Жил на свете круглый кот, Круглым был он круглый год:
Сон в летнюю ночь
https://psv4.userapi.com/s/v1/d2/ltC9DBRB6Az64VMGD...etody_dizayn_230306_124822.pdf
Есть такой певец Ярослав Дронов (выступает под псевдонимом «Шаман»), который поёт, что он – русский. Аргументирует это тем, что «он идёт до конца» и «его кровь – от отца». А у меня есть хороший знакомый Семён Кудрявцев, который изучает Россию и русских через призму… иностранных писателей. Вот я и решил с ним пообщаться по поводу того, что (с их точки зрения) значит быть русским. Правда, предварительно кое-что почитал на эту тему, чтобы не выглядеть полным профаном.
- Семён, расскажи, когда и как ты начал исследовать произведения зарубежных авторов через призму их отношения к России и русским?
- Этот вопрос, как и сама наша тема, имеет глубокие корни в моей биографии. Началось это не с систематического исследования, а с парадокса, который невозможно было обойти. Я занимался творчеством Фёдора Достоевского и, в частности, его знаменитой «Речью о Пушкине» 1880 года. В ней он произносит провидческую фразу о всемирной отзывчивости русского человека.
И тогда возник встречный вопрос: а как сами «другие народы» через своих писателей отзывались о русских? Как они нас видели и перевоплощали в свои тексты? Это был диалог, в котором я услышал только одну сторону. Мне захотелось услышать вторую.
Первой книгой, которая задала метод, стало произведение Астольфа де Кюстина. Я прочел его не как исторический документ, а как фундаментальный литературный текст. Его «Россия в 1839 году» – это не столько описание реальности, сколько мощная мифопоэтическая машина. Де Кюстин задал тон на столетие вперёд. Для него «быть русским» в имперский период означало существовать в фундаментальном противоречии. С одной стороны, он отмечал личное обаяние, живость ума, гостеприимство. С другой – видел, как эта личность тонет в «море тирании». Его ключевой тезис: в России нет граждан, есть лишь подданные. Быть русским, по Кюстину, – значит усвоить двойную мораль: искренность в частной жизни и автоматическую ложь в публичной сфере, перед лицом власти. Он писал, что русский человек «всегда носит в себе две души: одну для себя, другую – для государя». Это диагноз: разорванное сознание как национальная черта.
- Но почти сразу после него приезжал Александр Дюма-отец. Он, кажется, видел всё в ином свете?
- Совершенно верно. Дюма – антипод де Кюстина. Если де Кюстин искал систему, Дюма искал поэзию. Для него «быть русским» означало принадлежать к эпическому, щедрому, хлебосольному миру, близкому к природе. Его восхищали масштабы: гигантские расстояния, необъятные реки, невероятные пиры. Он зафиксировал другой архетип – русского как гомерического героя, живого, страстного, склонного к крайностям в веселье и печали. Но важно: Дюма мало интересовала политика. Он увидел «народ-богатырь», пропустив «народ-страдалец» де Кюстина. Вместе они создают бинарность, которая будет преследовать все последующие описания.
- Так, давай перейдём в XX век. Насколько я знаю, Герберт Уэллс не только приезжал в СССР, но даже встречался с Лениным (в сети даже есть их совместное фото) и застал рождение нового общества. Изменился ли, на его взгляд, русский человек после революции?
- Уэллс был потрясен контрастом между страшной разрухой Гражданской войны («Россия во мгле») и фантастической энергией строительства «нового мира». Он как инженер и футуролог уловил главное: для русского человека 1920-х «быть русским» стало означать «быть советским» – то есть участником грандиозного социального эксперимента. Он увидел не просто нацию, а человеческий материал для утопии. Его знаменитая характеристика Ленина как «кремлёвского мечтателя» может быть распространена на всех: русский, по его наблюдениям, оказался способен на фанатичную веру в проект, противоречащий очевидным лишениям. Это взгляд на русских как на народ уже не религиозный, а научно-социалистический.
«Blue Canary» («Голубая канарейка») — итальянская песня, написанная Винсентом (Винсом) Фьорино в 1953 году для голливудской актрисы и певицы Дины Шор.
Изначально текст был англоязычным, но при переложении на другие языки он трансформировался. Англоязычный оригинал был оптимистичным: канарейка грустила о кенаре, а в мажорной части певец убеждал её, что возлюбленный скоро прилетит и всё будет хорошо. Автор италоязычного текста никаких надежд для канарейки не оставил: «Грустная канарейка ждёт напрасно, что вернётся в гнездо тот, кто ушёл далеко».
В СССР песня стала популярной в начале 60-х годов прошлого века благодаря пластинке «Вокруг света», изданной фирмой «Мелодия». Второго пика популярности песня достигла при создании номера Театром Вячеслава Полунина «Лицедеи» (создатель номера — Роберт Городецкий).
Название песни не имеет отношения к цвету птицы, так как голубых канареек в природе не существует. Слово «blue» в названии используется в значении «грусть».
Дина Шор - «Голубая канарейка» (1953)
![]()
Неоновые вывески и подсветки становятся всё более популярными в дизайне интерьеров и экстерьеров. Они создают яркий и запоминающийся визуальный эффект, который привлекает внимание и создаёт атмосферу. В этой статье мы рассмотрим основные виды неона и дадим рекомендации по их монтажу.

Пётр I — одна из ключевых фигур в мировой истории. Его неукротимая энергия, ясный ум, невероятное упорство, трудолюбие и жесткий принципиальный характер позволили ему полностью поменять общественное устройство Российской Империи. Его путь был тернист — его ждали не только победы и успех, но и поражения, разочарования, ошибки и предательство самых близких людей.



|
Зоопсихолог, занимающийся изучением лисиц, спасает жизнь странной аутичной девушки Дины, но становится подозреваемым в деле об убийстве ее подруги. Он вынужден начать самостоятельное расследование, а для этого наладить контакт с дикаркой Диной, далекой от социальных норм и ограничений. Постепенно он выясняет, что в округе уже более 20 лет пропадают девочки-подростки, и только Дина может дать ключи к поимке преступника, который также является ее родным отцом.

Об актуализации истории – обозреватель «Абзаца» Дмитрий Попов .
С Днем народного единства, который мы отмечаем 4 ноября вот уже 20 лет, поначалу было, если уж честно, как в песне Цоя: «всё на месте, да что-то не так». За последние годы, однако, многое изменилось. Праздник обрел глубинный смысл.
Старшие поколения прекрасно помнят присказку «день 7 ноября – красный день календаря». Мы праздновали годовщину Великой Октябрьской социалистической революции. В Белоруссии, кстати, празднуют до сих пор.
А вот нашим пришедшим к власти младореформаторам он был как кость в горле. Поэтому указом Ельцина в 1996 году название праздника «в целях смягчения противостояния и примирения различных слоев российского общества» было изменено на День согласия и примирения.
В самом конце 2004-го федеральным законом был провозглашен новый праздник – отмечаемый 4 ноября День народного единства. Установили его в честь победы над поляками в 1612 году и окончания Смутного времени. Он стал выходным днем, и в 2005-м его впервые отметили.
Выходной – это, конечно, хорошо, кто же откажется. Но вот подвиг Минина и Пожарского, победа над поляками в XVII веке как символ единения народа в веке XXI – все это заходило поначалу не очень. Умом понятно, но чувств никаких.
За разъяснения брались многие лидеры общественного мнения.
Выступал по этому поводу и Владимир Путин. В 2007-м он говорил так: «Тогда, в далеком 1612 году, здесь, под стенами Кремля, была одержана не только победа над иноземными захватчиками: благодаря единению многонационального народа России был положен предел многолетней смуте и внутренним распрям».
Будущий патриарх, а тогда митрополит Кирилл (кстати, инициатор установления праздника) считал, что события 1612 года – это предостережение против заимствования чужого модернизационного опыта за счет утраты своего государственного суверенитета.
За академичностью формулировок скрывалась довольно интересная, если утрировать и попытаться воспользоваться простым языком, картина.
Тогдашняя элита, Семибоярщина, продала Россию полякам. Минин и Пожарский сумели поднять и объединить народ, выгнали захватчиков, захватили Кремль и взяли власть, назначили новые выборы. Они вместе с князем Дмитрием Трубецким управляли русским государством до февраля 1613 года, когда Земский собор избрал царем Михаила Федоровича Романова.
Но все равно как-то не вязалось это с современностью, с опытом тех поколений, который был перед глазами. Остатки «древней высокоразвитой цивилизации», СССР – вот они, мы их успешно проедаем. Поэтому 7 ноября – понятный праздник. Победа над внешним врагом – 9 Мая. Величайший день, без тени сомнения. А тут – ну какого еще единства день?
И все же первые проблески чувств 4 ноября случились. В 2014 году. На волне воодушевления от Русской весны, от возвращения Крыма в родную гавань. Общество почувствовало себя народом великой страны. Ощутило единство.
А с началом СВО сухая форма праздника народного единства стала наполняться живым содержанием.
Мы ведь действительно сплотились, понимая, что конфликт на Украине – это не про территории. Это результат стратегии наших противников, направленной на уничтожение России. Мы либо будем едины, либо нас сотрут с карты мира.
СВО высветила и внутреннюю смуту: иноагентов, прозападные элиты, коррупционеров, тащивших на Запад наворованное здесь. И, как и в XVII веке, началось изгнание внутренних врагов из власти, СМИ, общества, исход их из России.
Эти проживаемые здесь и сейчас исторические параллели просто не могли не наполнить День народного единства смыслом. Точнее, вдохнуть жизнь в формально заложенный в него смысл.
https://absatz.media/author/128206-dmitrij-popov