будущий год и Оля с тобой поедет. К нам почаще пиши”.

Так утешала меня няня. “Ты не очень бойся, — накануне отъезда, ложась вечером спать, шепнула мне Оля, — может быть, она добрая и тебя полюбит. Я буду о тебе думать каждый день, а ты мне опиши свою жизнь в институте и своих подруг. Может быть, тебе так весело будет, что ты об нас и скучать не будешь. Только вот няни с тобой не будет”, — грустно прибавила Оля.

Много еще разных советов и уговоров пришлось мне выслушать от всех домашних и знакомых, и все это вылилось в одну форму, и личность начальницы приобрела в моих глазах особый интерес и значение.

Наконец, мы в первых числах августа выехали из Москвы. Железная дорога меня не поразила, так как я не один раз уже бывала в