Пропиши в своём доме вечерний уют,
Пусть браслетом свернется на тонком запястье...
Пусть зевнёт тишиной между быстрых минут.
Пропиши в своём доме красивое Счастье...

Пропиши в своём доме ещё и Любовь
Пусть обнимет, прижмёт, горячо поцелует...
Пропиши дома смех, много ласковых слов.
Пропиши их... Пусть дом твой им пристанью будет...

Пусть его не коснётся дыханье беды,
Пусть его обойдут злые мысли и люди...
Пропиши в своём доме мечты и цветы...
Пропиши в нем Того, Кто нас создал и любит...

__________________________
Аль Квотион.

В одно окно смотрели двое.

Один увидел дождь и грязь.

Другой — листвы зелёной вязь,

весну и небо голубое.  

В одно окно смотрели двое.

Омар Хайям

СВОЯ МУЗЫКА...

Однажды я поняла, что счастлив не тот, кто безоговорочно принял тоталитарно насаждаемые догмы, или предложенный один на всех путь счастья... Счастлив тот, кто живёт под звуки собственной музыки, взяв в неё те ноты большого мира, что оказались близки и понятны...

Невозможно нигде не слукавить и не стать лицемером, просто наступая в проторённые следы, поверив в то, что именно они тебя и приведут туда, куда тебе надо... Откуда даже самым мудрым знать это? Мы и пришли для того, чтобы стать мудрыми в своей жизни, а не копировать чужую...

*******

*******

Я поняла, что нужно бежать без оглядки от тех, кто, не сомневаясь, прописывает тебе СВОИ рецепты ТВОЕГО счастья...

Кто выучил чужие слова и транслирует их с видом пророка... Кто решил, что точно знает, каким должно быть твоё тело...о чём ты должен мечтать...с

Вальс души

Звучит, звучит волшебный вальс.

И сердце в груди замирает.

Я так хочу, чтоб Ты сказал:

«Тебя я на вальс приглашаю».

Рука в руке, глаза в глаза.

Сердец наших рядом биенье.

Всё Небо будет – наш танцзал.

И будет чудное круженье.

Елената

********

Художник: Бэгги Боем. Музыка: Александр Губанов - Сентиментальный вальс.

*******

*******

Ставят пластинку под вечер,

Над патефоном склонясь

И вдаль понес легкий ветер

Мать хотела, чтобы Полина иссохла и состарилась над учебниками. Но у Полины к 18 годам выросло всё для поцелуя. Срочно хотелось применить. Мать возражала. Она сама прикрыла однажды глаза в поцелуе, а когда открыла — 20 лет куда-то делись.

Полину сослали в Англию. Во фразе «языковой барьер» мать видела слово «барьер», в основном. А надо было — «языковой». И эта ошибка аналитического отдела стоила победы.

Беседуя в одном баре о девичьей чести, Полине не хватило слов. Она вскочила на стол и в вихре танца подчеркнула нужное. И сразу получила ряд серьёзных предложений.

Полина выбрала молодого инженера Эндрю. Он работал на военном заводе. Его уволили раньше, чем он закончил фразу «моя русская невеста».

Он допускал, у Полины может быть мать. И она может приехать. Возможно даже, останется на ночь. Никуда не денешься, за красивыми ногами всегда следует какая-то неприятность. Во-вторых, канал Дискавери уверял: русским душно в Лондоне. Через день мать сбежит назад, к родным берёзкам и ручьям. Вот такой вот доверчивый человек Эндрю.

Он ожидал увидеть усталую женщину с добрыми глазами. Реальная мать оказалась крупней и глаза скорей безумные. Её не интересовала история страны. Она не хотела возвращаться в тайгу. Она превращала в тайгу всё, во что приехала. Начала с мелочей. Приготовила ряд блюд из несовместимых продуктов и заставила съесть. Высадила помидоры во дворе. Переставила мебель нелепейшим образом. Отодрала модные серые обои, прилепила оранжевые дули на зелёном фоне. Сказала, интерьер должен внушать оптимизм. Эндрю хотел спросить иронически, чем отличается мамин оптимизм от паранойи, но не решился.

Ещё мать пыталась сажать берёзы силами зятя. Канал Дискавери не говорил, насколько душно бывает Лондону вокруг одной единственной мамы.

Эндрю спросил у Полины:

– Как твоя матушка выдерживает тоску по отчизне? И стоит ли так себя мучить?