[200x267]
Родитель — это особая роль взрослого человека в обществе людей. Родитель обязан обеспечивать жизнедеятельность ребенка, а также воспитывать, учить, лечить и, кроме того, просто любить его. Таким образом, быть родителем в нашей культуре — это очень ответственно и человек, который становится родителем, вместе с личной ответственностью за своего ребенка наделяется ответственностью общественной.
В нашем обществе принято спрашивать с родителей за результаты воспитания, критиковать их за то, как они воспитывают своего ребенка.
Рассмотрим некоторые примеры. Мальчик разбил стекло.
Классик французской психологии Пьер Жане сказал: «Память — это преодоление отсутствия». А наш современник — российский психолог Г.К. Середа дал такое определение: «Память — это психический процесс, представляющий собой продукт предшествующего и условие предстоящего действия (процесса, опыта)». Иными словами, память нужна нам для того, чтобы сохранять и в дальнейшем использовать полученный нами опыт.
Наш опыт — это информация, полученная по каналам восприятия (зрение, слух, вкус, обоняние, осязание). Но человек не просто впитывает внешнюю информацию, как песок дождевую воду. Он активно ищет эту информацию, он как бы опрашивает внешний мир, пытаясь удовлетворить врожденный интерес к новому. И при этом он изменяет, преобразует факты и явления окружающего.
Тишины хочу, тишины...
Нервы, что ли, обожжены?
Тишины...
Андрей Вознесенский
— Тссс! — тихонько шепчет кто-то невидимый внутри нас. — Тихо!
Куда там! Трамваи звенят, машины гудят, дворники железом по асфальту скребут — аж скулы сводит. Окно закроешь, занавески задернешь поплотнее — так нет: теперь телевизор бормочет что-то бесконечно-надрывное. Его выключишь — телефон заливается, как с цепи сорвался. А из крана вода капает, и прямо во вчерашнюю сковородку, монотонно так, безысходно, с оттяжкой — бу-ульк, бу-ульк, бу-ульк... Двери скрипят, тарелки гремят, газеты шуршат, и с лязгом размеренно содрогается холодильник.
— Шшшш, — внутренний невидимка умоляюще прикладывает палец к губам.
Нет, тише не становится. Да еще другой шум, беззвучный, бьет по глазам. Рекламы мельтешат, зеркальные стекла слепят, светофоры перемигиваются, газетные заголовки друг на друга налезают — так стараются на глаза попасться, сверкают витрины, заманивают журналы, сияют макияжем дикторши. И все в три цвета, в пять красок, с серебряным тиснением и золотым обрезом, с подсветкой, блестками, искрами, чтоб светилось, переливалось, подмигивало и мерцало.
— О-о-ох! — невидимый морщится, жмурится и отворачивается.
А люди? Вон их сколько кругом, и все постоянно чего-то хотят. Передать за проезд, сказать, чтоб не занимали, продиктовать телефончик, сдать отчет в трех экземплярах, ответить на запрос, уступить место, голосовать за кандидата, заплатить налоги, внести квартплату, купить со скидкой — и непременно прямо сейчас. Голоса требовательные, вид угрожающий, тон уверенный. Напридумывали средств связи — не спрячешься. По телевизору пресс-конференцию посреди фильма воткнут, письмами засыпят, звонками достанут, листовками парадную дверь в три слоя обклеят. Поневоле проголосуешь — только чтоб отстали.
Незримый внутренний собеседник совсем замирает.
Если б все вокруг смолкло, как он всегда хотел, он смог бы нашептать нам что-то очень важное. Ему бы тишины, покоя, ему бы уговорить нас вырваться из цепкой будничной круговерти, остановиться, оглянуться, прислушаться, заметить оттенки, ощутить прикосновения, услышать шорохи — и его шепоток.
На заснеженной аллее безмятежного старого парка, под ритмичный скрип снега под ногами он напомнил бы нам о чем-то сокровенном, заветном, бережно хранимом в каких-то, только ему ведомых, тайниках. Что-то царапнуло бы за сердце, и мы бы вдруг почувствовали себя ранимей и впечатлительней, а значит — моложе и лучше...
Провожая долгий молчаливый закат над гладью северного озера, мы бы размечтались вместе с ним под плеск воды и шелест осоки и неожиданно поняли бы, что принимали поворот за финиш, а этап — за финал, отчего отлегло бы от сердца, и планы, еще вчера бывшие тягостной обязанностью, внезапно наполнили бы нас радостным воодушевлением.
Все, что нам нужно, — это тишина. Не безмолвие, давящее ватным отсутствием звуков, не молчание, пугающее своей недосказанностью, а именно тишина, затишье, передышка. Пусть колышется листва, тихо шуршит дождь, еле стрекочет электрический счетчик, умиротворенно шумит чайник и звучит внутри нас этот еле слышный шепот. Тогда мы не останемся в одиночестве — даже наедине с собой.
Марк САРТАН
В оформлении использована литография
современного американского художника
Джорджа Тукера «Голос»
Чуда - не бывает много.
Но чудо способно длиться,
восхищать и удивлять...
...Вы помните те пушкинские строки -
"Виденья мимолётного" черты?
Как рифмы пушкинской прозрачные истоки,
Рисунки Нади Рушевой просты.
[600x466]
[359x44]
[650x591]
[359x44]
[509x678]
[650x439]
[655x629]
[487x17]
[650x519]
[487x17]
[700x662]
[700x656]
[650x579]
[600x450]
[700x525]
Country Garden
***
***
Cozy Companions
[700x485]