
[517x700]






Песенка о девочке Марусе, которой «ой, как худо в городе Тарусе», занимает в авторской песне какое-то непонятное место. За другими песнями, как правило, стоит физически осязаемый бард, которого можно (или, по крайней мере, можно было) увидеть, послушать, пощупать. За этой песенкой реального лица как бы нет и никогда не было. Ее всегда любили, всегда много пели, но – сами, между собой. И всегда удивляло, какая в ней загадочная интонация: то ль томленье, то ли шутка, то ли горькая беда…


[634x356]




Владимиру Нарбуту
Это — выжимки бессонниц,
Это — свеч кривых нагар,
Это — сотен белых звонниц
Первый утренний удар…
Это — теплый подоконник
Под черниговской луной,
Это — пчелы, это — донник,
Это — пыль, и мрак, и зной.
Анна Ахматова, «Про стихи», апрель 1940, Москва.


От других мне хвала — что зола.
От тебя и хула — похвала.
Анна Ахматова, 1931
Поэзия Серебряного века буквально окутана каким-то особым ореолом. Будь то футуристы, акмеисты или авангардисты, поэты того времени манят к себе и завораживают. Блок, Есенин, Гумилёв, Цветаева, Пастернак и… Ахматова!
Анна Ахматова писала о себе, что родилась в один год с Чарли Чаплином, «Крейцеровой сонатой» Толстого и Эйфелевой башней.
Она стала свидетелем смены эпох — пережила две мировые войны, революцию и блокаду Ленинграда.
Свое первое стихотворение Ахматова написала в 11 лет — с тех пор и до конца жизни она не переставала заниматься поэзией.
Ахматова сегодня всё так же актуальна, всё так же правдива, как и сто лет назад.
Вот так и живём — бежим, бежим, бежим, а в сердце всё то же, что и сто лет назад: волнение, любовь. И пока мы совсем эти понятия не позабыли, Ахматова будет жить.
К Ахматовой
Не за то ль, что сердце человечье
Высоко над злобой вознесла,
Что в края веселые далече
Из страны родимой не ушла,
Не за то ль, что песни ты слагала,
Нищете и кротости верна,
Что Господне имя повторяя,
Ты теперь глумленью предана?
Горе тем, кто в узеньком оконце
До утра лампаду не тушил,
Кто стихов чеканные червонцы
Не сменял на стертые гроши!
Елена Данько, 1 января 1926 года.

Широк и желт вечерний свет,
Нежна апрельская прохлада.
Ты опоздал на много лет,
Но все-таки тебе я рада.
Сюда ко мне поближе сядь,
Гляди веселыми глазами:
Вот эта синяя тетрадь –
С моими детскими стихами.
Прости, что я жила скорбя
И солнцу радовалась мало.
Прости, прости, что за тебя
Я слишком многих принимала.
Анна Ахматова, 1915


Из книги Фаины Раневской «Судьба-шлюха»:
...В Ташкенте она (Ахматова) звала меня часто гулять. Мы бродили по рынку, по старому городу. Ей нравился Ташкент, а за мной бежали дети и хором кричали:

























