Вспоминая о мотивах, которые привели ее в ополчение непризнанной Донецкой народной республики, Оля рассказала, что "последней точкой" для нее стала Одесса. Оля пошла в ополчение, "чтобы защищать свои земли". Из-за этого она даже рассталась с женихом.
Глядя на хрупкую девятнадцатилетнюю девушку Олю из украинской Горловки, ни за что не догадаешься, что перед тобой — уже опытный боец ополчения и авторитетный политрук. Гражданская война на востоке Украины поломала ей молодость, но Оля не выглядит несчастной, хотя и признается, что очень ждет, когда наступит мир.
Жених остался дома
"Последней точкой для меня стала Одесса (события 2 мая — ред.), когда людей стали заживо сжигать. Сжигают и радуются", — вспоминает Оля о мотивах, которые привели ее в ополчение непризнанной Донецкой народной республики. Впрочем, решение не было сиюминутным. "До этого были предпосылки, когда они с майдана кричали: мы весь юго-восток перережем. Меня тогда еще передернуло", — говорит она.
На тот момент у Оли было специфическое, да еще и для девушки ее возраста, хобби — стрельба в тире: "Занималась в тире, у нас были травматические "пээмчики" (пистолеты Макарова — ред.). С друзьями выезжали в посадку пострелять из пневматики". Этого хватило, чтобы взять в руки оружие. "Но сборка-разборка, прицельная дальность — у меня этого не было. Не знала, что такое затвор, крышка, газоотвод, калибры. Все это с опытом пришло. Хотя иногда хочется забыть эту теорию и практику. Выкинуть камуфляж, забыть как страшный сон, не видеть, не слышать", — признается она. А забыть ей есть что.
Еще несколько месяцев назад Оля жила в родном Артемовске (соседний с Горловкой город — ред.) и училась в колледже самой мирной профессии — педагога-музыканта. Подрабатывала — сначала официантом, потом на мясокомбинате, потом продавцом-консультантом. "Доросла до старшего продавца-консультанта", — с гордостью говорит она.
А потом на землю Донбасса пришли те, кого здесь считают не освободителями, а оккупантами и врагами. Оля пошла в ополчение, "чтобы защищать свои земли, свой дом от этих уродов, которые жизни не дают никому". Из-за этого она даже рассталась с собственным женихом, который пытался убедить ее, что это не их война и лучше отсидеться в стороне.
"Мы едем, а у меня слезы из глаз"
"Они говорят, что не трогают мирных граждан, но я своими глазами видела доярок, которых пытали, разрезали им кожу между пальцами. Уж не знаю, что хотели узнать у этих простых женщин, может, кто в ополчение ушел и где ДНРовцы. Видела, как в Славянск в госпиталь привезли два обезглавленных тела ополченцев. Их даже опознать невозможно, чтобы матерям выслать похоронки — и такое было", — вспоминает девушка.
"Видела, как по Семеновке фосфор работал (в пригороде Славянска селе Семеновка украинская армия впервые применила зажигательные снаряды — ред.). Помню, мы попали на Семеновку, там страшное, жуткое зрелище, когда просто сидишь в машине, сделать ничего не можешь, потому что бомбят. С автоматом или СВД ты не побежишь на эти снаряды. А на тебя хлопцы, которые стояли на позициях, бегут и у них горят "комки" (камуфляжная одежда — ред.), и вода не спасает, земля не спасает. Фосфор разъедает все", — вспоминает Оля.
Сначала Оля была в Артемовске в "группе быстрого реагирования" — милиции ополченцев. "К нам приходили мирные жители, жаловались, что соседи дебоширят или обижают, или выделываются. Мы выезжали на место, разбирались", — вспоминает она. Но это было лишь начало ее карьеры.
"Потом меня взяли на сопровождение в Славянск — мы сопровождали бензовозы, которые везли бензин в Славянск, возили туда продовольствие, подкрепление. Много было "мяса" и "жести". Едешь по этой Семеновке, предохранитель снят, патрон в патроннике, палец держишь под курком и не знаешь, что в тебя полетит. Страшно безумно. Едешь, не знаешь, чего ждешь. Один раз ехали, буквально в 20 метрах от нас бомбанул снаряд. Мы утопили 190 километров в час", — рассказывает девушка.
"Хотелось бы побывать по всему Донбассу не в военное время. Но так получилось, что я побывала, в принципе, везде — и в Славгороде, и в Луганске, увидела красивые места. В том числе те, которые уже стерты с лица земли. Я была в Краснодоне (Луганская область — ред.), там разбомбили церковь. Мы едем, а у меня непроизвольно слезы из глаз. И тогда я решила, что просто так это сволочам с рук не сойдет, это все накажется. То, что они делают — это не по воле Божьей делается, все это неправильно. Дети, старики — они тут ни при чем, чтобы страдать", — рассуждает Ольга.
Новое страшное чувство
А вскоре ей пришлось покинуть родной дом.
"Я сопровождала автобус с беженцами на Россию. Забирали людей с Николаевки, с Северска (города Славянского района — ред.), со Славянска беженцев, направляли на Россию. На одном сопровождении мы едем, на границе мне звонят, прям возле полосочки (контрольно-разделительная полоса на границе — ред.). Помню ярко этот момент. Мои хлопцы говорят: "Артемовск сдан, возле горисполкома стоят четыре БТРа. На
Читать далее...