[показать]
"Нельзя русского интеллигента заставить полюбить свою страну - власть он ненавидит, народ презирает и боится, женщины его мучат, природа раздражает, богатым он завидует, бедным он хуй в форточку показывает, от сильных он бегает, к слабым пристает... " (с)
Не зову я иначе творчество,
Как с почтением, Ваше высочество!
Что-то царственно скрыто в творце,
Как суть жизни хранится в яйце!
Он торопит и руку и мысль,
Ну а время твердит: "Поразмысль".
Пусть побродит идея, созреет,
Отогреется, переболеет.
Лишь потом постучит - отвори.
Вот тогда помолись и твори!
Если ты хочешь понравиться людям,
обращайся к чувствам, умей ослепить взгляды,
усладить и смягчить слух, привлечь сердце.
И пусть тогда разум их попробует что-нибудь сделать тебе во вред.
Филипп Дормер Стенхоп Честерфилд
Общественное мнение торжествует там, где дремлет мысль.
Оскар Уайльд
Внешность обманчива, поэтому так много непохожих на себя.(с)
Чем ленивее человек, тем больше его труд похож на подвиг.(с)
Я никогда не лгу, ибо не знаю всей правды.(с)
Всеобщее признание — это значит, что тебя признали и дураки.(с)
в отношениях нужно уметь выражать свои чувства - это первый шаг к умению их контролировать. это реализация человеком собственной индивидуальности. так же эмоциональные реакции безошибочно указывают на то, как человек на самом деле относится к тому, что происходит с ним и вокруг него. и является основной формой осознания своей индивидуальности.
Не осталось ни сил ни ощущения боли
Тоской изъедена душа как личинками моли
Все катится в пропасть причем уже не в первый раз
И равен нулю смысл дружеских фраз
Все кому-то подарено потеряно продано
И сердце кровью облитое за ужином подано
Осталась только грязь на дне карманов одежды
И какое-то чувство что-то вроде надежды
Она слышит шаги они все тише и тише
Он снова стал журавлем и будет жить где-то выше
Она его не ждет она простила и плачет
А тупая подруга ее надеждой дурачит
Время тихо уходит и наивная ложь
К запястью левой руки примеряет свой нож
Надежда была и осталась напрасной
Она капает на пол липкой жидкостью красной
Ты изначально один но даже если есть друг
Он не увидит всех бед на ладони твоих рук
Он за тебя не станет смелым если ты оторопел
И за тебя сказать не сможет то что ты сказать хотел
Он может только помочь если что-то не так
Когда глаза твои застелет безысходности мрак
Когда слезы ровно делят на три части лицо
И не осталось надежды на себя самого
Надежда самообман но это все что у нас есть
Она ходит по рукам продавая свою честь
Эта лживая тварь пыль пускает в глаза
Исчезая в тот момент когда она так нужна
Она будет уходить и возвращаться много раз
Всегда держа на расстоянии заветный алмаз
Я без надежды убит тоской навылет прострелен
Потому что я надеялся а не был уверен
Дельфин
Когда зажигаются звезды в небе ночном,
Память непрошенным гостем входит в мой дом,
Тихо войдет, свечи зажжет,
Музыку включит и беседу начнет.
В эту минуту твои оживают глаза,
В них, как прежде, невольно таится слеза,
Смотрят с надеждой, смотрят любя,
Вот и опять я с тобою и без тебя...
Я приглашу на танец Память,
И мы закружимся вдвоем,
И вместе с нами, вместе с нами
Помолодеет старый дом.
Hу а когда погаснут свечи
И за окном рассвет вздохнет,
Произнесет:"До скорой встречи!"-
Мне тихо Память и уйдет.
Игорь Тальков
Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - кто-то хочет, чтобы они были?
Значит - кто-то называет эти плевочки
жемчужиной?
И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит -
чтоб обязательно была звезда! -
клянется -
не перенесет эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
"Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!"
Послушайте!
Ведь, если звезды
зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!
Владимир Маяковский, 1914
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
Иосиф Бродский, 1980