Основой для «Сказки о рыбаке и рыбке» Пушкина послужила сказка братьев Гримм «Рыбак и его жена». Пушкинская старуха оказывается у разбитого корыта после того, как захотела стать владычицей морскою, а её немецкая «коллега» на этом этапе стала Папой Римским. И только после желания стать Господом Богом осталась ни с чем.
"Одним из отличительных признаков великого народа служит его способность подниматься на ноги после падения. Как бы ни тяжко было его унижение, но пробьет урочный час, он соберет свои растерянные нравственные силы и воплотит их в одном великом человеке или в нескольких великих людях, которые и выведут его на покинутую им временно прямую историческую дорогу."
В.Ключевский
[показать]В антиутопии «Заводной апельсин» Энтони Бёрджесс вложил в уста героев-подростков выдуманный им жаргон под названием Надсат. Большинство слов надсата имело русское происхождение — например, droog (друг), litso (лицо), viddy (видеть). Само слово Nadsat образовано от окончания русских числительных от 11 до 19, его смысл тот же, что и у слова teenager («надцатилетник»). Переводчики романа на русский язык столкнулись с трудностью, как адекватно передать этот сленг. В одном варианте перевода такие слова были заменены английскими словами, записанными кириллицей (мэн, фэйс и т.д.). В другом варианте слова жаргона были оставлены в исходном виде латинскими буквами.
В конце 1930-х годов Александр Волков, который по образованию был математиком и преподавал эту науку в одном из московских институтов, стал изучать английский язык и для практики решил перевести сказку «Мудрец из страны Оз» американского писателя Фрэнка Баума, чтобы пересказать её своим детям. Им очень понравилось, они стали требовать продолжения, и Волков помимо перевода начал придумывать что-то от себя. Так было положено начало его литературному пути, результатом которого стал «Волшебник изумрудного города» и много других сказок о Волшебной стране. А «Мудрец из страны Оз» в простом переводе на русский не издавался до 1991 года.
Внучка писателя Валентина Катаева рассказывала, как её подружке в школе задали написать сочинение о том, что именно Катаев вложил в образ Вани из повести «Сын полка». Подружка пришла к Катаевым в гости и спросила об этом самого писателя, взяв его слова за основу своей работы. В итоге за сочинение она получила тройку с минусом с комментарием, что Катаев думал совсем о другом.
[показать]Испанская королевская семья и дворянство гордились тем, что, в отличие от простого народа, они ведут свою родословную от вест-готов и никогда не смешивались с маврами, проникшими в Испанию из Африки. В отличие от смуглокожих простолюдинов, на бледной коже представителей высшего сословия выделялись синие вены, и поэтому они называли себя sangre azul, что значит «голубая кровь». Отсюда это выражение для обозначения аристократии проникло во многие европейские языки, в том числе и в русский.
П А М Я Т Н И К И С О Л Н Ц У
Памятник "Фатима держит солнце" во Владикавказе, Северная Осетия, Россия
|
Июльский полдень золотой
Сияет так светло, В неловких маленьких руках Упрямится весло, И нас теченьем далеко От дома унесло. Безжалостные! В жаркий день, В такой сонливый час, Когда бы только подремать, Не размыкая глаз, Вы требуете, чтобы я Придумывал рассказ.
И Первая велит начать
Его без промедленья, Вторая просит: "Поглупей Пусть будут приключенья А Третья прерывает нас Сто раз в одно мгновенье. |
Но вот настала тишина,
И, будто бы во сне, Неслышно девочка идет По сказочной стране И видит множество чудес В подземной глубине.
Но ключ фантазии иссяк -
Не бьет его струя. - Конец я после расскажу, Даю вам слово я! - Настало после! - мне кричит Компания моя. И тянется неспешно нить Моей волшебной сказки, К закату дело, наконец, Доходит до развязки. Идем домой. Вечерний луч Смягчил дневные краски. |
Алиса, сказку детских дней
Храни до седины
В том тайнике, где ты хранишь
Младенческие сны,
Как странник бережет цветок
Далекой стороны.
|
Между речкой и озерцем, Где трава так высока, Поднималось утром солнце — Ярко-красные бока. Поднималось утром солнце — Ярко-красные бока, Освещало два оконца: Там стоят два теремка. Открывались те оконца, В теремках живут ежи: «Заходи скорее, солнце! Ждем тебя мы, поспеши!» Солнце ласково глядело В окна этих теремков, А ежи брались за дело: Раз, два, три — обед готов, |
Три, четыре — пол помыли, Пять — полили огород, Шесть и семь — дров напилили. Любит труд ежиный род! А окончив коль работу — На лужайку выбегай, Позабудь свои заботы, Бегай, прыгай и играй: В догонялки или в прятки, В городки или лапту, Иль отгадывай загадки, Иль — по речке на плоту... Хорошо ежам живется В теремках своих больших, Потому и любит солнце Освещать оконца их. |
© Елена Мошкова, 2002
На днях в Петербурге состоялась презентация «Самоучителя олбанского» лингвиста Максима Кронгауза. Это уже второе популярное произведение автора книги «Русский язык на гране нервного срыва» о современном русском языке и его изменении. На этот раз речь идет о существовании великого и могучего в интернет-пространстве.
Аннотация к книге гласит: «Это тот странный русский, который существует в Интернете. Произнося слово «олбанский», мы вспоминаем «В Бобруйск, жывотное!» и «аффтар жжот», подмигиваем и хохочем. В этой книге автор тоже много смеется и рассказывает забавные истории появления слов и выражений олбанского языка. Но главное – он пытается ответить на вопрос, что за странный эксперимент с русским языком происходит в Интернете, в котором все мы – вольно или невольно – участвуем. Кто его ставит и зачем? От смайлика до 1337, от имхо до зы, от вентилятора до мимими, от падонка до ванильки с печенькой, от «мопед не мой» до «йа криветко», от пыщь-пыщь до овуляшек – хотите ли вы пройти этот путь вместе с автором книги? Готовы ли?».
Яша Клоц (р. 1980) -- филолог, докторант кафедры славянских языков и литератур Йельского университета (Нью-Хейвен, США).За детской литературой нужен глаз да глаз. Осип Мандельштам Первая пуб
[227x300]
Евгений Бачурин
Если падают листья и жмутся к земле,
Если больше им некуда деться,
Значит, снова готовься к жестокой зиме,
Значит, снова она по соседству.
Мы живем в ожидании вишен,
В ожидании лета живем,
А за то, что одной лишь надеждою дышим,
Пускай нас осудят потом.
[показать]