Карету мне, карету!
Дилижанс (от французского carosse de diligence, «проворный экипаж») – междугородный общественный транспорт, многоместная карета на конной тяге, перевозившая пассажиров и почту. Почтовые дилижансы получили наибольшее распространение в конце XVIII – начале XIX века, их средняя маршрутная скорость составляла всего 9–10 км/ч.
До эпохи поездов, дилижансы (stagecoach) были наиболее популярным средством передвижения из города в город. В Англии такой вид транспорта получил распространение в 16м веке и пользовался популярностью вплоть до начала 20го века. Дилижанс представлял собой четырехколесную карету, обычно запряженную четверкой лошадей.
Пассажирские места размещались как внутри, так и снаружи. Те, что снаружи, располагались на крыше или на выступе позади кареты. Пассажиры сидели лицом друг к другу.
Сани были самым распространенным транспортным средством у русских на протяжении более чем тысячелетнего периода. При этом в первые столетия сани повсеместно использовались не только зимою, но и летом. В северной Руси круглогодичное использование саней носило традиционный характер, на юге - было эпизодическим. Причинами сохранения такого постоянства, с одной стороны, являлись географические и климатические условия Восточной Европы (преобладание в годовом календаре снежного периода над бесснежным, низменный характер местности, затруднявший создание летних дорог), с другой - традиционный характер русской цивилизации на протяжении этого периода, отличавшейся слабым развитием товарно-денежных отношений и достаточно малочисленным населением.
Важной причиной популярности использования саней для перевозок пассажиров по сравнению с колесными повозками стали их более выгодные технические параметры, связанные с мягкостью хода. В итоге менее подверженный тряске экипаж получил в допетровскую эпоху и престижный характер: он нередко использовался и летом светской, и особенно духовной знатью в качестве парадного транспортного средства.
Ездили и в открытых санях РОЗВАЛЬНЯХ, или ПОШЕВНЯХ, – широкой повозке на полозьях, расширяющейся от переда к заду, без особого сидения. Они хорошо известны нам хотя бы потому, что в них сидит боярыня Морозова на прославленной картине Сурикова.
«Зимой около дома обязательно торчали перевернутые на бок дровни - основная зимняя повозка крестьянина.
Копыл плотно зажимался в сгибе, а чтобы концы вяза не расходились, их крепили кольцом, сплетенным из витой березовой вички (лозы).
Более мощный вяз (уже без копыльев соединявший загнутые концы полозьев) составлял головку дровней, толстые вицы, не позволявшие полозьям разгибаться, назывались стужнями. Ко второму копылу каждого полоза крепился конец березовой оглобли. Задача в том, что оглобля должна быть подвижной, груз на возу бывает в десятки пудов. От прочности завертки, соединяющей конец оглобли с дровнями, зависели крепость всей упряжки».
В значительной мере универсальный, хозяйственно-бытовой характер имели в XVI-XVII вв. сани-"пошевни" ("ошевни", "обшевни"), получившие название из-за лубяной обшивки кузова. Специализированные легковые "пошевни" в эпоху Московской Руси встречались реже. Одним из вариантов такого транспортного средства являются сани-"коробки", называемые так по форме кузова. Лишь в XVIII веке пошевни постепенно превращаются из саней разного назначения (как универсальных, так и пассажирских) в один из самых распространенных у русских типов открытых легковых саней, сохраняя хозяйственно-бытовую функцию только в отдельных местах.
В рассказе Тургенева «Старые портреты» повествуется, как «под самое Крещение отправился барин с Иваном (кучером) в город на его тройке с бубенцами, в ковровых пошевнях» и что из этого вышло. Позднее у санных
[700x467]
Eternal Friends - Bronze Sculpture
ВЕЧНЫЕ ДРУЗЬЯ
Дамы в полете. Две женщины парят. По воздуху? По жизни? Являются ли они лучшими друзьями? Сестрами? Матерью и дочерью? Есть у них один ангел-хранитель ? У обоих есть крылья? Есть так много разных вариантов объяснения, гораздо больше, чем предлагается в самой жизни. Оставим на воображение зрителя решить точное соотношение между этими двумя женщинами, но наверняка они имеют общие взгляды, они путешествуют вместе в полном согласии, они в гармонии друг с другом и с миром. Скульптура демонстрирует чистоту, красоту и гармонию дружбы.
Grace - Parian II Sculpture gifted to the Pope **Not Available**
Русский офицер никогда не был ни наемником, ни опричником.
А. И. Деникин
История неопровержимо свидетельствует о первостепенной роли моральных величин в военном деле. Дух войск, высокий уровень идейно-нравственных начал – вот главные, определяющие условия победы. Нельзя забывать об этой простой, но чрезвычайно важной истине. На протяжении столетий Российская армия славилась крепостью духа и доблестью войск, отвагой и самопожертвованием, службой Отечеству «верой и правдой», «по долгу и чести». Пока эти понятия сохранялись, безопасность Отечества была гарантирована. Когда они стушевывались, исчезали (хотя бы временно), все рушилось.
История распорядилась так, что в судьбах Российской империи армия играла совершенно особую, по сути, уникальную роль. Только благодаря потокам крови, пролитым солдатами и офицерами, сохранялась сама возможность существования государства, подвергавшегося непрестанным нападениям многочисленных завоевателей.
Небесная канцелярия.
Отдел прошений.
20 января.
Эндрью Лэнгдону,
углепромышленнику,
Буффало, штат Нью-Йорк.
Согласно полученному распоряжению, честь имею уведомить вас, что ваш новый подвиг щедрости и самоотречения занесен на отдельную страницу книги, именуемой «Прекрасные деяния человеческие». Позволю себе заметить, что это — отличие не только исключительно высокое, но единственное в своем роде.
«Что же касается глупости, то она действительно нечто нестерпимое: она ведет себя мелко, близоруко, самоуверенно, претенциозно; она воздействует вредно, зачастую просто опустошающе. И такое выносить — из мнимой терпимости? Почему? Для чего? Такая терпимость сама не что иное, как разновидность глупости. Убрать ее! Выполоть, искоренить, растоптать! А вы, господин профессор, конечно, молчите и стоите на стороне глупости?»
Женские персонажи: Несмеяна-царевна, Золушка, Снежная королева, Аленушка, Баба-яга, Белочка, Старуха с разбитым корытом, Спящая царевна, Злая мачеха, Прекрасная принцесса, Маленькая разбойница, Мальвина, Федора, Фея, Серая мышка, Лиса Патрикеевна, Заботливая матушка, Курица-наседка, жена Людоеда, Пушистая кошечка, Дюймовочка, Колдунья, Снегурочка, Злая королева, Русалочка, старуха Шапокляк, Белоснежка, Сорока-воровка, Герда, Стрекоза, Черепаха Тортила, Кукушка, Красная Шапочка, Мартышка.
Мужские персонажи: Буратино, Бармалей, Илья Муромец, Король, Солдат, Винни Пух, Карабас-Барабас, Чиполлино, Баран, Пьеро, Кот Матроскин, Попугай Кеша, Колдун, Пес Полкан, Пятачок, Железный дровосек, Кощей Бессмертный, Гадкий утенок, Мальчик-с-пальчик, Людоед, Кот в сапогах, Дракон, Питер Пэн, Страшила, Разбойник, Незнайка, Серый волк, Старый волшебник, Кролик, Самоделкин, Муравей, Коварный Гном.
— Так я Вам не нравлюсь?
— Браво, поручик. Наконец Вы поинтересовались этим пустяком.
Весь сад в дожде! Весь дождь в саду!
Погибнут дождь и сад друг в друге…
Б. А. Ахмадулина
Феликс Кривин
ДОЖДЬ
Душ глядит на улицу из ванной
И дождю перемывает кости:
"То он вдруг является незваный,
То его не допроситься в гости!"
И такое беспокойство душа,
Может быть, законно и понятно:
Снова дождь, прогнозы все нарушив,
Заблудился в небе, вероятно.
Но вернется своенравный ливень,
Явится на землю блудным сыном,
Припадет он к истомленной ниве
И разгладит все ее морщины.
С нежностью, волненьем и тревогой
Приласкает трепетную сушу...
И любви его понять не смогут
Никакие комнатные души.
Посмотрите на эти удивительно теплые солнечные картины! Это работы художника-иллюстратора Полины Яковлевой. Даже если работа написана темными красками от нее веет теплотой и добром. Как это удается передавать мастеру не могу понять, но все ее работы несут доброту и спокойствие. Мне страшно нравится, когда детские книжки издаются именно с такими иллюстрациями.
Cлово добро. Оно оказалось родственным таким словам, как диалектное доба (время, пора, срок, день), сдоба, глагол подобать, прилагательное удобный. За пределами славянских языков его родственники — латинское faber (умелый, от него происходит и фабрика), армянское darbin (кузнец). Иными словами, это слово означало “нечто сотворённое, прилаженное, подходящее”. Но заслуживают пристального внимания и синонимы, и антонимы этого слова.
[239x289]Первого августа, за месяц до начала занятий в школе, мама повела Генку на профнаклонность. Генка не боялся и не переживал, как другие. Ему нечего было переживать. Он знал, что будет моряком. Его комната была заставлена моделями парусников и лайнеров. Он знал даже немного старинный флажной семафор и морзянку. И умел ориентироваться по компасу.
Вот Гарька — Гарька, да, волновался. Он семенил рядом со своей мамой, вспотевший и бледный. Вчера он упросил Генку, что будет проверяться после него. Он во всем с Генки обезьянничал. И модели
с него слизывал, и тельняшку себе выклянчил, когда Генка впервые вышел во двор в тельнике. Ему тоже хотелось стать моряком. Генке было не жалко. Море большое — на всех хватит. Даже так: когда он станет капитаном, то возьмет Гарьку на свой корабль помощником.
Как часто пытаются люди воспитывать детей наказанием... Но ведь наказанное дитя — это страдающее дитя. И мимо этого наказания нельзя проходить равнодушно. Надо помочь ребенку, ведь неопытность и беспомощность являются составляющей его сущности. И если не помочь маленькому, неопытному, беспомощно страждущему Божиему созданию, то правомочно задаться вопросом: осталось ли в нас еще хоть что-нибудь человеческое?
Особенно это касается жестоких наказаний, об ущербности которых родители даже не задумываются и от которых ребенок страдает особенно сильно. К жестокости «наказаний», которые действительно заслуживают этого строгого термина, следует присмотреться поближе.
Предложенная тема требует осторожного «внедрения» в наши школы элементов духовного воспитания, забытых традиций народной культуры. Считаю, что беседы и дискуссии по данной теме будут способствовать нравственному совершенствованию учащихся, воспитанию у них толерантности, сдерживающей проявления нетерпимости и агрессивности.
Быть толерантным — значит уважать других, быть внимательным к другому, не замыкаться на установившихся стереотипах, обращать внимание на то, что нас сближает, а не на то, что нас разделяет. Проявлять толерантность — значит противодействовать мирными средствами угрозе насилия, бережно относиться ко всему живому на нашей планете, заботясь о будущих поколениях.
[показать]И кажется, здесь всё уже прочитано, просмотрено, перечувствовано… Но вот, заглядывая на сайты, не могу оторваться от фотографий того времени. И набираю в поисковике фамилию своего без вести пропавшего деда – а вдруг?.. И читаю воспоминания блокадников, стараясь не реветь… И понимаю, что помнить, говорить и писать об этой войне надо всегда…
Пошел Гусь в огород посмотреть, все ли там в порядке. Глядь — на капусте кто-то сидит.
— Ты кто? — спрашивает Гусь.
— Гусеница.
— Гусеница? А я — Гусь, — удивился Гусь и загоготал. — Вот здорово — Гусь и Гусеница!
Он гоготал и хлопал крыльями, потому что такого интересного совпадения ему никогда встречать не приходилось. И вдруг замолчал.
— А ты почему не хлопаешь? — спросил он почти обиженно.
— У меня нечем, — объяснила Гусеница. — Посмотри: видишь — ничего нет.
— У тебя нет крыльев! — догадался Гусь. — Как же ты летаешь в таком случае?
— А я не летаю, — призналась Гусеница. — Я только ползаю.
— Ага, — припомнил Гусь, — рожденный ползать летать не может. Жаль, жаль, тем более что мы почти однофамильцы...
Они помолчали. Потом Гусь сказал:
— Хочешь, я научу тебя летать? Это совсем не трудно, и если у тебя есть способности, ты быстро научишься.
Гусеница охотно согласилась.
Занятия начались на следующий день.
— Вот это земля, а это — небо. Если ты ползаешь по земле, то ты просто ползаешь, а если ты ползаешь по небу, то ты уже не ползаешь, а летаешь...
Так говорил Гусь. Он был силен в теории.
Из-под капусты высунулась чья-то голова:
— Можно и мне? Я буду сидеть тихо.
— Ты что — тоже Гусеница?
— Нет, я Червяк. Но мне бы хотелось летать... — Червяк замялся и добавил, немного смутившись: — Это у меня такая мечта с детства.
— Ладно, — согласился Гусь. — Сиди и слушай внимательно. Итак, мы остановились на небе...
Они занимались каждый день с утра до полудня. Особенно старался Червяк. Он сидел не шелохнувшись и смотрел учителю в рот, а по вечерам старательно готовил уроки и даже повторял пройденный материал. Не прошло и месяца, как Червяк уже мог безошибочно показать, где находится небо.
Гусеница не отличалась такой прилежностью. На уроках она занималась бог знает чем: плела паутину и обматывала себя, пока не превратилась из живой, подвижной Гусеницы в какую-то восковую куколку.
— Так у нас дело не пойдет, — делал ей замечание Гусь. — Теперь я вижу, что ты, Гусеница, никогда не будешь летать. Вот Червяк полетит — за него я спокоен.
Червяк и тут прилежно слушал учителя. Ему было приятно, что его хвалят, хотя он и прежде не сомневался, что полетит: ведь у него по всем предметам были пятерки.
И вот однажды, придя на занятия, Гусь застал одного Червяка.
— А где Гусеница? — спросил Гусь. — Она что — больна?
— Она улетела, — сказал Червяк. — Вон, посмотрите. Видите?
Гусь посмотрел, куда показывал Червяк, и увидел Бабочку. Червяк уверял, что это — Гусеница, только теперь у нее выросли крылья. Бабочка легко порхала в воздухе, и даже сам Гусь не смог бы за ней угнаться, потому что хоть он и был силен в теории, но все-таки был домашней птицей.
— Ну, ладно, — вздохнул Гусь, — продолжим занятия.
Червяк сосредоточенно посмотрел на учителя и приготовился слушать.
— Итак, — сказал Гусь, — о чем мы говорили вчера? Кажется, мы остановились на небе?..
1964 г.
Нюрке дядизуевой было шесть лет.
Долго ей было шесть лет. Целый год.
А как раз в августе стало Нюрке семь лет.
[200x231]Сегодня мы вспоминаем Сергея Козлова. Великого сказочника, придумавшего ёжика в тумане и страну Тилимилитрямдию. Мы, наверное, ещё не скоро полностью оценим его творчество во всей глубине. Наверное, стоит ещё и ещё раз перечитать эти удивительные сказки.КАЗАЛОСЬ бы, тысячи, десятки тысяч авторов пишут сказочки про зверушек – про медвежат, зайчат и ёжиков. Казалось бы, персонажи определены раз и навсегда, все их привычки и характеристики известны любому: ёж колюч, медведь зимой спит, заяц есть морковку, – что нового можно сказать о зайцах и морковках?