[показать]

Я не бегу от людей: как раз даль, извечная даль, пролегающая между человеком и человеком, гонит меня в одиночество.
 
Мы поступаем наяву так же, как и во сне: мы выдумываем себе человека, с которым вступаем в общение...
 
Остерегайся мелких людей! Перед тобою чувствуют они себя мелкими, и их низость разгорается против тебя...
 
Поверхностные люди всегда должны лгать, так как они лишены содержания.
 
А самым опасным врагом, будешь всегда ты сам; ты сам подстерегаешь себя повсюду.
  
"Это не нравится мне". – Почему? – "Я не дорос до этого". – Ответил ли так когда-нибудь хоть один человек?
 
Обезьяны слишком хороши, чтобы человек мог произойти от них.
 
Говорят «тело», а думают о том, что ниже тела...
   
Когда сто человек стоят друг возле друга, каждый теряет свой рассудок и получает какой-то другой.
   
Если ты раб, то не можешь быть другом. Если тиран - не можешь иметь друзей.
 
Если друг причинит тебе зло, скажи так:
«Я прощаю тебе то, что сделал ты мне; но как простить зло, которое ты причинил себе?»
 
Если мы научимся больше радоваться, то так мы лучше всего разучимся обижать других.
 
Взгляните на верующих! Кто больше всего ненавистен им?
Разбивающий скрижали их ценностей, разрушающий и преступающий, но он и есть созидающий.
 
Вы еще не искали себя, когда обрели меня.
Так бывает со всеми верующими; и потому так мало значит всякая вера.
 
Мистические объяснения считаются глубокими. Истина в том, что они даже и не поверхностны.
 
В мире недостаточно любви, чтобы её можно было расточать воображаемым существам.
 
Был только один христианин...
   
«Возлюби ближнего своего» - это значит прежде всего: «Оставь ближнего своего в покое!»
   
Я люблю храбрых: но недостаточно быть рубакой, нужно еще знать, кого рубить!
И часто больше храбрости в том, чтобы удержаться и пройти мимо: и сохранить себя тем самым для более достойного врага!
 
Многое, что у одного народа называлось добром, у другого называлось глумлением и позором.
Многое, что здесь называлось злом, там украшалось пурпурной мантией почести…
Поистине, люди дали себе всё добро и всё зло своё…
   
Философия открывает человеку убежище, куда не проникает никакая тирания,
долину внутреннего мира, лабиринт сердца, и это раздражает тиранов.
 
Эту жизнь должен будешь ты прожить еще раз и еще бесчисленное количество раз;
каждая боль и каждое удовольствие, каждая мысль и каждый вздох заново вернутся к тебе...
Вечные песочные часы бытия переворачиваются все снова и снова - и ты вместе с ними, песчинка из песка!
   
Ницше
   

[показать] 
Глупость нашей природы проявляется главным образом в трех формах: в виде честолюбия, тщеславия и гордости.
Самый дешевый вид гордости - гордость национальная.
Ибо кто ею одержим, обнаруживает этим отсутствие в себе каких-либо индивидуальных качеств,
которыми он мог бы гордиться, иначе ему незачем было бы хвататься за то, что у него общее с миллионами.
У кого есть выдающиеся личные достоинства, тот, напротив,
всего яснее видит недостатки собственной нации, так как они постоянно у него на глазах.
Но убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться,
хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит;
он готов с чувством умиления защищать все ее недостатки и глупости...
Индивидуальность же стоит далеко выше национальности и заслуживает в тысячу раз больше внимания.
Вообще за национальным характером, так как в нем отражается толпа, нельзя по совести признать много хорошего.
У толпы есть глаза и уши, но крайне мало рассудка.
Скорее дело здесь только в том, что человеческая ограниченность, извращенность и порочность
принимают в разных странах разные формы, которые и именуются национальным характером.
Когда опротивеет один, мы начинаем расхваливать другой, пока и его не постигнет та же участь.
Каждая нация насмехается над другими, и все они в одинаковой мере правы. 
    
Шопенгауэр
   

Благая Весть.

[показать] 
Монтень
 
Первый признак порчи общественных нравов - это исчезновение правды, ибо правдивость лежит в основе всякой добродетели.
 
Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным.
Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе... они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.
 
Почему люди следуют за большинством? Потому ли, что оно право? Нет, потому что оно сильно.
Почему люди следуют стародавним законам? Потому что они здравы? Нет, потому что они общеприняты.
 
Простой народ не в силах судить о вещах на основании их самих и легко поддается влияниям и видимости.
Массе свойственны глупость и легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно, завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная  познать подлинную суть вещей.
 
В основе того великого разрушения, каким является война, часто лежит прихоть одного человека.
Войны нередко ведутся из-за какой-нибудь причиненной ему обиды, либо ради его удовлетворения, либо из-за какой-нибудь семейной распри, то есть по причинам, не стоящим выеденного яйца.
 
Те, кто советует своим государям быть недоверчивыми и подозрительными, потому что этого якобы требуют соображения безопасности, советуют им идти навстречу своему позору и гибели.
 
Показав образец своего вероломства, монарх сразу нарушает добрые отношения с другими монархами и теряет возможность вступать с ними в какие бы то ни было соглашения.
 
Служа государям, мало быть по-настоящему скрытным, надо быть еще и лжецом.
 
Стремление монархов возвеличиться в глазах окружающих, постоянно приковывать к себе внимание свидетельствует о том, что эти государи не ощущают по-настоящему, что именно они собой представляют.
 
Души императора и сапожника скроены на один и тот же манер.
 
И даже на самом высоком из земных престолов мы сидим - на своем заду.
 
Мне ненавистна всякая тирания - и в речах, и в поступках.
 
Судье вручается судебная власть не ради его блага, а ради блага того, кто ему подсуден.
Высшего назначают не ради его выгоды, а ради выгоды низшего.
 
Худшее обличье принимают вещи тогда, когда зло объявляется законным и облекается в мантию добродетели.
 
В общественных недугах поначалу еще можно разобрать, кто здоров, кто болен;
но когда болезнь затягивается, то она охватывает все тело, с головы до пят: ни один орган не остается незатронутым.
 
Надо не выигрывать битвы и завоевывать земли, а наводить порядок и устанавливать мир в обычных жизненных обстоятельствах.
Лучшее наше творение - жить согласно разуму. Все прочее - пустяки.
   

   

Мне хочется хороших новостей,
Я больше не могу читать плохие...
Хочу читать о счастье у людей,
О том, что стороной прошла стихия.

О том, что что-то там изобрели,
Но не для разрушений, а во благо.
И что лекарство важное нашли!
Что обрела хозяина дворняга!

Что брошенных детей на свете нет!
И стариков не оставляют тоже!
Что каждый и накормлен, и согрет,
И в мире доброта — всего дороже.

О том, что прекратили воевать
В один момент все страны на планете.
О том, что государству не плевать,
На то, какими будут наши дети.

О том, что научились дорожить
И добрым словом, и мгновеньем каждым!
О том, что непременно будем жить!
Что в мире нет ни голода, ни жажды.

А за окном июль всё зеленей,
но хочется рыдать, кричать истошно.
Я так хочу хороших новостей,
А то уж от плохих и правда тошно.

Ольга Гражданцева