Я думала, что это светлячок,
А пригляделась, оказалось – Ангел!
Он опустился на моё плечо,
Закрыл глаза и без движенья замер.

И я боялась вздрогнуть и моргнуть,
И даже чуть замедлила дыханье,
Чтоб только не встревожить, не вспугнуть
Такое нереальное созданье!

Прошло мгновенье – он открыл глаза,
Поправил златокудрое колечко
И тихо на прощанье мне сказал:
«Я за тебя замолвлю там словечко».

И улетел в раскрытое окно.
И лишь сквозняк чуть слышно хлопнул дверью.
А мне всё это показалось сном,
Но от чего-то так хотелось верить.

Я всматривалась долго в темноту,
Сквозь облаков прерывистые нити
И всё-таки увидела… звезду,
Он долетел, мой маленький Хранитель.
[300x75]

Это цитата сообщения tet369 Оригинальное сообщение

Вещи вызывающие мозговой глюк

 

[показать]

[показать]

Это цитата сообщения KIARA_BEILI Оригинальное сообщение

10 причин, по которым стоит присмотреться к облакам

  [717x477]

1. Облака – это величайшее бесплатное зрелище на Земле. Взглянуть вверх и порадовать взор не стоит ни гроша.

2. Облака никогда не остаются одними и теми же. Они никогда не бывают скучными, даже несмотря на существование серого осенне-зимнего облачного покрывала. Представьте себе музыкальный фрагмент с базовой темой. На ее основе композитор может построить множество вариаций и аранжировок. Точно также существуют несколько основных типов облаков, развивая и комбинируя которые, Природа сочиняет бесконечные небесные симфонии.

[показать]

Это цитата сообщения Amenika Оригинальное сообщение

Уход за кожей вокруг глаз

Кожа вокруг глаз очень тонкая и нежная. Именно с этой области обычно начинают образовываться мимические морщинки и она лучше всего выдает реальный возраст. Ухаживать за ней лучше начинать как можно раньше - с 20 лет.
[249x203]
Существует множество рецептов масок для кожи вокруг глаз и век с различными ингредиентами и для разных целей и возрастов.
ДАЛЕЕ...

Это цитата сообщения Liudmila_Sceglova Оригинальное сообщение

Здоровье -ИГЛА МОЖЕТ СПАСТИ ОТ ИНСУЛЬТА

Читать далее...

Андрей, я больше не буду! Я так не могу.
— А разве я тебе предлагаю? Просто спрашиваю, что ты будешь: эспрессо коньячок или чаек «Славутич»?
— А нельзя просто эспрессо, без коньячка?
— Роман, в этом скромном баре зала ожидания Луганского аэропорта не подают эспрессо отдельно от коньячка. Только вместе!
— А чаек отдельно от «Славутич»?
— Тоже нет.
—г Если вспомнить, сколько мы вчера в бане выпили этого самого «Славутич», мне становится плохо.
— Что ты как девочка?! Соглашайся на эспрессо-ко-ньячок, и все! Быстрее улетишь.
— Хорошо. Только чуть-чуть и эспрессо без коньяка.
— Ну конечно чуть-чуть. У тебя времени до вылета даже на пол-литра не осталось.
— Я серьезно, пить больше не буду.
Улыбчивая барменша налила нам кофе. Мы почти одновременно глотнули.
— Ром, спасибо, что приехал, я был очень рад знакомству с тобой. Передавай там всем от меня приветы. Скажи, что и на Украине у этой твоей телепередачи «Д2» тоже есть поклонники.
— Тебе спасибо. Приглашай еще, я с удовольствием прилечу, когда ты откроешь свой третий магазин.
— Да не вопрос, приглашу.
— Ух ты, это что за девочка такая зашла сюда к нам? У стойки регистрации билетов спиной к нам стояла
худенькая, изящно одетая девушка. В правой руке она держала небольшую сумочку для собаки. Собака в сумке так звонко лаяла, что все, кто был в зале, обратили на ее хозяйку внимание.
— Хороший способ привлечь внимание.
— Да, отличный.— Андрей отвечал мне, глядя на нее.— Я пойду познакомлюсь.
— Давай.— Я предпочел остаться наблюдателем. Девушка поставила штамп в свой билет и направилась
в нашу сторону.
— Вы к нам идете? — расплылся в радушной улыбке Андрей.
— Я иду к диванам,— приветливо ему в ответ улыбнулась она.
За то время, что она шла от стойки к диванам, я успел ее разглядеть: высокие белые сапоги на высокой шпильке, белая короткая шубка, длинные распущенные волосы, джинсы, плотно обтягивающие круглую попку. Фантастика! Боже, как она мне понравилась! Совершенно очевидно, она понравилась и Андрею тоже.
— Какой у вас красивый телефончик? — продолжал заигрывать Андрей.
— У вас тоже ничего.— Она легко отвечала, хотя не была похожа на любительницу завязывать новые знакомства.— Точно такой же, только цветом другой.
— Ну что вы, у вас намного лучше! Золотой! А у меня так, рабочая лошадка.— Собака продолжала разрываться в приступе агрессии.
— Какая у вас злая собачонка! — подключился я.
— Она просто очень любит меня и защищает.
— А мы подумали, что это просто способ привлечь внимание.— Я почувствовал, что она притягивает меня, мне сложно было отвести от нее взгляд. Каждый элемент ее одежды, каждую черточку ее лица, мне хотелось подробно запечатлеть в памяти. Смотреть на нее можно бесконечно! Это сложно выразить словами, но я впервые почувствовал разлившееся под сердцем тепло.
— А вы в Москву в гости летите? — взял я на себя инициативу.
— Нет, я там живу, а тут была в гостях у родителей.
— Не хотите эспрессо-коньячку? — спросил Андрей.— Тут он уж очень хорош.
— Нет, спасибо, мне кажется, еще рано для коньяка,— скромно улыбаясь, ответила девушка.
— А как вас зовут? поинтересовался я.
— Света.
— Я Андрей.
— Я Рома.— Как правило, после того как я представлялся, следовало: знаем. Но в этот раз этой фразы не последовало. Я был удивлен, потому что мне показалось, Света узнала меня.
— Не дадите мне номер вашего красивого телефончика? — продолжал напирать Андрей.
— Будет лучше, если я запишу ваш. Андрей продиктовал ей свой номер.
Мы ненавязчиво болтали и потихоньку цедили кофе. Я чувствовал, что влитый за двое суток алкоголь под действием кофе просыпался.
— Уважаемые пассажиры рейса 710 Луганск—Москва, просьба пройти на посадку.
— Вот и все,— начал прощаться Андрей.— Светочка, вы уж, пожалуйста, довезите моего приятеля до Москвы, а то он совершенно несамостоятельный.
— Хорошо,— с радостью согласилась она.
^Только вы поаккуратнее, он очень ценный груз. И еще, иногда на него нападают люди со странностями, громко орут и просят расписаться или сфотографироваться. Вы уж отгоняйте их, ладно?
— Я постараюсь.
Мы на прощание обнялись с Андреем. Света пожала ему руку.
— Я жду звонка,— на прощание сказал он ей.
— Я понимаю.
— Ну все, целую, обнимаю, счастливого полета и мягкой посадки.
— Спасибо. Пока.
Андрей бодрой, припрыгивающей походкой вышел из зала ожидания. Мы остались вдвоем. Помимо нас, конечно, существовали люди, которые тоже летели в Москву этим же рейсом, но ощущение было именно такое. Мы прошли турникет и вышли из зала на аэродром. Автобуса не было. Нас вели до самолета пешком.
— Мои родители будут очень удивлены,— улыбаясь, говорила она.
— Почему?
— Как почему? Зашла в зал одна, а выхожу уже с молодым человеком. Вообще-то я не очень часто знакомлюсь.
— Я тоже.
— А вот мои родители.— Она развернулась к аэровокзалу и помахала рукой маленьким человечкам в окнах аэропорта.
— Ух ты, а они тебя до сих пор провожают?
— Да. Всегда стоят до самого последнего момента и ждут, пока не взлетит самолет.
— Ну тогда и я помашу им Читать далее...

Как часто я представлял себе этот день: возвращение на «Д2»! Сколько раз за последнюю неделю прокручивал у себя в голове речь, которую хочу произнести. Возмущался, остывал, возмущался снова, приводил десятки аргументов, которые доказывали вину Оли.
Потом остывал, жалел, убеждал себя в обратном. Снова заводился, вспоминал: «Ты не сможешь меня обеспечить», «Мне не важно, где будешь жить ты. Я буду жить в Петербурге!», «Я сегодня не могу встретиться, у меня съемки», «Я занята, у меня фотосессия», «Я не могу приехать, не пускает шеф-редактор», «Я не могу сегодня приехать к тебе. Я в клубе», «Я не могу сегодня. Я с друзьями», «Я тебя уже не люблю так, как прежде», «Ты не мой парень, потому что ты не решаешь мои проблемы!», «Нам надо расстаться», «Я еду в.Таиланд с друзьями футболистами»... Эта история тянется уже полгода, и я только сейчас наконец-то решил официально с ней расстаться. Надо же, какой я терпеливый. Даже когда она кинула меня с контрактом, я по-прежнему не допускал мысли, что мы расстанемся. Я слушал разговоры про ее секс с Алексом и не верил, слышал ее голос в трубке и думал, что увижу — убью, но то, что мы расстанемся, даже не предполагал. Я до самого конца думал, что это все неправда, что меня обманывают, думал, что нас намеренно растягивают в разные стороны, чтобы поиграть на наших нервах. Я думал, что это происки редакторов, продюсеров, конкурентов. Я ей верил и каждый раз, после очередной ее выходки, находил оправдание и продолжал снова и снова ее защищать. Даже с Алексом я умудрился принять ее позицию, поверить, хотя то, что у них был секс,— очевидно. Наверное, все-таки любил.
Сейчас не сомневаюсь в том, что все ее слова про любовь — это очередное вранье. Мне наплевать на то, что она говорила о любви, плакала и пыталась взывать к рассудку. Не верю ни единому ее слову. За те два часа, что мы говорили, у меня даже жалости к ней не возникло. И меня не смущает, что я был с ней груб. Единственное чувство к ней, которое у меня еще копошится,— это обида. Мне действительно обидно, что такая красивая история любви оказалась мифом, пустышкой, в которую верил только я сам. Мне горько признаваться в том, что были правы те, кто говорил: «Они фальшивые! Они играют! Они не любят друг друга. Их отношения не более чем союз ради выигрыша!» Я всегда тут же записывал этих людей в категорию «враг». А на деле так и оказалось, любовь прошла так быстро, что даже обидно. Мне не дает покоя мысль, что я вкладывался в нее три года, старался, прививал ей семейные ценности, тянул, а в итоге получил пилюлю правды: «Ты нужен мне лишь в том случае, если решаешь мои проблемы... Сейчас ты не решаешь мои проблемы, а значит, ты не мой парень». Вот она, квинтэссенция. Я один в Москве, без друзей, без работы, без человеческого тепла, а она там, в телевизоре, и вместе с ней страна ищет трусы в квартире у Матраццо. Твою мать, я снова о ней думаю! На х...р все. Была любовь или нет — насрать! Этим мыслям жить еще не больше получаса. Когда уже это гребаное Лобное место?! Надо на что-то переключиться. Сколько я тут не был? Август... не, я ушел в конце августа, значит, август не считаем. Сентябрь, октябрь... сейчас март, шесть с половиной месяцев, почти семь. Долго! Это как раз тот срок, на который меня командировали. Забавно. Полгода жизни за периметром мне понадобилось, чтобы решиться сказать «Д2» и Бузовой «нет». Да уж, я писец какой решительный!
— Ром, надевай петличку,— проблеял администратор.
— Что, уже Лобное? -Да.
— Ну наконец-то! Я уж думал, что придется, как всегда, часов шесть ждать. А уже все на Лобном или только камеры начали ставить?
— Ставят камеры.
— Ясно. Минут сорок еще, наверное?
— Где-то так.
— Что ж так холодно у вас? В Москве намного теплее. Я в туфлях весенних в городе не мерзну, а тут прямо мороз какой-то.
—- Тут всегда так.
«Чьерт побьери», я волнуюсь! Я сильно волнуюсь! Надо поставить себе задачу. Я довожу до сознания зрителя факт нашего расставания с Олей. Зачем мне это нужно? Для того чтобы она больше не имела права поливать меня грязью. Еще для того, чтобы я мог свободно жить, без оглядки на шоу. Я хочу чувствовать себя свободным! Готов ли я к провокациям? Да, готов. Я ко всему готов, уже сотню раз прокрутил комбинации развития беседы на Лобном со всеми возможными вопросами ведущих. К чему все приведет: «Оля мы так и думали: Роман — подлец, но ты оставайся, слава богу, что у тебя есть мы — твоя семья, мы тебя защитим и поможем тебе построить новые отношения».
— Ром, все, пойдем.
— Куда?
— На Лобное. — Отлично.
Вот ворота спустя шесть с половиной месяцев снова распахнулись. Я опять иду по грунтовой дорожке. Волнуюсь. Меня ведет операторский кран, камера направлена мне прямо.в лицо. Я иду на нее, она медленно отлетает, показывая зрителю траекторию моего движения. Захожу на Лобное, спокойно со всеми здороваюсь. Никаких объятий. Оля хорошо выглядит. Жаль. Какое-то короткое розовое пальто, раньше я у нее такого не видел.
— Роман, привет.
— Привет, Ксюш.

— Мы ждали тебя не одного, думали, что Читать далее...

Я приехал на двадцать минут раньше назначенного времени. По иронии судьбы или, как всегда, по глупости, Оля выбрала японский ресторан. Я натянул косую улыбку: «С японской кухни все началось, ею же, наверное, и закончится». Открывший мне двери узбек в утепленном кимоно радушно поклонился, я ему ответил тем же. Чинно раскланявшись, я прошел навстречу менеджеру. Она меня узнала.
— Добрый день, Роман. Желаете выбрать столик?
— Конечно, желаю. Мне нужен столик подальше от возможных свидетелей и зевак, где можно тихо и спокойно отшлепать Ольгу Бузову по щекам.
Девушка улыбнулась.
— Вы знаете, у нас в ресторане запрещено шлепать Ольгу Бузову по щекам.
— А по каким местам у вас в ресторане разрешено шлепать Бузову?
— По всем, кроме щек.
— Хорошо, договорились. Тогда к выбору надо подойти еще более тщательно, потому что увесистые шлепки не по щекам будут чередоваться с руганью.
— Вы, Роман, надеюсь, не будете снимать очередную серию «Д2»?

— Ну что вы..— я посмотрел на табличку с именем,— ...Марина... Нет, конечно, мы просто будем есть, беседовать и драться.
— Прекрасно, тогда вам подойдет вот этот столик.— Марина показала рукой на стол. Он действительно подходил идеально: вдали от входа, в углу, с одной стороны его прикрывала опорная балка, с другой аквариум с декоративными рыбками, рядом вход в кухню, это может приглушать повышенный тон. Идеальнее места для публичной ссоры не найти — никто ничего не сможет снять, а звуки с кухни будут мешать греть уши.
— Идеально! Превосходно! Мариночка, спасибо огромное.
— Пожалуйста. Всегда рада помочь.
Я снял пальто, размотал шарф, сел. Не успел полистать меню, как раздался телефонный звонок. Это был продюсер.
— Алло.
— Роман Витиславович, привет.
— Здравствуйте, Николай Алексеевич.
— Я коротко о главном, долго и нудно о мелочах. Вопрос о твоих деньгах решен. Деньги в ближайшее время перечислят тебе на карту. Сколько там было, не помнишь?
— Два с половиной миллиона... точно сейчас не скажу, в договорах есть сумма полностью.
— Я понял.
— А подписывать бумаги?
— Ничего не надо подписывать. Мы твой долг можем провести по старому договору. В общем, неважно. Как только деньги придут на карту, обязательно скажи мне. Потому что сумма немаленькая, они обещали, и, если не сделают, будет скандал. Деньги должны прийти в промежутке между первым и десятым. Можно будет посмотреть где-то седьмого. Ты давно смотрел на карту?
— Вообще-то давно.

— Имей в виду, что, как только'получишь, перезвони и скажи, что все нормально. Это очень важно.
— Хорошо.
— И еще надо их сразу снять с карты и положить в банк на депозит. Учитывая, что среди вас находятся такие люди, которые могут пароль прямо на карте написать, дебетовая карта — это всё-таки ненадежно.

— Что, и такие есть? -Да.
— Ого. И кто же это?
— Ну зачем же такие подробности?
— Тори? Она так легко ко всему этому относится.
— Нет... Водонаева. Она жаловалась, что карту потеряла. Я спросил: «Ты хоть пароль помнишь?» Она говорит: «Нет, я его на карте написала».
— Хм. Ясно.
— Она сейчас едет к тебе, это правда?

— Да. Мы решили обо всем поговорить, много всего неприятного случилось, и принять решение, что нам дальше делать.
— Жаль, конечно, что нельзя это снять. Думаю, интересный материал получился бы.
— Камеры помешают ей быть откровенной, а мне это сейчас надо как никогда.
— Понимаю. Ладно, благоприятного вам исхода и... не забывайте про бизнес.

— Хорошо, Николай Алексеевич.
— Пока.
— Пока.

Оля подъехала через пятнадцать минут. Она подошла к столику прямо в верхней одежде: голубое длинное пальто, лаковые перчатки, черная сумочка, она будто только что сошла с телевизионной заставки. Единственное, что ее отличало от телевизионной копии,— выражение лица, оно было не таким радушным.
— Ты не мог сесть вообще на кухне? — не поздоровавшись, с недовольным повизгиванием начала Оля.— А что? Здорово, не надо ждать пока принесут и вообще.— Она была жутко недовольная, даже злая.
— Привет,— холодно поздоровался я.
— Заказал уже? -Да.
— Ясно. Давай пересядем. Мне тут не нравится! Что это такое?! Тут кухня, тут стена, тут вот хрень еще эта стоит.
— Оля, это не хрень, а аквариум.
— Ну короче, мне тут не нравится, я тут разговаривать не буду. Если хочешь тут сидеть, сиди один, я поехала обратно.
— Езжай. Если мне не изменяет память, эти переговоры назначила ты, и тебе они нужнее. У тебя сейчас жопа в мыле, а не у меня.
— Хорошо, хочешь сидеть тут, как идиот, давай будем тут.— Оля натянула улыбку, начала ковыряться в сумочке.— Смотри, что подарил мне один приятель из Штатов.— «iPhone». Такой клевенький! Смотри, тут фотки сами переворачиваются! On, оп! — Оля тыкала мне в лицо телефоном.
— Да, здорово. Можешь его убрать... мы же пришли обсуждать не твой новый телефон.
— Ах да...— Она сделала наигранно грустное лицо...— Но посмотри, тут еще есть погода, Интернет, акции, карты... тебе интересно, какая завтра будет погода?
— Оль, давай не будем паясничать. Если бы ты мне показала «iPhone», который отсасывает, я Читать далее...

Я проснулся, но глаза открывать не хотел, подмял под себя подушку, натянул одеяло и укутался. Теплая кровать не желала меня отпускать, да я и не сопротивлялся. Одеяло было таким легким, теплым и приятным, а подушка такая мягкая и большая, что ни одно событие в мире не могло заставить меня их покинуть.
Я зарылся еще глубже, оставив на поверхности только нос, втянул ноздрями прохладный воздух и почувствовал, что постельное белье пахло свежесрезанными садовыми розами.
Запах меня насторожил — дома белье не пахнет! Я раскидал ноги в стороны — кровать значительно шире. Глаза по-прежнему не открывал. Нет, все это ерунда, мне это наверняка снится, сейчас укутаюсь посильнее и засну. Перевернулся на бок, потом на другой, лег на живот, на спину, уснуть не удавалось, любопытство быстро разгоняло сон.
Глаза решил еще какое-то время не открывать, слишком уж интересна была загадка. Начал ощупывать все вокруг: постельное белье гладкое, хорошо пахнет, видимо, дорогое. Я поднял руки и попытался ощупать спинку кровати — под рукой приятная деревянная прохлада, по фигурным выступам понял, что спинка резная. Дома ни у кого нет такой кровати, значит, я не дома. Вопрос обозначился четко: где я? Левая рука пошла вниз, как раз в то место, где обычно спала Оля. Я чувствовал, что мое волнение нарастает. Если рядом кто-то лежит, то рука упадет ей прямо на голову. Рука опускалась все ниже и ниже, не чувствуя никакого сопротивления, до тех пор, пока не уперлась во что-то твердое,— тумба, подумал я. Значит, этот кто-то справа^ Я занес правую руку и начал медленно ее опускать. Рука опускалась до тех пор, пока целиком не легла на кровать. Я облегченно вздохнул, в голове пронеслось: один в огромной кровати, слава богу.
Надо вспомнить, что было вчера. Может быть, что-нибудь прояснится. Помню, как блевал на Каменном мосту, помню снег, помню, как мы по правительственной полосе бежали вместе с Ваней до кинотеатра «Ударник», помню, там увидели какого-то пидора в белой шубе, с членом на груди. Познакомились, стебали его, я зачем-то взял его телефон. Зашли в «Рай»; как именно это сделали, не помню. Помню, очень много было народу, у нас был хороший столик, тысяч за пять евро, мы сидели и снова пили текилу. Я курил чью-то сигару, танцевал с Go-Go. Помню, телки липли с расспросами, одна тащила в туалет потрахаться. Я сопротивлялся, а может, и нет... Не помню. Помню, кто-то предлагал кокс, я не купил... не было денег. Потом, помню, стоял, подпирая колонны в клубе, и боялся, что усну. Видимо, уснул. А вот как тут оказался, не помню хоть убей.
Открыл глаза. Приподнялся на руках и посмотрел вокруг. Я лежал на роскошной резной кровати. В светлой просторной комнате было не много мебели, и вся она была деревянная. Два окна, на них пастельных тонов шторы, высокий шкаф, зеркало, тумбочки, два стула. Потолки и дверные арки, декорированные лепниной. Пахло мокрым гипсом, наверное, ремонт сделали недавно.
Из спальни две двери. Одна, по всей вероятности, в ванную, вторая в гостиную. Та, что вела в ванную, была приоткрыта. Я сильно хотел пить и освежить рот. Приподнял одеяло, трусы были на месте, откинув одеяло, я шмыгнул в приоткрытую дверь. Это была ванная. Вдоль стены длинная гранитная столешница с раковиной, уставленная косметическими средствами, названия которых никогда не рекламировали. Над столешницей длинное прямоугольное зеркало врезанное в стену, отделанную лакированной доской цвета венге. Джакузи, унитаз, биде, всевозможные полочки для полотенец, вешалки — все было позолоченное. У раковины лежал халат, на нем полотенце и зубная щетка. По всей вероятности, вещи были приготовлены для меня. Было очень интересно, кто же так обо мне заботится. Я разделся, принял контрастный душ, закутался в халат, почистил зубы и был в общем-то доволен утром. Осталось самое малое: знакомство.
Я вернулся в спальню, заправил кровать, приоткрыл дверь и, бодрясь, вышел в гостиную. Первое, что бросилось в глаза,— интерьер. Удивительное сочетание грубых кирпичных стен, кожаной мебели с золочеными подлокотниками, камин. Роскошные, дышащие уютом кресла стояли напротив огромной плоской плазменной панели. Ничего так, приятно. Я увидел, как чья-то тоненькая фигура вышла из-за угла и нырнула обратно.
— Ты уже проснулся? — сказал откуда-то мягкий молодой голос.
— Привет.— Я сказал первое, что пришло в голову, и продолжал стоять, как истукан, ища глазами человека, которому принадлежал голос, но не находил. В углу, на плите стояли дымящиеся кастрюльки, в прозрачной тарелке — начищенные овощи. Вдруг из соседней комнаты, в которую вход, оказывается, был справа от меня, вышел молодой человек.
— Привет, Ром.— Он вышел и, улыбаясь, протянул мне руку.
— Привет.— Я ошалело посмотрел на парня. Он был похож на уменьшенную копию Димы Билана: та же прическа, те же ровненькие белые зубы, взгляд и увлажненные губы — все было похоже, только вот рост... Билан значительно выше и крупнее, а этот какой-то тоненький, хлипкий, но очень радушный. Я как обычно крепко сжал руку, та под моими усилиями Читать далее...

В коридоре хлопнула дверь. Зашелестели пакеты, ураганом, заливающийся хохотом, ворвался в квартиру Ваня.
— Рома-а-ан, ты тут? — В дверях показалась Ванина голова.
-Да.
— Хе-хе. Девочки, идите посмотрите, вот он попивает кофе и смотрит на Кремль! Хе-хе. Звезда смотрит на звезды!
В комнату забежали две симпатичные девушки.
—Здравствуйте. Вы тот самый Рома?
—Да, я тот самый Рома.
Одна из девушек была невысокого роста, но с большими сиськами, вторая высокая, но с маленькими.
—А что же вы тут один, без своей Оли? — спросила та, что была маленькая, но с большими.
—Оля предпочла остаться в горячо любимой ею телепередаче.
—Какая сучка, эта ваша Бузова! — бойко говорила высокая с маленькими.— Вы уж простите, но бросить такого интересного молодого человека одного в Москве, надо быть полной дурой.
Я впервые за три с половиной года испытал неподдельную радость от того, что Олю в моем присутствии оскорбили.
—Вам сколько лет, девочки? — с улыбкой спросил я.
—Может быть, сначала узнаете наши имена, прежде чем задавать подобного рода вопросы,— выпалила маленькая.
—Прошу прощения, дамы. Как вас зовут?
—Меня Маша,— сказала та, что поменьше.
— Меня Саша,— кокетливо присев, сказала та, что повыше с маленькими.
— А меня Рома,
— Мы знаем!
Девочки хихикали, я тоже растянулся в улыбке. От них веяло глупостью и быстрым сексом. Сейчас именно этот запах мне был по вкусу.
— Ну вот видите, Роман, теперь и вы улыбаетесь, а то сидели тут как бука.— Маша надула свои и без того пухленькие губки.
Зашел Ваня.
— Романыч, ты в курсе, что сегодня мы все вместе идем на презентацию фильма?
— Что за фильм? — равнодушно спросил я.
— «Дневники мертвецов».
— Не знаю. У меня настроение что-то фуфлыжное.
— Прекрасно, как раз для фильма ужасов. Пойдем, там будет режиссер фильма, звезды...
— А режиссер кто?
— Джордж Ромеро.
— Это кто такой?
— Х...р его знает.
— Прекрасно. Раз так, то идем,— без особой радости согласился я.
— Если мы хотим попасть на премьеру,— надо поторапливаться. Через полчаса начнется показ фильма, нам еще одеваться и ехать. Мы уже пропустили прессу, халявную жрачку и бухло в VIP-зале, но, если поторопиться, можно успеть допить алкоголь и слизать с тарелок остатки десертов. Бегом все собираться!
Я был почти готов, мне оставалось накинуть пальто и запрыгнуть в туфли, поэтому не особо торопился. Девочки начали оживленно копошиться в сумочках, поправлять макияж, прически. Ваня бегал по квартире в трусах, пытаясь найти брюки своего единственного ко
стюма. Прошло пять минут, и все стояли в коридоре, готовые к выходу в ночную Москву.
— Все готовы? — спросил я, держась за дверную ручку.
— Да! — единогласно пискнули девушки.
— Тогда поехали! — Я был уже в норме. Мысли про Олю, проект, отсутствие работы все меньше и меньше тяготили меня.
Лифт спустил нас с девятого на первый этаж, мы вышли во двор, прошли под аркой. Не успели подойти и вытянуть руку, как уже остановился первый водитель, за ним тут же выстроилась целая колонна желающих нас подвезти.
— Куда ехать?
— Неглинная улица.
— Тысяча рублей.
— Ты что, одурел? Тут пешком семь минут идти по свежему воздуху!
— Но зато как стоять в пробке будем! Целых полчаса!
— Нет. Спасибо.
— Ну ладно, пятьсот.
— За пятьдесят поедем?
— Нет!
— Следующий!
— Парень, подожди, давай за сто поедем, вас же четверо.
— Ладно, поехали.
Через пять минут мы были уже в клубе. Поднялись наверх, зашли в VIP. В зале было полно народу, большинство из них — незнакомые мне люди. Все они, подчиняясь закону броуновского движения, хаотично и бессмысленно бродили с коктейлями в руках, приветливо улыбаясь, иногда о чем-то заговаривая друг с другом. Девушка в костюме вурдалака играла на органе, у входа стояли security с подрисованными струйками крови, бармены-зомби, официантки-ведьмы пытались нагнать жути, но мы были уже бухие, и нам было насрать. Заявленный режиссер Джордж Ромеро уже сидел перед камерами и распинался. Из всего, что он говорил, я понял только: «This is good movie». После этих его слов я подумал, что фильм — точно говно.
— Ваня, скажи мне, пожалуйста, какой нормальный голливудский режиссер приедет в Москву на предпремьерный показ своего фильма?
Только лузер.
— Вот и я так подумал. А если режиссер лузер, разве у него будет хороший фильм?
—Нет, только полное говно.
—Тогда следующий вопрос: что мы тут делаем?
—Мы пытаемся пожрать на халяву и бухнуть.
Я посмотрел на фуршетные столики, они были пусты.
— Ваня, тут нечего делать, все уже сожрали и выпили до нашего прихода.
— Может, тогда посмотрим фильм?
—Пошли.— Мы вышли из VIP-a, захватив своих шлюшек, и двинулись по направлению указателей, начерченных мелом на полу. Белые стрелочки вели через танц-пол. Я застыл в изумлении, потому что видел впервые готов, дергающихся под попсу.
—Такой х...рни я не видел никогда! — не стесняясь, во все горло хохотал Ваня.
—Ваня, это лучшее шоу сегодняшнего дня,— орал в ответ я.
Мы ржали и смотрели на страшных девочек в огромных ботинках, с черными губами и волосами, Читать далее...

Я сделал себе кофе, отыскал какую-то старую выпечку в шкафу, выставил аккуратно на поднос и пошел к телевизору. Уютно завернувшись в одеяло, я спокойно жевал булку и запивал кофе. Мое безмерное счастье длилось ровно три минуты, до тех пор пока знакомые до безобразия рожи не стали мелькать под залихватскую песню на экране.
Безмятежность улетучилась.

— Здравствуйте, меня зовут Ксения Собчак, и это телепередача «Д2». Вчера к Ольге Бузовой пришел итальянский мачо Алессандро Матраццо. Уже к вечеру выяснилось, что Алессандро — резидент одного известного стрип-клуба Москвы, но это не мешает ему ухаживать за Ольгой. Утром он подарил Ольге букет цветов и пригласил провести вечер вместе. Куда именно предстоит сегодня пойти Бузовой — тайна, которую итальянский мачо предпочел не раскрывать. Остается выяснить, согласится ли Оля, ожидая Рому, на столь загадочное путешествие с Алессандро.
Сразу после подводки во весь экран моего старого «Рубина» возникла довольная Олина морда. Она беседовала с Матраццо. Он явно ей нравился, она кокетничала. Мне стало противно, я злился, но вместе с этим ощутил сильный прилив жизненных сил внизу живота. Удивительно! Сознание бунтует, возмущается, а в это время член живет своей отдельной от головы жизнью. Эрекция была такая сильная, что я ничего не мог с ней поделать. Я начал вспоминать неприятные моменты из жизни, вспоминал таблицу умножения, пытался перемножить трехзначные числа в голове, лицо Ксении Анатольевны без косметики — все тщетно, ничто не помогало. Через несколько секунд мои домашние треники натянулись, как брезентовая палатка. Между тем разговор двух мило воркующих персонажей продолжался. Меня это раздражало. Оля засмеялась какой-то шутке, слегка откинула голову и оголила свои ровненькие зубы, в этот момент мне так сильно захотелось подойти к ней и вложить свой член в ее мило улыбающиеся уста, что отказать себе в этом я не смог. Пока ее показывают крупно, я подошел к экрану, стянул штаны и, оголив торчащий жезл, ткнул им как раз в то место, где были ее губы. Я поводил им по ее губам, пощелкал по лбу тугой возбужденной плотью, Звук постукивания членом об экран был пустым и тяжелым, что-то вроде: «Пум... пум... пум». Вот именно таким должен был быть звук, если постучать по лбу Бузовой. Я повеселел. Кадр резко сменился, на прежнем месте теперь оказался улыбающийся рот Матраццо. Я резко отдернул свою вздыбленную плоть от экрана. Нет уж, чего это я стесняюсь? Пощелкаю и ему... Я вернул член на прежнее место и постучал снова по экрану, звук получился чуть плотнее, я бы даже сказал, более мужской: «Бум... бум... бум».
Торопиться мне было некуда, работы все равно нет, а до прихода Ульяны, Вани и Пети полно времени. Я достал фотоаппарат, прикрутил к нему ручку дистанционного управления, выставил напротив телевизора. Все было готово. Олю пока не показывали, но я решил не тратить время и пока поупражняться. Я разделся догола, встал удобно рядом с экраном, взял в руки дистанционное управление фотоаппаратом, помог себе, чтобы не потерять эрекцию. Приложил член к центральной части экрана как раз над плашкой «сегодня в программе...» и сделал пробный кадр. Получилось прикольно. Я начал себя снимать. Персонажей в шоу много, я решил не мелочиться и сделал фотографии со всеми! К моему члену прикоснулись все участники телепроекта. Получилось хорошо. Я был счастлив! Спасибо всем, это было потрясающе!
Я хотел продлить свой коитус с телевизором. До окончания программы оставалось еще пятнадцать минут. Всего лишь пятнадцать. Но эти безумно длинные рекламные паузы! Они все портили! На последнюю я уходил без всякой надежды. Последний рекламный блок был длиной во всю мою жизнь: памперсы, прокладки, тушь, лак для волос, чипсы — все это меня совершенно не возбуждало, я терял эрекцию. Мне нужны были хотя бы люди! В поисках интересных лиц мне приходилось тыкать в неудобные скрипящие кнопки чуда советской электроники, но и там, куда я переключался, не было ничего привлекательного. Я продолжал одной рукой судорожно щелкать по каналам, а другой дрочить. Получалось плохо. Картина вечернего эфира была скудной: политики, бизнесмены, новости про старушек и коммунальные платежи — эрекция ослабевала. Плющенко на первом своим крупным планом вообще чуть все не испортил. Я подумал о провале своего гениального эксперимента, но случайно наткнулся на хит-парад голливудских звезд. Я был спасен! Женщины шли как на подбор: Дженнифер Лопес, Байонсе Ноулз, Моника Белуччи. Член воспрял. Удивительно, но даже их мужики вызывали прятное щекотание в простате.
И вот заветный момент — финишная прямая. Я возвращаюсь к вещанию ТТТ. Мой организм устал от часового напряжения и молил об эякуляции. Надо было чем-то красиво зафиналить. Я посмотрел на часы — еще пять минут после Лобного места. Мне хватит! Алессандро с розой в зубах танцует для нее. Я взбешен! Фиксирую свой взгляд на каждой мелочи, на каждом прикосновении к ней. Мне невыносимо больно, ревность разъедает меня, а ощущения становятся еще ярче. Я злюсь, краснею, но Читать далее...

На следующий день я проснулся в двенадцать. Вскипятил чайник, сделал себе кофе, подошел к окну своей комнаты и, держа обеими руками кружку, отхлебнул горячий напиток. Мне очень не хватало сейчас кресла-качалки, вязаного пледа и окна во всю стену.
Целый час смотрел на Кремлевские стены, зеленые купола, рубиновые звезды. Это ж какому идиоту пришла в голову мысль сделать красные стены и ярко-зеленую крышу? Сумасшедшее сочетание. Ничего в этом Кремле нет красивого. Ничего! Так же нет ничего хорошего жить в центре Москвы: свинцовое небо, вонь, бесконечные пробки и этот страшный Кремль из окна. Жуть.
Я прокручивал вчерашний разговор в голове. Выводы напрашивались сами собой. Телефон завибрировал. Пришла CMC от Оли: «Я не чувствую наших отношений!!! Для того чтобы они были, их надо подпитывать присутствием в эфире! Мне надоело доказывать всем, что у меня есть ты. Меня выселили из московской квартиры! А ты не приложил ни одного усилия, чтобы защитить меня!» Я ответил: «Германовский говорил, что деньги платят в конечном итоге за твои слезы. Тебя предупреждали. Ты сама это выбрала! Не надо теперь мне жаловаться. Если бы ты была со мной, этого бы не случилось».
Ответ не заставил себя ждать.
«Если бы я была с тобой, с голоду уже умерла!»
Следом последовал ее звонок. Я снял трубку и услышал ее наглое:
Н-н-н-да.
Я, может быть, что-то не понимаю?
Меня выселили из квартиры,— мрачно и как-то холодно ответила Оля.
Ты чего хочешь?
Я же говорю, меня выселили из квартиры!
Так при чем тут наши отношения?
Действительно, при чем тут наши отношения?! Тебе что, на меня окончательно насрать? — завелась Оля.
Ты осталась без жилья? Ты на улице? Тебе некуда пойти? Тебе надо провести ночь на вокзале? Без чего ты осталась? Тебя переселили из одного угла в другой, вот и все.
Ты как со мной разговариваешь? — возмутилась она.— Мне просто нужна сейчас поддержка.
Меня раздражают твои бессмысленные и идиотские обиды. Если бы это выселение было впервые, я бы переживал и жалел, но с тобой на проекте это происходит каждые полгода, пора бы уже привыкнуть!
Я тебе по другому поводу писала, что не чувствую отношений. Тебя нет рядом, и ты даже сделать ничего не хочешь для того, чтобы мне стало чуточку легче.
Тебе не кажется, что ты слишком уже зажралась?
При чем тут зажралась?
Хватит играть в дуру! — Она меня раздражала.— Тебе Германовский говорил, что платит деньги за эмоции, и если ты с этим не согласна, то будь любезна уходи с проекта. Ты согласилась, осталась, подписала новый контракт, а сейчас мне звонишь и высказываешь свое недовольство тем, что тебя провоцируют! Оля, ты что там совсем отупела, не помнишь, о чем договаривалась?
Что ты так со мной разговариваешь?
А как мне прикажешь с тобой разговаривать, если ты ни х...ра не понимаешь?
Я все понимаю,— спокойно проговорила Оля.— Видимо, просто ты так ничего и не понял. Если я тебе говорю: не чувствую отношений, значит, я их не чувствую, и ты должен ко мне проявлять всю свою любовь, о которой так пламенно говоришь.
Слушай меня,— я начал злиться,— я не люблю, когда со мной говорят в подобном тоне. Я тебе ничего не должен.
Прекрасно, мой малыш, тогда и я тебе ничего не должна. Мне тут ребята-футболисты предлагают полететь с ними отдыхать в Таиланд. Я, пожалуй, соглашусь.
— Что? Не надо так шутить. Ты не с тем играешь.— Я пытался угрожать, хотя сам покрылся испариной.
Знаешь что, мой дорогой? Иди-ка ты на х...й!
Что ты сказала?!
Что слышал. Считай, что это маленькая компенсация за все твои издевательства надо мною. Теперь ты можешь назвать меня б...дью, шлюхой — кем угодно.
Каждый твой мат в мою сторону уже оплачен. Так что предлагаю тебе как следует высказаться.
Что ты за человек?!!!.— Рука, в которой был телефон, взмокла. Меня охватил сильнейшей гнев, смешанным с жесточайшим разочарованием. Я был готов зубами раскрошить телефон, из которого слышал ее голос, но ничего не смог из себя выжать кроме:
Сука, что ж ты делаешь?! Что... ты... делаешь?!! Я тебя уничтожу!
Ты можешь жаловаться кому угодно, писать, звонить, говорить, орать! Ты издрочишь весь свой мозг, потратишь все свои оставшиеся деньги, но только тогда поймешь, что все это бесполезно. Так что, котик, даже не думай залупаться. Ты глазом моргнуть не успеешь, как мои новые друзья тебя вые...ут по полной программе. Я знаю, ты очень не любишь пидарасов, могу представить, что ты будешь испытывать после того, как тебя вые...ут семеро мужиков, накончают в твой расползшийся по швам зад литр спермы и засунут тебе в жопу кирзовый сапог.
— Какая же ты тварь!
—А ты полнейший мудак, я даже представить сейчас себе не могу, что любила тебя! Все твои выходки, ужимки, смешки, все твои речи на Лобном месте. Ты же у нас самый умный, самый смешной, самый реальный мужик на проекте! Да ты просто тупой, лысый, самовлюбленный ублюдок! Ты эгоист! Самовлюбленный индюк! В твоей жизни нет ни одного человека, которого ты любишь! Ты не можешь осчастливить даже себя самого, я уже не говорю о других. Мне жаль тебя, потому что у тебя могут Читать далее...

Ровно в одиннадцать часов раздался телефонный звонок. С огромным трудом открыв глаза, я взял трубку и хриплым, незнакомым мне голосом сказал:
Алло.
Роман Вячеславович, здравствуйте,— произнес серьезный мужской голос. Мне почему-то захотелось тут же вытянуться в струнку и отдать честь, но резкая боль в голове помешала это сделать.
Здравствуйте.
Болит голова? — тем же строгим тоном спросил голос.
Откуда вы знаете?
Мы все знаем. У нас работа такая. Налейте 5—6 капель мятного спирта на стакан холодной воды и выпейте сразу. Через 1—2 минуты — полностью избавитесь от всех последствий вчерашнего кутежа.
У меня нет мятного спирта,— почему-то совершенно не удивившись рецепту, произнес я.
Тогда лучше всего снова ложитесь спать. Не забудьте, проснувшись, принять лекарство типа антипо-хмелина. Выпейте побольше воды и отправьтесь в горячий душ. Постояв немного под горячей водой, постарайтесь поесть. Особенно хорошо есть горячие супы или бульоны. Ровно в 18:00 у вашего подъезда будет стоять черный автомобиль представительского класса. Садитесь в него, водитель отвезет вас в место, где вас ожидают. Не опаздывайте, Леонид Яковлевич этого не любит.
Простите, а кто это? — Я уже почти проснулся.
Это не имеет значения. Николай Алексеевич должен был проинформировать вас о встрече.
Мне никто ничего не говорил.
Это уже неважно. Желаю вам побыстрее прийти в чувство. На встрече вы должны быть в полном порядке.
Хорошо.— буркнул я.
В ответ раздались телефонные гудки. Может быть, разыгрывает кто-то? Наверное, Ванькины приколы, хотя он ничего не знает про Николая Алексеевича, Странно все это. Я поставил на всякий случай будильник на 16:00 и, зарывшись в постель, снова уснул.
Как часто бывает после огромного количества выпитого, время во сне летит незаметно. Не успел я закрыть глаза и раствориться в сладком сне, как стал противно звонить будильник. Пришлось вставать.
Странно, но от былого гадостного ощущения не осталось и следа. Меня немного пошатывало из стороны в сторону, но вопреки подозрениям я чувствовал себя хорошо. Наверно, текила была хорошая. Я решил последовать рецепту загадочного мужчины. Порылся на кухне в аптечке, выпил нужную таблетку, пошел в ванную. Приняв контрастный душ, почувствовал себя ощутимо бодрее. На плите стоял легкий куриный суп, наверно, Ульяна готовила, я сцедил бульон в кружку и охотно, стоя у окна, глядя на храм Христа Спасителя, медленно выпил. Жизнь налаживалась. Причесываться мне не надо. Может, побриться? Нет, пойду так, мне кажется, что с перегаром и щетиной я буду выглядеть гармонично. Глядя на себя в зеркало, я подумал, что, с точки зрения Шнура, я настоящий мужчина. Все соблюдено: есть яйца, вчера курили табак, вот перегар, и вот она, щетина. Я медленно оделся и вышел из дома. На часах было без четверти шесть.
Машина уже действительно стояла. Черная, до блеска натертая, красавица BMW седьмой серии. Я непроизвольно замер, рассматривая детали. Тонированное стекло автомобиля медленно опустилось, водитель в строгом черном костюме наклонился в мою сторону и радушно улыбнулся:
— Роман?
-Да.
Садитесь сзади.— Я потянул на себя дверь и залез в салон. Темно-бежевое кожаное кресло послушно приняло меня. Салон пах новым автомобилем. Я провел рукой по дивану, кожа отдавала в руку прохладой.
Вам комфортно?
Да, все в порядке.
Можем ехать?
Да.— Мне импонировало такое обходительное общение. Автомобиль тронулся, медленно миновал двор, заставленный машинами, и выехал на оживленную улицу. Смотреть на кремлевские звезды из BMW было куда приятнее, чем из окон «семерок» или каких-то других авто отечественного автопрома. Я чувствовал прикосновение респектабельности, и оно мне очень нравилось.
Простите, а куда мы едем?
Москва-Сити. Слышали о таком?
Да, это справа от Кутузовского?
Да, на Краснопресненской набережной.
А разве он уже достроен?
Еще нет, но нам туда можно.— Водитель улыбнулся и прибавил скорости.
Мы проскочили Большой Каменный мост, свернули на Моховую, потом на Воздвиженку. На Новом Арбате была пробка. Водитель выставил мигалку и выехал на разделительную полосу. Мы мчались по разделительной, оставляя по левой и правой стороне толкающиеся в пробке машины. Я попытался почувствовать себя президентом. Смешно, но очень приятно.
— Может, музыку включим? — глядя в зеркало за­
днего вида, спросил водитель.
Да, было бы очень хорошо.
Какую предпочитаете?
Спокойную и желательно нерусскую.
Водитель загрузил в чейнджер-диск. Из колонок послышались первые аккорды. Звучание было чистым и объемным, я бил ногой в такт до тех пор, пока не услышал вокал.
Это Том Йорк.
Что?
Поет Том Йорк из «Radiohead».
Нет, не знаю.
Песня «Everything in Its Right Place». Эта песня была саундтреком к «Ванильному небу»!
Я не смотрел, но Леонид любит этот диск слушать.
Удивительно. Я тоже люблю в последнее время их слушать.
Мы мчались по Кутузовскому. В окнах мелькали элитные бутики, монументальные сталинские высотки, подсвеченные желтыми лампами. Мы молчали, а Том Йорк наполнял машину электронным Читать далее...

В этот день, к моему удивлению, на дорогах не было пробок. Водитель такси довез меня до дома. Я вышел из машины, и, как только закрыл дверь, машина рванула с места. Я задумчиво посмотрел ей вслед и пошел в «Седьмой континент». У меня родилось сильное желание выпить.
Я купил литровую текилу, лайм, торт «Взмыл» и, пройдя через арку, был уже дома.
В предвкушении алкогольного опьянения, я зашел в подъезд, пролетел мимо консьержки, взмыл по лестничной площадке, вызвал лифт, он тут же открылся. «Удача»,— подумал я и нажал цифру «9» на панели, лифт шумно закрыл двери и со скрипом потащил меня вверх. Двери в квартиру были открыты.
Петя, ты дома? — громко спросил я, зная, что он дома.
Дома,— недовольно, как старик, проскрипел Петя.
Петь, что дверь не закрываешь? — Я откинул тяжелую портьеру и вошел к нему в узкую комнатушку.
Если нас захотят обворовать, они это и так сделают, независимо от того, будем мы закрываться или нет. Современные взломщики могут все. Вторая причина, по которой я не закрываюсь, это то, что воровать у нас, кроме Ванькиного ноутбука и старого телевизора, нечего. Из моих вещей представляющий для воров интерес нет, а значит, опасаться лично мне нечего.
Петя, ты придурок.
А я этого и не отрицаю.
Привет,— я наконец-то протянул ему руку.
Привет,— пожал он ее мне в ответ.— Ты какой-то грустный.
Петя, у меня сегодня тот самый день.
Наконец-то у любимой пошли месячные?
Что-то вроде того. Будешь пить со мной текилу?
Что ж, Роман, я понял ваше предложение и даже не буду спрашивать, есть ли лайм.
Не надо, бросай свой скучный отчет и пошли со мной хряпнем.
Прекрасно.— Петя оторвался от кровати и с сонным, но довольным видом засеменил на кухню.— Так что за повод? — рассматривая забитые полки холодильника, спрашивал Петя.
Мы недавно говорили с продюсером.
Поздравляю! Ты теперь не будешь заниматься поиском работы?
Нет, буду, просто многие вещи стали на свои места.
Вот и прекрасно. Я думаю, что нам совсем не помешают обжаренные овощи с грибами и куриной грудкой.— Он уже включил плиту, поставил сковородку и начал закидывать на нее нарезанный болгарский перец, красный лук, какие-то травы, измельченный чеснок.
Я втянул ноздрями воздух, поднимавшийся от плиты:
Пахнет вкусно.
Это чеснок дает такой запах. В детстве, когда я был совсем маленький и в магазинах было пусто, мама рассказывала, что я говорил так: «Люблю чесночок, он колбаской пахнет!» А ты что делаешь?
В Интернете нашел рецепт запивона к текиле: томатный сок, выжатый лимон, соль, много перца черного и красного, какой-нибудь томатный соус, можно немного уксуса. Будет остро.
Прекрасно. Так что там у тебя с Германовским, разрешилось?
Вроде да.
Поздравляю.
Спасибо. Только вот не с чем.— Я уже размещал получившуюся красную жижу, поставил ее в холодильник и торопливо выставлял шоты на стол.
Давай тарелки, у меня все готово,— скомандовал Петя.
Держи. У меня тоже все готово.— Я разлил холодную текилу по шотам, а красное содержимое кастрюльки по бокалам.
Что там было на переговорах? Рассказывай, интересно же.
Он решил Бузовой платить ежемесячно по пятерке. А мои деньги пообещал вернуть в марте.
С Олей понятно, в этом нет ничего удивительного, а по поводу твоих денег в марте, надеюсь, ты понимаешь, что это бред?
Да, но после того, как Бузова решила подписать контракт, сопротивляться было бесполезно.
Правильно.
Давай еще выпьем.
Лей!
Мы выпили, лизнули, запили.
Конечно, обидно,— жадно закусывая, бормотал я,— пробиваю ей зарплату, порчу отношение с организаторами, и ведь даже спасибо не сказала.
Конечно, и не скажет. Никогда. Более того, еще виноватым тебя сделает. Я уже в этом бизнесе десять лет, и давно к этому привык, и давно с этим живу» и считаю совершенно бесполезной тратой времени ожидание чего-то другого. По сути, все люди предатели. Так было всегда. В какой-то момент тебя обязательно предадут, потому что их интересы окажутся выше твоих. Своя рубашка ближе к телу. Зачем на это делать ставку? Это бессмысленно. Только на себя. Я тебе говорил, делайте все, что возможно, только для себя, при этом стараясь не нарушать отношения с партнерами, потому что мы живем в корпоративном мире, и эти отношения в любом случае помогают. Еще один момент, в лице руководства ты теперь нажил себе врагов. Никто не любит прогибаться, уж тем более руководство, а ты поставил их раком.
Мало кому это удается.— Я глотнул ядерной красной смеси и непроизвольно скривился.
Никому вообще. Не знаю, хорошо ли это. Если бы ты сейчас сидел тут с баблом, то возможно, а так тебя лишний раз тыкнули в собственную несостоятельность. Деньги будут начислять Оле, а с тобой договор предпочли не заключать.— Петя погладил себя по гладкому подбородку, будто по бороде.— Это значит, что ее ценят куда больше, чем тебя. Извини, конечно, за откровенность.
Но я хоть зарплату ей сделал. После моего возвращения туда тоже смогу ее получать.
Да, ты, безусловно, крут! Но пока бабло получает все равно она! А ты ищешь работу. В прошлый раз тоже ругался с руководством, все это Читать далее...

Погода была отвратительная: мелкий дождь, ветер, кругом лужи и грязь. В такую погоду лучше сидеть дома или стоять в пробке, слушать радио и смотреть на съеженных прохожих, а я без зонта, в легкой куртке и панамке шлепаю по лужам демисезонными туфельками.Читать далее...

Погода была отвратительная: мелкий дождь, ветер, кругом лужи и грязь. В такую погоду лучше сидеть дома или стоять в пробке, слушать радио и смотреть на съеженных прохожих, а я без зонта, в легкой куртке и панамке шлепаю по лужам демисезонными туфельками. Дождь с ветром лупили по мне изо всех сил, а я, как придурок, им сопротивлялся. От метро до холдинга пешком минут десять, я шел двадцать. Мокрый, замерзший и, естественно, злой, я вошел в чистый и светлый холл здания. Там уже сидела Оля. Она была в нарядном серебряном пуховичке, светлых сапожках, волосы заплетены в косу, на лице ни капли косметики. Видно, снова мама ей наговорила, что она и так красивая. Привет, котеша! Привет. Ты что-то слегка промок,— с самодовольной ухмылкой произнесла она. Да есть немного, а ты, я смотрю, сухонькая. Меня на вокзале встретил водитель. Хорошо быть звездой. Да, неплохо. — Ну что, идем? — Идем. Мы выписали пропуск и прошли турникет. Вам на третий этаж,— заботливо сообщил охранник. Спасибо, мы знаем.— Я смело улыбался, будто сегодня выиграл в лотерею миллион долларов США. На деле, при самом благополучном исходе разговора, лишь верну заработанное за три года. Всего сто тысяч долларов. В пересчете на рубли два с половиной миллиона. Когда я приехал в Москву на подписание контракта, за победу был объявлена сумма 50 тысяч долларов. Мысль о том, что я могу стать ее обладателем, возбуждала мое провинциальное сознание до крайности. Для меня это были огромные деньги. Тогда я уже был миллионером в мечтах. Сейчас сумма потеряла былую привлекательность, а годы, проведенные в Москве, дорогие машины, элитные квартиры, бутики в Третьяковском проезде — все это превратило мое придуманное богатство в пыль. Не радовала даже мысль, что за участие в шоу мне должны в два раза больше, чем за победу. Если я все-таки получу эти деньги, можно будет считать, что мое участие в шоу закончилось победой. Я молча шел по коридору с этими мыслями и уже пересчитывал деньги. Ну что, заходим? — спросила Оля. Мы остановились перед кабинетом продюсера и не решались заходить. Давай еще раз все проговорим? Да сколько уже можно? Мне надоело. Мама дома все уши прожужжала, теперь еще ты,— раздраженно ответила Оля. Давай так: что нам надо? Нам надо: мне — ежемесячную зарплату в пять тысяч баксов, а тебе — твои заработанные деньги. Верно. Все, заходим. Я уверенно постучал в дверь. Это мы, здрасте.— Оля открыла дверь и пробежала вперед. Да, заходите. Я уже вас жду. Присаживайтесь. Николай Алексеевич, какой кошмар! У нас в Питере двадцать градусов и солнце, а тут слякоть, холодно, дождь. А еще говорят, Питер — пасмурный город! Вообще, я в шоке.— Оля затараторила будто ей год не давали говорить. Здравствуйте, Николай Алексеевич.— Я протянул ему руку, он охотно, ее пожал: Салют. Присаживайтесь. Германовский сидел за столом в небольшом кабинете. Стол стоял прямо у окна, так что свет падал ему на спину. Не самое удачное расположение, хотя по-другому его не поставишь. Я почему-то представил себя сидящим в доме напротив- со снайперской винтовкой и подумал, что удобно будет стрелять, попаду точно в голову. Комнатка была действительно маленькая, поэтому если разлетятся мозги, то большая их часть шлепнется в пустой шкаф напротив стола, а по зеленоватым стенам с вывешенными фотографиям музыкантов размажутся яркие капли крови. Все станет более торжественным, только вот Германовский останется прежним в этой же белой рубашке и черном велюровом пиджаке с закатан­ными рукавами. Его черная бейсболка вместе с остатками головы упадет на клавиатуру и замажет ее, хотя как раз клавиатуры мне было не жаль, она была старая и замызганная, а я такие терпеть не могу. Он же, как всегда, был хорош и смахивал больше на пижона, чем на работника телеиндустрии. Те всегда ходят в засаленных бейсболках, пуховых жилетках, широченных штанах с обилием накладных карманов и в коричневых кроссовках, которые шьет «Columbia Sportswear Company». А в нем все было прекрасно: и одежда, и лицо, возможно, даже мысли, только взгляд казался уставшим. Стены кабинета были увешаны фотографиями Джона Леннона, Стива Тайлера, Мика Джаггера, «Kiss», Тома Уэйтса и участников «Д2»: Степы, Алены, братьев Каримовых, Солнца, Мая. Наших с Олей фотографий не было. Если честно, даже раздеваться не хочется,— продолжала возмущаться по поводу погоды Оля.— Вы представляете, мы на съемках моего утреннего шоу девочку прямо с постели подняли! А разве она не была предупреждена? Нет, я же говорю, прямо с постели! Очень странно, потому что эта девочка может подать в суд на вашу команду за незаконную видеосъемку. Команда должна страховаться и перед съемкой или по факту подписывать соглашение с человеком, которого снимали, иначе они проиграют. Я продолжал разглядывать фотографии, вывешенные в ряд, как в картинной галерее. Удивительное сочетание звезд мирового масштаба с участниками «Д2»,— вслух сказал я. Тут нет ничего удивительного. Это те люди, которые влияют на массовое сознание. Вы хотите сказать, Николай Алексеевич, что я, Ольга Бузова, Читать далее...

Дни летели в ожидании переговоров. Каждый день я звонил Оле и спрашивал о том, как идут дела. Она заверяла меня, что все в полном порядке. Германовский уже перезвонил и назначил переговоры. До субботы оставалась всего пара дней.
Зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Я напрягся в ожидании самого худшего. Собрался с мыслями и нажал кнопку приема.
Алле!
Алле.
Ромка, привет.
Привет.— Голос был весьма жизнерадостный и знакомый, но, чей именно, мне не приходило в голову.
Ты что, не узнал? Это Люба.
Какая Люба?
Люба Ткаченко.
А?! Ткаченко! Привет! Я тебя не узнал.
Я уже поняла. Это мой новый номер, сохрани его. Старый я потеряла вместе с телефоном.
Ладно, сохраню. Ты как поживаешь?
Ну, в целом, конечно, хорошо. А ты?
Я?.. Я даже не знаю. Бывало и лучше, конечно.
Что так?
Да по телефону не хочется.— Я подумал, что хотел бы ее видеть, а то я с этими играми из дома никуда не выбираюсь.— Ты что сегодня делаешь?
—Ну у меня есть одна встреча деловая, она закончится часов в семь, а потом я ничего не планировала.
Прекрасно, может, увидимся? Я подумал, что нам есть что рассказать друг другу.
Давай. Я с удовольствием. У меня, правда, столько новостей!А где?
Тут рядом с моим домом есть кафе с потрясающим видом на Кремль.
Хорошо. Адрес скажи и как кафе называется.
Кафе «Рис и рыба», это в здании кинотеатра «Ударник». Улица Серафимовича, дом два.
Ух ты, дом два?!
Да, именно. Ты не против суш, роллов и прочего дерьма из сырой рыбы?
Нет, ты что! Я же очень люблю!
Ну вот и прекрасно. Ты на чем передвигаешься?
На чем, на метро, конечно.
Станция метро «Боровицкая».
Ладно, в восемь буду.
До встречи.
Пока.
Я был очень рад ее звонку. Мне хотелось отвлечься, бухнуть, покурить кальян, слегка пофлиртовать. Вечер обещал быть интересным.
До восьми часов оставалось немного времени. Я готовился, как на свидание, мне хотелось казаться домашним, уютным, располагающим к себе, но не слишком. Надеть вязаный теплый свитер с высоким воротом? Нет, он слишком уютный, я засну. Рубашки? Они все сейчас мне кажутся некрасивыми или неподходящими, да и слишком классически будет. Я провел у шкафа сорок минут — гигантское время для меня. Пришлось остановиться на классическом вишневом джемпере, синих джинсах, добротном ремне, классических туфлях и пальто. Уже на пороге вспомнил про запах. Я не пахну! Для флирта нужен запах. Я обильно подушился, открыл дверь и вышел.
От меня до кафе идти не больше пяти минут. Я вошел, выбрал удобный столик с хорошим видом и заказал себе 0,5 пива. Люба задержалась на полчаса.
Ромка! Привет.— Люба была в прекрасном расположении духа. Она, не стесняясь, кричала на все кафе. Святящееся улыбкой лицо, серое вязаное кепи, белая шуба, высокие сапоги на шпильке. Я встал, чтобы ее встретить, и ощутил какая она большая. Люба обняла меня, как ребенка, слегка нагнувшись.
Любажем, привет!
Ромажем!
Отлично выглядишь.
Спасибо, ты тоже. Ты уже пьешь? Я буду то же. Официант, будьте добры, принесите даме 0,5 пива.— Люба говорила очень громко!
Люба, ты как ураган!
А что скромничать? Я так х...рово себя чувствовала после ухода с «Д2», что сейчас отыгрываюсь! Ты уже заказал?
Нет еще.
Вот меню, давай заказывай.
А что, ты так сильно переживала из-за ухода?
И по этому поводу тоже. Да что, мало поводов для расстройства? Во-первых, конечно, я переживала из-за этого ублюдка Калганова. Сука, тварь! До сих пор его прыщавую морду ненавижу!
Ты знаешь, я тоже никогда его не любил, но ты же вроде с ним жила.
Жила, и что с того? Это не помешало ему устроить заговор и выгнать меня, беременную, на голосовании!
—Так ты что, правда беременная была? — Я очень
удивился.
-Да!
Ого.
Представляешь, какая тварь! Он еще после ухода неделю каждый день своей мамаше звонил и меня блядью, шалавой называл. Мол, я где-то на стороне с солдатами нагуляла. Вот сука! Ненавижу его!
Подожди, я что-то ничего не понимаю. С какими солдатами?
Да ни с какими! Это он так, для зрителя нап...дел. Хотя, правда, давай я все по порядку.
Давай, а то я ничего не понимаю.
Ты помнишь, пришла я, вся такая раскрасавица, во второй раз? Долго я там свое е...ло марафетила, каждый день п...ду брила, умывалась, кремами мазалась, а женишков-то ноль. Никого у меня, такой красавицы, не было. Один вот этот Руся. Я, конечно, знала, что он птица голубая, поэтому внимания на него не обращала, а он все вокруг да около вертелся, на уши сесть пытался: «Люба, ты такая пышная, такая дородная...» Какое у него там слово еще любимое было?
Маслакастая.
Точно — маслакастая. Я в таких комплиментах не особо секу. Мне казалось, что и правда ему нравлюсь. Он все мне комплименты свои льет в уши, а потом предлагает в домик заселиться. Я думала, пока никого подходящего нет, покручу с ним, чтобы меня как одиночку не выгнали, а потом, думаю, и прынц какой-нибудь появится. Вот и решила заселиться с ним. Я ж по природе своей натура авантюрная.
Я это помню, ты тогда даже на Лобном сказала, что натура ты авантюрная и почему бы тебе не попробовать с Рустамом.
Да-да. Ну и что Читать далее...

Меня разбудил телефонный звонок.
Алле, Ром, тут такой п...дец! — Олин голос снова был на грани срыва.
Что? Рассказывай!
Я еду к тебе. Ты дома? — Она говорила через периодические всхлипывания, казалось, что минуту назад она стала свидетелем убийства.
-Да.
— Давай, чтобы не по телефону, я заеду и все расскажу. Но это была такая жесть!!! Ладно, не буду, я у тебя через полчаса, если пробок не будет.
-Жду.
Что там произошло? Снова надо ждать!
Я зашел в ванную, чтобы умыться и стряхнуть с себя сонную пелену до Олиного приезда. В зеркале отразилось мое загорелое лицо, запавшие щеки, рыжая щетина, придававшая глазам тусклый оттенок. Надо бриться.
Процесс бритья лица и головы для меня привычное дело, я не трачу на это больше десяти минут, но сейчас, чтобы чем-то себя занять до ее приезда, растяну процедуру. Тем более что Петя вчера пополнил мои запасы косметики, состоящие из зубной пасты и крема для бритья. Теперь у меня есть набор французской косметики для мужчин. Там куча говна, которое я никогда не буду использовать, но попробовать прикольно. Есть средство после бритья, крем для рук, крем для век и даже ногтей! Как сказал мне Петя: «Этот крем, проникая глубоко в кожу, питает слабые ногти, помогает восстановлению расслоившихся ногтей и смягчает кутикулу. Он очень быстро впитывается и не оставляет следа и никаких ощущений на коже. Только свежесть!» Надо было видеть мое лицо, после этой метросексуальной пропаганды! Но ничего, я не обломился и попробовал его применить. Вы знаете, и действительно, витамины А, РиЕ ухаживали, питали и защищали мою кожу, а масло «чи» защищало кожу и ногти от агрессивного воздействия извне. Вот такой есть у меня крем, подаренный Петей! После обычной процедуры бритья я намазал что следует на голову, веки и руки, а ногти, естественно, смазал Петиным кремом. Пахнет хорошо. Звонок в дверь. Это Оля.
Что ты так долго открываешь?
Я в ванной был.
Что, купался?
Нет.
А что?
Да, не имеет значения. Пойдем быстрее в комнату.
Дома кто-нибудь есть?
Ульянка. Ваня на работе. Петя еще не приехал. Давай рассказывай.
Короче, началось все с утра. Сразу после твоего звонка я посидела немного, подумала и решила, что, действительно, пора уходить. Я вызвала директора проекта, заказала ему на завтра билет в Петербург. Он спросил, зачем мне билет. Я ответила, что ухожу с проекта и еду домой. Он промолчал, подумал и спросил: Германовский в курсе? Я ответила, что пока не в курсе, сегодня поговорю с ним, но более сидеть тут не намерена. Прошел день, все как обычно, стройка, Лобное место. Вечером меня вызывают по громкой связи и говорят, что со мной хочет поговорить продюсер, просят снять петличку. Мне уже стало страшно, но я все равно сняла и пошла к нему в домик. Там, как всегда, был он и шеф-редактор.
Оля рассказывала в красках, все как было. Разговор был очень непростой.
- Уходить собралась? — Германовский сам начал разговор, он был очень недоволен.
Да, я собралась уходить.
Хорошо подумала?
Да.
Может, озвучишь причину?
Причина очень проста. Роме не выплачивают деньги. Раз ему не выплачивают, то нет гарантий, что через полгода вы не поступите так же со мной.
Тебе же деньги выплатили.— Он говорил так жестко, что мне казалось — малейшее лишнее слово, и я получу пощечину.
Если бы не выплатили, то я бы сейчас тут не сидела.
Так, подумай еще раз.— Он переходил уже на грубый тон.— Подумай и посчитай. К марту тебе за каждый месяц накапает еще десять штук! Плюс Ромины деньги — еще сто. Сто десять штук баксов, где вы еще такие бабки найдете?! Это просто нереально заработать за полгода!
Я думаю не о том, сколько заработаю тут, а о том, сколько мне могут не выплатить.
Не выплатят? Не пойму, откуда такое недоверие. В отношении Ромы руководство приняло меры. Вот поэтому ему и не платят сейчас. Никто не собирается ему вообще не платить.
Но вы лично обещали нам обоим все отдать в сентябре.
Ты слышишь, что я говорю, или нет? Руководство приняло меры! Не я, руководство! — На этой фразе он уже орал.
— Можно на меня не кричать? Я собралась уходить. Завтра я должна быть на занятиях у себя в университете, через неделю я приеду, соберу вещи, и все. Переубеждать меня не надо.
Хорошо. Ты сейчас уходишь и что? Куда ты пойдешь? К нему, к Роману, который сам живет на птичьих правах? И ты туда?
Нет, почему? Поеду домой учиться.
Ах ну да, учиться. Правильно. А зарабатывать кто будет?
Я буду сама зарабатывать, ну и Рома будет помогать.
А где, если не секрет?
Я думаю, найдем.
Найдем, значит, нигде!
—Даже если не найдем постоянной работы, я думаю, что корпоративов на первое время хватит.
Много ты там заработаешь?
Прожить хватит. Не надо меня пугать. Я жила и без «Д2».
Я очень сомневаюсь, что ты будешь зарабатывать больше, чем тут. Иногда, пока тебя будут помнить, будут перепадать еще какие-то крохи с корпоративных мероприятий, а потом, со временем, их станет все меньше и меньше.
За эти полгода я заработаю хоть сколько-нибудь, и это будет намного больше, чем то, что «получил» Рома. Я не хочу сидеть на Читать далее...

Дни за периметром текут неторопливо, я уже прожил их двадцать в Москве. За это время почти ничего не произошло. У меня есть какие-то вялотекущие дела: написать дневник, выложить фотки на romaolya.ru, сходить на безрезультатные переговоры или интервью, может быть, радиоэфир или съемки в каких-то низкорейтинговых шоу. Все эти «дела» отнимают время и не приносят денег. Поэтому я часто сижу в Интернете в поисках за­работка.
Сегодня слонялся целый день по квартире, словно дрейфующая льдина, между ноутбуком и кухней. Я был в квартире один, или мне так казалось, потому что комната Ульяны до сих пор остается для меня загадкой. Туда всегда закрыты двери. Уходя на работу, Ульяна закрывает свою комнату на ключ, приходя, закрывает ее за собой. Никогда не знаешь дома она или нет. Она странная, но ей можно: она же режиссер!
С самого утра сижу на кухне, пью кофе и пялюсь в окно. Должна прийти Оля, и я сосредоточенно ее жду. Я наблюдаю за таджиками, достраивающими мост через Москву-реку к храму Христа Спасителя, они работают словно муравьи. Сидя дома в теплом свитере, шерстяных носках, попивая кофе, смотреть в окно за работающими людьми которым холодно и серо, особенно хорошо. Вот, наверно, за это и расплачивались буржуи.
После выпитой десятой чашки кофе звонок в дверь все-таки раздался. Это Оля!
Привет, моя девочка!
Привет, котешенька. Как ты тут?
Скучаю.
И я скучаю.
Давай свою куртку, я ее повешу. Проходи. Чай будешь?
Нет.
Тогда заходи в комнату.
А что, Ваньки нет?
Никого нет! Мы одни!
Можно тут присесть?
Конечно! Садись, не бойся!
Она осторожно присела на мою кровать.
Ну как ты тут?
Я очень соскучился по тебе. Иди ко мне.— Я притянул ее к себе, и мы начали целоваться.— Твои маленькие губеш-ки, носик... Боже, как же я скучаю по тебе! — Руки заскользили по изголодавшимся телам. Мы мягко повалились на диван.— Я так скучаю по тебе! Любимая, наконец-то ты рядом. Мне тут очень тоскливо без тебя. Я как брошенный на улице котенок. Мне одиноко, холодно и так хочется, чтобы кто-то приободрил ласковым словом, погладил, согрел.—Я целовал ее шею, продолжал шептать на ухо приятные фразы, зарываясь носом в волосы. Запах ее пипки уже пробивался через джинсы, я его чувствовал и возбуждался еще сильнее. Она уже была готова к тому, чтобы я вошел в нее. Моя плоть кипела под джинсами, но я не торопился расстаться с одеждой, радуясь каждой секунде нашей встречи, впитывая мгновение, как губка. Я медленно шел к своей цели. Наконец-то столь долгожданное соитие сейчас произойдет!
Ром, подожди!
Что такое?
Я не могу.
Давай поговорим позже. Я так хочу тебя.— Я принялся целовать ее снова, пока страсть еще не угасла.
Ром! — Оля выставила вперед руку, отстранив меня.
В чем дело?
Мне тут неуютно.
Что тут неуютного? Да не переживай! Все нормально. Дома никого нет.— Я снова потянулся к ней, но она опять остановила меня:
Ром, я не могу тут. Я смущаюсь.
Оль...— я многозначительно вздохнул.— Ты можешь мне объяснить в чем дело?
Ни в чем. Я же говорю, мне тут некомфортно.
Мне кажется, причина в другом. Ладно, одевайся, пошли на кухню поговорим.— Вдаваться в причины, почему она снова мне не дает, я не хотел. Правду она все равно не скажет. Оля достаточно быстро оделась и пришла.
Сделай кальяньчик.
Хорошо. Как твоя работа в «Утро на ТТТ»?
Ой, так клево! Мне так все нравится!
В чем там смысл?
Короче, там такая фишка клевая. Допустим, у меня есть подруга, она симпатичная, но за собой не ухаживает.— Она быстро переключилась на свою работу и с увлечением начала рассказывать. Будто проблемы в постели и не было.— Так вот, я звоню в «Утро на ТТТ» в рубрику «Полиция моды» и говорю: «Моя подружка симпатичная, но у нее проблемы с парнями, потому что она не ухаживает за собой. Помогите ей, пожалуйста». Мы рассматриваем ее заявление и приезжаем. Врываемся к ней в квартиру — дыщь! Дверь нараспашку. Я стою такая кайфовенькая! Зачитываю ей приговор, обвинение в преступлении против моды! Надеваю наручники, сажаю ее в свою розовую «газель» и везу в салон. Там ее преображают. Ну там красят, причесывают, одевают, и все такое. А потом все собираются и показывают преобразившуюся страшненькую девочку. Все.
Понятно. Золушка forever. Тебе все нравится?
Ну классно! Только вот мне там платят всего двенадцать тысяч в месяц. Представляешь как мало?!
Оль, ну зато ты единственная, кто ведет свою рубрику в передаче, которая не связана с «Д2».
Ну да. Но все равно, представляешь, стилисту Ни-заму, который там девочек красит, платят пятьсот евро за съемку! И он еще не очень этим доволен! А мне всего двенадцать тысяч в месяц! И это притом.что смотрят-то люди в основном из-за меня!
Тебе ТТТ еще помимо этого платит зарплату за «Д2».
Ну и что?
Радуйся и этому. Ты ведешь свою маленькую телепередачу! Разве это не здорово?
Ну да. Но мне все равно обидно, что какому-то вшивому стилисту платят в шесть раз больше, чем мне.
Ну это, наверно, его единственная работа. А у тебя основная зарплата на «Д2», немного с рубрики, немного с книг, гастроли. В целом Читать далее...

Дни текли размеренно. Я впитывал Москву и учился жить заново. За три года в периметре я привык к сонному образу жизни. Сейчас вокруг и внутри меня все резко менялось. Из пышной сдобы я превращался в сухарь. Я стал больше ходить, записался на фитнес, научился ездить в метро (правда, не всегда хорошо получается, но я стараюсь). Я сильно потею от нервного напряжения, могу поехать в другую сторону или перейти не на ту ветку, выйти не на ту сторону улицы, но я делаю это, потому что другой возможности перемещаться у меня нет.
Меня бесит напускная торопливость москвичей, вместе с их желанием успеть на работу! Они боятся опоздать и бегут что есть мочи, расталкивая всех вокруг локтями, возмущаясь медлительностью окружающих. Хотя я уверен, каждый из них почти всегда опаздывает.
Я много езжу и часто вижу калек с вытянутой рукой, как говорит приятный левитановский голос по громкой связи: «Люди, занимающиеся попрошайничеством». Я не даю им денег, всем этим одноруким, безруким, безногим, старым, больным, хилым — всем тем, у кого умирает дочь, потерян паспорт, болеет сын, потому что выявил удивительную закономерность. У каждого из них один маршрут, каждый стоит на своей точке. Они на работе. Я не хочу платить им за вызванную жалость, за чувство, которое в последнее время все чаще испытываю к себе. Мне сложно признаться, что я больше не звезда ре-алити-шоу. У меня нет денег на такси, у меня нет прав на вождение автомобиля, а соответственно, выход один — общественный транспорт. Меня часто узнают, если я еду без головного убора. Как правило, эта встреча сулит только крик в спину: «„Д2" говно!» Если в вагоне метро есть подростки, они будут долго смотреть, ржать, показывать на меня пальцем, тянуть пиво, продолжая отпускать остроты. Меня все это бесит. Я не знаю, куда себя деть, когда в вагоне находится человек, громко орущий: «Посмотрите, да это же Роман Третьяков из „Д2"!» Но самое унизительное, когда в метро берут автографы. Я не отказываю, просто стою и молча делаю то, о чем просят. Хм. Я делаю свою работу. Как правило, это закорючка на маленьком, пропитанном потом клочке бумаги. После того как расписался, какая бы ни была следующая станция, я выхожу и сажусь в следующий поезд. Мне стыдно, когда на меня пристально смотрят люди. Они глядят внимательно, с укором, некоторые с ухмылкой: «Довы...ывался? Сиди теперь, как все, в метро! Звезды х...евы! Б...дский „Д2"». Даже если мне удалось забиться в угол и никто на меня не обращает внимания, мне тошно. Мне противно от толпы, текущей в мраморных тоннелях. Меня раздражает вонь из прокуренного рта рядом стоящего пассажира, пивной перегар, запах закисшей мочи в вагонах, мне стремно держаться за поручни, потому что я не знаю, кто держался за них до меня, поэтому я всегда езжу в перчатках. У меня вызывают отвращение спящие на лавках вагона бомжи, грязь и воцарившаяся на каждом лице обреченность и депрессия.
Перед первой поездкой я надел панамку с длинными полями, шарф, очки, поднял воротник плаща, но даже это не помогало — меня узнавали.
Я вспоминаю ту приветливую, солнечную, красивую Москву, в которую я приехал 1 мая 2004 года тогда неизвестным, и сравниваю ее с этой, в которой живу прославившимся сейчас. Это два совершенно разных города. Тогда было то же метро, те же пробки, та же вонь. Изменился я. Я стал избалованным, претенциозным, сладким. Раздался звонок. Оля.
Ты можешь забрать меня отсюда?! — рыдала она в трубку.
Что случилось?
Я не могу больше быть на этом скотском шоу!
Да что произошло?
Мне сегодня Степа сказал, что я встречаюсь с Гоги!
С каким Гоги?
Да ни с каким!
Ну а что ты плачешь?
Да-да-да, потому что,— Оля плакала навзрыд, как маленькая,— я сказала, что я не говорила, что Дашко лесбиянка.
Успокойся. И объясни спокойно, а то я ничего не понимаю.
Оля продолжала шмыгать носом.
Меня тут все ненавидят! У меня нет друзей! Ксюша Собчак так сказала!
Да что ты нюни развесила! — Я понимал, что поглаживаниями никак не смогу ее защитить, тем более по телефону. Пришлось давить.— Оль, успокойся.
Я не могу больше тут! Забери меня отсюда! Я хочу домой! Я хочу домой! Забери-и-и!
Так, успокойся! — Раньше я всегда ее успокаивал, но сейчас мне не хотелось этого делать.— Оля, хватит ныть! Я тебе вытирал сопли три года! С меня хватит. Я говорил, что тебе теперь придется защищать не только себя, но и наши отношения?
Да,— по-прежнему всхлипывая, отвечала она.
Тебе можно было ныть, когда я был там! Когда я мог любому заткнуть рот. Лафа у тебя закончилась. Теперь надо думать, что говоришь и делаешь, надо думать заранее! Нянчиться с тобой там никто не будет! И наставлять на пусть истинный тоже! Ты взрослый человек, а ведешь себя как ребенок! Соберись! Хватит ныть! Слышишь? Хватит.— В телефонной трубке повисла тишина. Она опешила от такой реакции и тут же успокоилась.— И я ору на тебя не для того, чтобы добить, а чтобы отрезвить. Ты расклеилась, привыкла, что за тебя всегда скажут, подумают, сделают. Все, не будет такрго! А будет тебе еще хуже. Теперь, когда ты даешь Читать далее...