— Как? У тебя нет янтаря? — Глаза у Крота сделались огромными, как булавочные головки. Это означало, что Крот удивлён, ведь у кротов глазки такие маленькие, что их почти не видно.— Как? У тебя нет ни одного янтаря?
— Нет,—сказал я.
— Тогда следуй за мной,—строго сказал Крот.—Правда, у тебя какие-то редкие брови.
Крот придирчиво рассматривал меня.
— Привяжи к бровям зубные щётки, а то песок насыплется в глаза.
Кто ваш ребенок? Визуал или аудиал, флегматик или сангвиник? Как найти к нему подход, лучше организовать с ним занятия, найти подходящего учителя?Сначала давайте рассмотрим модальности и что с этим делать. Визуал, аудиал, кинестетик, дискрет — что это? Эти слова означают особенности восприятия и переработки информации людьми различного возраста.
Юон К. Ф. Волшебница-зима. Лигачево. Московская губерния. 1912
[460x700]
[700x577]
[202x302]«Интеллигентность», «традиция», «спокойствие», «постоянство», «доверие», «радость», «хороший вкус», «добропорядочность», «хорошая детская», «душевная щедрость» – слова-ассоциации, возникающие при упоминании журнала «Детское чтение для сердца и разума».
Шесть лет тому назад (Вкладка в «ПС» № 2–1998) в нашей газете было опубликовано интервью с главным редактором журнала Владимиром Рувимовичем Фиделем. Много воды утекло с тех пор по меркам газетно-журнального рынка современной России. Детские журналы нарождались и умирали, меняли главных редакторов, а вместе с ними и всю концепцию издания. А журнал «Детское чтение для сердца и разума» жив и остается верен изначально найденному стилю. Рубрики знакомые – «Задушевное слово», «Читаем всей семьей», «Жила-была сказка», «Чудеса в решете» – и многие другие.
|
Мама, папа и я очень веселились. Мы пели громкие песни, шутили и хохотали. Мы даже кричали все вместе: «Тра-ля-ля!»
Мне было так хорошо, что я упал на диван, задрал ноги и принялся болтать ими. Туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда...
Так я болтал ногами долго-долго, а потом вдруг подумал: с кем же я буду так веселиться, когда мама с папой умрут?.. Я так испугался, когда подумал про это, что даже перестал ногами болтать. Мои ноги даже замерли в воздухе. И я спросил маму:
– Что же будет, когда вас не будет, то есть когда вы умрете?
Мама перестала веселиться, посмотрела на меня и говорит:
– А мы никогда не умрем и будем с тобой всегда.
– Как же всегда?! – удивился я. – Вот тетя Зина умерла, тетя Анечка моя умерла – и их совсем нет...
– Они есть, – говорит мама. – Только их не видно.
– Так не бывает: есть, а не видно, – говорю я. А тогда папа и говорит:
– Вспомни, как вы с бабушкой провожали нас с мамой в морском порту... Ты оставался на берегу, а мы уплывали на корабле. Мы стояли на палубе, махали руками и уплывали все дальше и дальше. И чем дальше мы уплывали, тем меньше ростом казались тебе, стоящему на берегу...
– Да-да! – вспомнил я. – Вы уменьшались вместе с кораблем. Вы становились все меньше и меньше, а потом вы стали как будто точки, а потом совсем скрылись вдали.
– Вот так и тетя Зина, и тетя Аня, – говорит мама, – тоже улетели далеко-далеко и исчезли из виду.
– И вы с папой исчезнете из виду? – осторожно спросил я. – Сначала станете точками вдали, а потом совсем невидимыми?
|
|
10 марта
|
Мама засмеялась и подтвердила:
– Это точно: сначала точками, а потом – совсем невидимыми.
А я обнял маму с папой и говорю:
– Ну уж нет! Ничего у вас не получится!