«Тропа у людей одна: мы все уйдем из жизни. Вчера я, двадцатилетний, бегал по улице Горького — и вот уже завтра умирать. Без аллегорий. Страшно ли мне? Страшно. Дело ведь небывалое. Но интересно очень! Там же Господь, Вечность. Не готов. Пушкин нам ответил: «Я с отвращением листаю жизнь свою, но строк позорных не смываю». Мой ответ такой же, как у него. Не надо обольщаться, что после смерти от нас один прах останется. Все крупные ученые — верующие. Все мои знакомые врачи, которые имеют дело с жизнью и смертью, — веруют. О клинической смерти оставлены тысячи свидетельств, доказывающих, что конца нет. Эйнштейн в существовании Бога не сомневался, и Пушкин, и Ломоносов, и Менделеев. А какая-нибудь Леночка семнадцати лет заявляет: «Что-то я сомневаюсь, что ваш Бог есть...» А ты почитай сначала, изучи вопрос, тогда и скажешь. Это как в метро вошел, увидел схему — кольцо какое- то, разноцветные точки. Махнул рукой: «А, фигня, поеду сам». Так и будешь по Кольцевой всю жизнь ездить. Богу не важны наши поступки, ему нужен мотив: зачем мы это делаем, зачем мы живем. Смерть грешника люта. В том ужасном состоянии, в каком погибнешь, и застынешь, дружок, в вечности таким и будешь. Там изменения нет, потому что нет воли, нет тела. Тело и есть наша воля к изменению. На съемках «Острова» я должен был ложиться в гроб. Три раза из него выскакивал — не выдерживал. Строгая вещь — гроб: лежишь, стеночки узенькие — и ничего больше нет. Даже Евангелия, чтобы почитать. Что собрал в душе, с тем и лежишь... В вечность мы возьмем то, что потрогать нельзя, — то, что уступили, простили, отдали. Блаженнее же отдавать, чем брать». Петр Мамонов

1.
[440x648]

2.
[442x662]

3.
[443x633]

4.
[434x671]

1.
[448x650]

2.
[445x651]

3.
[451x626]

1.
[700x700]

Откуда в пустынном месте оказалось 12 коробов после чуда умножения хлебов?

И ели все и насытились; и набрали оставшихся кусков двенадцать коробов полных

(Мк 6:42−43; Лк 9:17; Ин 6:12, 13). Первое предложение стиха Матфея буквально сходно с Мк 6:42; у Лк 9:17 переставлено слово “все:” “и ели и насытились все.” Иоанн (4:12) дополняет: “(когда насытились), то сказал (говорит) ученикам Своим: “соберите оставшиеся куски, чтобы ничего не пропало.” Этого последнего повеления, которое косвенно свидетельствует о действительности чуда, потому что при вымысле показалось бы странным, нет у других евангелистов Но все они согласно говорят, что кусков собрано было 12 коробов (у Марка, кроме кусков хлеба, говорится и об остатках рыб). Тем (т.е. умножением хлебов) чудо еще не ограничилось. Господь сделал, что оказался избыток, и избыток не в цельных хлебах, а в кусках, чтобы показать, что это точно остатки от тех хлебов и чтобы не находившиеся при совершении чуда могли узнать, что оно было” (Злат.). На вопрос, откуда взялись эти “короба” (κόφινοι), отвечают, что они были обыкновенной принадлежностью иудеев. (Это были совсем небольшие плетеные коробочки для хранения кошерной (святой) пищи и их имел каждый путешествующий иудей. Прим ред.) О них говорит даже Ювенал Сат. 3:14 (judaeis, quorum cophinus foenumque supellet) и 6:542. Иудеи часто пользовались ими во время путешествий. В настоящем случае, впрочем, “коробов,” по-видимому, было немного сравнительно с числом собравшихся. То, что в них было взято, было, вероятно, израсходовано на пути, и “короба” были уже пусты. Так как число коробов — 12, то, может быть, они принадлежали только апостолам
 Источник: Толковая Библия.