[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[242x699]
[307x478]
[412x600]



Альфонс Муха. Лучшие произведения
Альфонс Муха
Альфонс Муха (набор из 36 открыток)
Коллекционные игральные карты "Альфонс Мария Муха", 54 листа
Путеводитель коллекционера. Модерн
Модерн. Лучшие произведения
Модерн в России
Стиль модерн (подарочное издание)
Все рубрики блога "Прекрасная эпоха модерна"
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[255x699]
[300x177]
[240x363]
[396x600]
[437x699]
Книги по теме
(чтобы посмотреть описание книги, кликните по картинке)
Рекламный плакат в России. 1900-1920-е
Русский плакат / Classic Russian Posters
Материнство и детство в русском плакате
Москва в плакате (в 2 книгах)
Язык любви: Любовная открытка XX века (не обращайте внимания на дурацкий дизайн обложки)
Санкт-Петербургская губерния в почтовых открытках конца XIX - начала XX века
Русский город на почтовой открытке конца XIX - начала XX века
Русская усадьба в старинной открытке
Все рубрики блога "Прекрасная эпоха модерна"
La_belle_epoque
[600x395]
[563x699]
[630x630]



Альфонс Муха. Лучшие произведения
Альфонс Муха
Альфонс Муха (набор из 36 открыток)
Коллекционные игральные карты "Альфонс Мария Муха", 54 листа
Путеводитель коллекционера. Модерн
Модерн. Лучшие произведения
Модерн в России
Стиль модерн (подарочное издание)
Все рубрики блога "Прекрасная эпоха модерна"
La_belle_epoque

[450x401]
Рекомендую:
(чтобы посмотреть описание книги, кликните по картинке)




Луис Комфорт Тиффани. Лучшие произведения
Альфонс Муха. Лучшие произведения
Модерн. Лучшие произведения
Ар деко. Лучшие произведения
[375x595]
Книги по теме
(чтобы посмотреть описание книги, кликните по картинке)
Рекламный плакат в России. 1900-1920-е
Русский плакат / Classic Russian Posters
Материнство и детство в русском плакате
Москва в плакате (в 2 книгах)
[350x477]
Книги по теме
(чтобы посмотреть описание книги, кликните по картинке)
Орнамент стиля модерн
Орнамент стиля ар деко
Русские орнаменты
Орнамент всех времен и стилей
Школа рисования: Стили в искусстве. Орнаменты и декоративные мотивы
Буквенный орнамент и Искусство шрифта
Ажурные узоры и орнаменты. 250 образцов. От простых до самых сложных
Квилтинг и пэчворк. Большая книга лоскутного шитья. Мотивы, техники, орнаменты
Все рубрики блога "Прекрасная эпоха модерна"
La_belle_epoque
[246x362]
Книги по теме
(чтобы посмотреть описание книги, кликните по картинке)
Рекламный плакат в России. 1900-1920-е
Русский плакат / Classic Russian Posters
Материнство и детство в русском плакате
Москва в плакате (в 2 книгах)
Язык любви: Любовная открытка XX века (не обращайте внимания на дурацкий дизайн обложки)
Санкт-Петербургская губерния в почтовых открытках конца XIX - начала XX века
Русский город на почтовой открытке конца XIX - начала XX века
Русская усадьба в старинной открытке
Все рубрики блога "Прекрасная эпоха модерна"
La_belle_epoque
Цитата поста
michletistka
«Конец века это не просто хронологическое понятие - это определенное самосознание и самоощущение. Конец века обязан себя воспринимать как нечто пресыщенное, усталое и изощренное. Конец века обязан подводить черту под всем предыдущим развитием столетия».
Эта цитата из А.В. Ипполитова наводит на странные раздумья. Если конец века – сродни болезни, то, как у всякой болезни, должно обнаружить его исток и причину заражения.
Модерн – стиль конца XIX столетия, причудливый и болезненный, противоречивый при всей своей чистоте и ясности линий. Была ли это удачная прививка Востока к Западу? Или странное воспаление Западной культуры перед эпохой вырождения? Или модерн это случайное стилистически оформившееся единство совершенно различных, несовместимых по содержанию, идеалов стремительно распадающейся перед Первой мировой Европы?
Как бы то ни было, многое в тот период наивысшего расцвета колониализма приходило на Запад «Ex oriente».
Открытие Японии в 60-х годах XIX века познакомило европейских эстетов с легкостью и простотой японских интерьеров, с трогательным натурализмом цветочных гравюр и чарующими прелестями «укие-э».
1. К.Хокусай. Водяные цветы
2. В.Ван-Гог. Лилии
Увлечение восточной экзотикой изменило традиционный для европейских «романтических» интерьеров историзм, с тяжелыми готическими шкафами и необъятными «вольтеровскими» креслами.
В далеком от Японии Глазго возникло ателье, где Чарльз Ренни Макинтош и его супруга Маргарет Макдональд создавали из грубых раскрашенных деревянных досок изящнейшие конструкции, которые при всей внешней простоте потрясают воображение своим совершенством.
Цитата поста
michletistka
Сильное влияние японского искусства испытал английский художник и дизайнер Дж. Уистлер.
В своей живописи Уистлер нередко прибегал к плоскостному орнаментальному мотиву цветочных композиций, графически-четко выделял фигуры на расплывчатом фоне, использовал лишенные глубины силуэты, таинственно рассеивающиеся в потоке света.
7. Дж. Уистлер. Симфония в белом №2. Юная белая девушка.
[500x763]
И хотя современные искусствоведы спорят, отнести ли его к «импрессионистам» или к родоначальникам «ар нуво», именно Уистлер ввел в Англии моду на новый интерьер, лишенный традиционной тяжеловесности и ориентированный на эстетскую «мифологию».
В 1876-1877 годах Уистлер работает над оформлением «Павлиньей комнаты» в доме Ф. Лиланда (проект архитектора Т. Джекилла). Он возводит вдоль стен деревянный каркас-решетку с ассиметричными ячейками, которые служат подставками для фарфора и одновременно отсылают к дальневосточному искусству. Мотив павлиньих перьев, монохромные настенные панно и изображение женщины в кимоно, с японскими веерами, превращал интерьер в прихотливую коллекцию путешественника, собирателя редкостей. Шкатулка вырастала до размера комнаты, ширма – превращалась в стену.
[429x635]Составить бюджет семьи, опираясь на реальные доходы, а не на многочисленные потребности и соблазны, что окружают человека со всех сторон, - дело весьма сложное. Как заставить себя отказаться от многого во имя необходимого?
Эту трудную дилемму попробовал решить в 1890-м году журнал "Наука и жизнь" в своем практическом приложении "Дело". Он преподнес читателям наглядный урок: очень точно и скрупулезно представил бюджет семейства скромного чиновника.
Статья опубликована без указания ее автора. Однако в годовом оглавлении журнала помещалось примечание: "Все статьи, переводы, извлечения, компиляции и пр. без обозначения подписи принадлежат редактору". А редактором тогда был М.Н. Глубоковский. Поэтому вероятнее всего - эту статью написал именно он.
Практическое наставление родителям для выдачи замуж дочерей, а невестам - для выхода замуж
Всем известно, что в настоящее время выдать свою дочь замуж составляет буквально подвиг для родителей, ибо женихи бегают от невест как от огня, предпочитая холостую жизнь. В то же время число несчастных старых дев с каждым годом все более увеличивается, так же как незаконнорожденных и преступлений...
В чем причина этого и нельзя ли хоть отчасти помочь горю? Можно, но чтобы лечить болезнь, прежде всего надо поставить точный диагноз. С него и начнем. Я уверен, что не только родители, но и барышни-невесты не без пользы для себя прочтут нижеследующие строки.
История не была. Она — есть.
Уильям Фолкнер, писатель
Мудрость и глупость наших государственных деятелей — это почти отражение нашей собственной мудрости и глупости, мудрость и глупость одного поколения не обязательно такая же, как у следующего. Чтобы понять людей ... года, нам нужно понять ценности ... года, и, исходя из этих ценностей, судить об их делах.
Джеймс Джолл, историк
История не терпит оптимизма и не должна в происшествиях искать доказательств, что все делается к лучшему.
Николай Карамзин, историк
XIX век был одним из величайших веков в истории человечества: одним из самых творческих и, уж конечно, самым гуманным и самым свободным...
Утвердившись в хозяйстве ... свобода распространяется быстро на все сферы: политику, быт, семью, воспитание, гигиену, общественную мораль. Всюду ограничивается ... значение норм, авторитетов, принуждения, порядка. Общей предпосылкой становится оптимистический взгляд: свободная борьба стихий в личности и обществе сама по себе приводит к гармонии...
Всеобщее счастье должно было родиться из борьбы всех против всех.
Георгий Федотов, философ, историк
Без этой фигуры представить себе русскую литературу самого конца прошлого и первой половины нынешнего века — невозможно.
[284x430]
Зинаиду Гиппиус можно было любить и можно было едва ли не презирать, относиться к ней уважительно и с пренебрежением, но нельзя было закрыть глаза и сделать вид, что ее нет в литературе. Поэт, прозаик, авторитетный критик, душа многих общественных предприятий, непосредственно влиявших на литературу, она и сама не могла представить себя вне литературной и общественной жизни. Ее острый ум и блистательные беседы заставляли собеседников изощрять свои не только литературные, но и духовные способности, тренировать интеллект, оттачивать аргументацию в спорах. Само присутствие Гиппиус в литературе требовало от современников высвобождать те смыслы, которые были глубоко заложены в память и сознание. Гиппиус и Блок, Гиппиус и Брюсов, Гиппиус и Андрей Белый, Гиппиус и Горький — этот ряд можно длить и длить, но для серьезного разговора обо всех подобных темах надо прежде всего знать тексты Гиппиус — стихи, прозу, критику, дневники, письма, политические статьи...
Книга, которую получает сегодня читатель,— одна из первых, если не вообще первая на территории России после 1918 года. Тогда в холодном, голодном и темном Петрограде Гиппиус издала сборник, характерно названный «Последние стихи». Они были последними потому, что писались в последние дни мира, который она могла ненавидеть, но вне которого жизни себе не представляла. Ее пророчества о революции были всегда сугубо утопичными, и потому реальность той России, которая открылась ее глазам в конце 1917, в 1918 и 1919 годах (из [5] Петрограда она вместе с мужем Д. С. Мережковским и ближайшим другом Д. В. Философовым уехала 24 декабря 1919 года), не просто ужаснула ее, но вызвала почти невероятное для нас ощущение — ощущение скуки: «Даже в землетрясении, в гибели и несчастии совсем внешнем, больше жизни и больше смысла, чем в самой гуще ныне происходящего, — только начинающего свой круг, быть может»1. В революции ее ужаснула безличность массы, полностью подчиненной организующей воле сверху. В отличие от Блока, Белого, Ходасевича, многих молодых русских писателей того времени, она решительно отказывала революции в стихийном характере, в свободной воле людей, ее составляющих (и здесь она парадоксальным образом совпала с более поздней сталинской концепцией революции как подчинения стихийной силы нерушимой железной воле партии). Россия этого времени представлялась ей парализованной страной, которой управляет кучка трусливых, но могущественных вождей, опирающихся на жестокую вненациональную силу (в дневнике эта сила конкретизирована как латышские, башкирские и китайские волки). В отечестве уже не остается ничего дорогого ее столь неуспокоенному сознанию, направленному на выявление духовных возможностей человека.
Через весь роман “12 стульев” – один из величайших, тончайших, точнейших шедевров российской словесности – идет сладостный лейтмотив: планы отца Федора по поводу заводика в Самаре.
“Мечтал отец Востриков о собственном свечном заводе. Терзаемый видением больших заводских барабанов, наматывающих толстые восковые канаты, отец Федор изобретал различные проекты, осуществление которых должно было доставить ему основной и оборотный капиталы для покупки давно присмотренного в Самаре заводика”.
И далее, в письме своей супруге: “Но ничего, матушка, Бог даст, и в Москву вместе съездим. Посмотришь тогда – совсем западноевропейский город. А потом заживем в Самаре, возле своего заводика”.
И в очередном послании: “Побываем всюду, а потом осядем по-хорошему в Самаре, подле своего заводика, и наливочку будем распивать”.
И кульминация темы Федора Вострикова: “Цель всей жизни была достигнута. Свечной заводик в Самаре сам лез в руки. Бриллианты сыпались в карманы, как семечки.
А затем – крушение надежды. Заводик был настолько дорог отцу Федору, что без него разумное существование было бессмысленно. Священник спятил.
Кстати, и сам Остап Бендер, представляясь Коробейникову, на вопрос “чем занимаетесь?” ответствовал:
– Свободная профессия. Собственная мясохладобойня на артельных началах в Самаре.
Чем же запала в души Ильфа и Петрова именно Самара? Может быть, тем, с каким уютом расположился под высоким берегом пивной Жигулевский завод.
Самарский пивоваренный завод (Жигулёвский пивзавод) - ОАО "Жигулёвское пиво", Волжский пр., 4
Подданный Его Императорского Величества
[259x300]
В 1880 году в Самаре появился Альфред Филиппович Вакано, “законный сын дворянина Филиппа Вакано, директора королевского Венгерского межевания”, и его супруга Анна, дочь “Иоанна Пернич, вице-директора продуктов императорского королевского горнозаводства и домовладельца”.
Альфред Филиппович на вид был абсолютным западноевропейским иностранцем. Аккуратный, спортивный, волосы зачесаны назад, какой-то удивленный взгляд. Дескать, и как это вы тут живете, а?
Впрочем, фон Вакано владел русским языком. И это обстоятельство позволило ему в том же 1880 году подать в самарскую управу следующее прошение: “Желая устроить в Самаре большой по стоимости и операциям паровой каменный пивоваренный завод, имею честь просить городскую управу для постройки означенного завода дать мне в арендное содержание место, указанное на выкопировке из плана”.
В то время так дела не делались. Во-первых, очень уж нескромно выглядело заявление Вакано. Что значит большой по стоимости и по операциям? Просто Рокфеллер какой-то.
Во-вторых, на этом месте уже действовал пивной завод. Вакано же намеревался снести все постройки и поставить новые.
В-третьих, незнакомый иностранец обещал платить в два раза больше, чем тогдашний арендатор того самого завода господин Шабаев.
В-четвертых, всех обескуражил пункт прошения, касающийся срока действия аренды. Вакано требовал 99 лет, а ежели по истечении этого срока власти города не пожелают продлевать аренду, фон Вакано оставлял за собой право “снести возведенные им постройки в течение шести месяцев по окончании срока аренды”.
Когда Альфред Филиппович прибыл в Самару, ему было 34 года. 34 плюс 99? Было от чего чиновникам прийти в смятение.