Корреспондент "Комсомольской правды" Галина Сапожникова пытается понять, что происходит с головами и душами граждан Украины...
Не горечь на душе после украинской командировки. Изумление.
- Итак, у нас с вами война! - сурово говорит портье одного закарпатского отеля, зачем-то закрывая дверь номера изнутри.
- Эй, постойте - это у ВАС война. Гражданская! - вежливо возражаю я. И слышу в ответ:
- На востоке население воюет с Россией. Русские террористы захватили наши города и теперь стреляют по мирным людям, вся ваша шваль перелезла через границу и отбирает у жителей Донецка и Луганска кошельки и машины, вас самих скоро захватит Китай, поэтому вы решили захватить нас…
- С кем воюет восток Украины? - уточняю я, продвигаясь к лифту. И слышу в ответ:
- С русскими! Россия - настоящий агрессор! Забрала Крым! А сейчас там население сидит без воды и еды! Уже скоро назад в Украину запросятся!
В 4 утра, когда я сюда заехала, ничего этого не было - ни портье с военной выправкой, ни регистраторши, которая смотрит сейчас из-за стойки с подозрительным прищуром. Чувствуется, что про единственную на весь отель обладательницу российского паспорта уже доложено куда следует. Друзья, которые ждут меня в холле, посмотрев на это, заключают: уже вычислили, оставаться здесь небезопасно. Убить, конечно, не убьют, но нервы потрепать могут… За пару дней до моего приезда из Ужгорода выслали группу журналистов ВГТРК. Поэтому мы срочно уезжаем в Карпаты.
И я трясусь по дырявым дорогам, как в дурном боевике, убегая непонятно от чего. Вернее, понятно - от чужой дурости, замешенной на телепропаганде, которая наложена на общее наше советское кинопрошлое с обязательной охотой на диверсантов… От кого убегаю - от своих! Бывших сограждан, с которыми всего 23 года назад мы имели одинаковые паспорта.
Ночью, когда я сюда ехала и таксист тоже бормотал что-то про сплошных агентов ФСБ («Вот прямо идешь по городу и видишь: первый пошел, второй, третий...»), я сочла это за шутку.
Но потом точно этот же набор аргументов услышала еще несколько раз - от самой западной украинской границы до избирательного штаба Петра Порошенко. Люди не виноваты, они, как передатчики, просто ретранслируют то, что им сказал телевизор. Начинаешь разговаривать - вроде бы морок проходит, но ненадолго и не у всех. Один человек после общения со мной позвонил в СБУ. Другой выгнал меня из друзей в Фейсбуке. Третий в панике попросил уничтожить взятое интервью. Зато четвертого, отца двухлетней дочки, не служившего в армии ни дня, вроде бы удалось отговорить идти защищать родину на восточный фронт…
С ГОЛОВАМИ УКРАИНЦЕВ КТО-ТО РАБОТАЕТ ПО НОЧАМ
За те два месяца, что прошли с предыдущей моей украинской командировки, здесь многое изменилось. Во-первых, майдан: из кладбища, каким я увидела его в середине марта, он превратился в цирк, про который забыли хозяева, поэтому дрессировщики через каждый метр клянчат деньги на корм голодным животным. «Неполживые» киевляне, которые всю зиму носили сюда бутерброды, куда-то разом растворились - наверное, съехали на дачи. Остался стопроцентный люмпен-пролетариат. Примерно таким в здешней прессе изображают донецких - пьяные, дурно пахнущие люди без прошлого и будущего. Их откровенно жаль - и этого беззубого закарпатца, который, трясясь от ненависти, кричит: «Путин всех убил!», и одессита, у которого враги из Партии регионов будто бы сожгли родную хату, и длинноусого деда Тараса из Львова, лицо майдана, чья фотография обошла все обложки. Для него в его 74 года это романтическое приключение явно будет последним, поэтому он и хочет его продлить. А еще жалко народившихся здесь же декоративную крыску Дашку, собачку Майданку и песика Донбасика…Майдан не уходит, обещая ждать люстрации и стоять до победного. Но на самом деле большинству его обитателей идти просто некуда. Зараженные синдромом тюремного заключенного, они боятся выйти в мирную жизнь и уже не представляют себе, что нужно мыться, вставать на работу и самим зарабатывать на еду. Вонючее посмешище в центре украинской столицы...
Во-вторых, изменились люди. Теперь киевляне ходят исключительно в вышиванках, выглядит это как вызов, внезапно проснувшаяся, отчаянная, последняя любовь к родине. Говорят упреками: мы-де вам, россиянам, так верили, а вы отжали комнату и соблазнили хозяйку, пока хозяин лежал в больнице, и теперь у нас в сердце вечная заноза... Это про Крым, если кто не понял. То, что россияне жили с этой занозой все последние 60 лет, только тактично об этом не напоминали, в расчет не берется.
В-третьих, поражает отношение украинцев к войне. Где-то далеко, на востоке страны, гибнут люди, а в Киеве в это время пир во время чумы - распродажи, музыка, скидки… «Заберите из Донецка своих, и война закончится!» - убежденно говорит мне Жорж, он украинец вообще-то, но учился в Сорбонне и умеет говорить по-французски, поэтому его зовут Жорж, а так был бы просто Жорой. Он пьет шампанское, изящно отставляя пальчик, и морщится от вопроса: «Что ж вы своих
Читать далее...