В стремлении исполнить букву заповеди легко потерять ее дух. Исполнить — буквально значит исполнить формально, «для галочки», ради хорошей оценки, но не ради того, чтобы проникнуться ее духом, подчинить ей свою волю. Кант говорил о цели образования: «Научить думать, а не запоминать, не зазубривать, учить мыслить, а не мыслям». Важна не правильная галочка в тестовом задании, ее можно случайно угадать, — важно знание, которое воплощается в умении, в профессиональном навыке.

Евангелист Матфей рассказывает о некоем человеке, который искренне искал праведности и однажды спросил Спасителя: «Что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?» Господь ответил: «Соблюди заповеди». На что незнакомец возразил: «Всё это сохранил я от юности моей; чего еще недостает мне?» Другими словами, все, чему учат раввины, я исполнил — правильные галочки стоят везде. В ответ Иисус переводит его взгляд с буквы заповедей на их цель: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною». Сказано, что, «услышав слово сие, юноша отошел с печалью, потому что у него было большое имение».

В Царство входит не тот, кто зазубрил, но кто научился мыслить, не тот, кто исполнил букву, но тот, кто стремится мыслить и жить в соответствии с духом заповеди. Греческое слово «совершенный» (те́лиос) является однокоренным со словом те́лос — цель. Иисус дает буквально «неисполнимые» заповеди, которые превышают возможности человека, чтобы мы не могли однажды остановиться и сказать: «Я достиг совершенства». Наше совершенство не в буквальном исполнении заповеди, но в самом движении к заданному ею идеалу, когда мы учимся мыслить в духе заповеди Христовой.

С тех пор как Христос произнес эти слова, прошли тысячелетия, но дискуссия об исполнимости Его заповедей продолжается. Заповеди Нагорной проповеди кажутся трудноисполнимыми, если вообще их можно исполнить, например повеление: «Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя».

В отличие от фарисеев, Спаситель дает заповеди не ради буквального их исполнения, но раскрывает дух, высокую цель Закона Божьего . Слова «дух» и «душа» на библейском языке обозначают тайну жизни, то, что делает человека живым: «Вдунул дыхание жизни, и стал человек душою живою». Живой чувствует, боится, надеется, падает, встает, терпит боль и радуется. Так и заповеди Христа — они даны для «духа» человека, для внутренней жизни, а не для буквального их исполнения, как делали фарисеи. Заповеди — как указание на цель, как источник духовной силы, как побуждение к покаянию, как светильник, освещающий путь.

Заповеди Христа по природе своей похожи на надежду: надеяться — значит прилагать усилия, подчинять жизнь надежде: «Когда надеемся того, чего не видим, тогда ожидаем в терпении» (Рим. 8:25). Заповеди Христа даны, чтобы пробудить само стремление их исполнять, подчинить свою жизнь их духу, идти к совершенству, как мы идем к цели, которую освещает нам надежда.

В Нагорной проповеди Иисус дает заповеди, подобно Моисею у Синайской горы. Его слова: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» — это перифраз заповеди Торы: «Будьте предо Мною святы, ибо Я свят Господь» (Лев. 20:26). Соблюдение заповедей Торы для иудея — путь жизни, как сказано: «Старайтесь исполнять, дабы вы были живы» (Втор. 8:1). Иисус говорит, что соблюдение Его слов — это путь жизни: «Слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную» (Ин. 5:24).

Оппоненты Иисуса — фарисеи — искали «совершенства» в тщательном соблюдении Торы или, как говорит апостол Павел, «успокаивали себя законом». Живой испытывает жажду, голод, холод, хочет спать, быть любимым и любить. У мертвого нет нужд, он — в состоянии вечного покоя. Фарисеи достигли мертвого совершенства и уже не нуждались в милости Божьей — Его прощении и принятии.

Грешники, которых пришел спасти Христос, в лучшем положении — они нуждаются в милости, способны к покаянию, а значит, к движению вперед. Духовно живой надеется на Бога, сожалеет о проступках, учится на ошибках, прощает и молится о прощении, он меняется вместе с жизнью, растет в познании Бога и мира.

«Чем чище живешь, тем глубже, опаснее и неискоренимее страсть поклонения себе самому. Наоборот, если случается падение, и притом падение несомненное, так сказать, лицом в грязь, тогда появляется возможность должного отношения к себе; человек перестает быть самоистуканом, и ему дается возможность открыть окно, через которое можно сообщаться с Богом… У фарисеев мишура была очень блестящей…. Напротив, блудницы и грешники не знали за собой никаких ценностей, а только надеялись на Бога. У них нет мишуры, поэтому они идут вперед в Царство Небесное» (Павел Флоренский).

Кто «совершен» не жаждет, — он напился собственной праведностью. Вода жизни дается тем, кто жаждет ее.

Призыв Нагорной проповеди к совершенству, кажется, звучит как приговор для грешника. Наверное, есть те, кто достигли совершенства, но это никак не мы. Возможно, это праведники прошлого: библейские герои, первые христиане апостольской церкви, пионеры-адвентисты или мать Тереза, доктор Федор Гааз, все те, которым мы приписываем лучшие качества совершенных людей. И все же это не мы, ибо мы хорошо знаем себя и свои недостатки.

Реформатор Мартин Лютер писал о своем несовершенстве: «Я пытался соблюдать устав как только мог. Я был смиренным. Я постоянно составлял список моих грехов, вновь и вновь я исповедовал их. Я тщательно исполнял все наложенные на меня епитимьи, но совесть моя не успокаивалась… Я пытался исцелить мою совесть человеческими средствами, преданиями человеческими. Но чем больше я прибегал к этим средствам, тем более беспокойной и мучающей меня становилась моя совесть».

Свою неспособность достичь совершенства мы объясняем греховной природой: «Все согрешили и лишены славы Божией» (Рим. 3:23). Эта осознаваемая нами дистанция между небесным совершенством и реальностью жизни порождает чувство вины, духовной неполноценности. Христианин как бы определен быть «духовным неудачником».

Но призыв к совершенству в Нагорной проповеди — это не приговор несовершенному человеку, но путь спасения. Господь говорит: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные; Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мк. 2:17).

«Иисус желает, чтобы мы пришли к Нему такими, какие есть: со всеми своими грехами и немощами. Он желает, чтобы мы полагались на Него. Мы можем прийти к Нему со своими слабостями, порочностью, неразумием и пасть к Его ногам в раскаянии. По великой милости Своей Он заключит нас в объятия Своей любви, перевяжет наши раны, очистит нас от всякой нечистоты» (Уайт Э. Путь ко Христу. С. 52).

Кажется, что сегодня мы делаем слишком большой акцент на необходимости говорить: говорить в проповеди, говорить в молитве, говорить на субботней школе, говорить в молитвенном доме, говорить людям о Боге, говорить большими тиражами печатного слова.

Важно говорить из Слова Божьего; если перестанем, то камни возопиют. Но, прежде чем говорить, надо научиться слушать. Без слушания нет говорения. Говорение без слушания и есть пустословие, потому молиться прежде надо о даре молчания и слушания.

Мы думаем, что Богу нужны наши слова, но Ему нужны наши уши, наше внимание, наше послушание. Его не убедит наше красноречие: «Молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны» (Мф. 6:7).

Всегда лучшая молитва — это та, которую мы не можем выразить словами: «Ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим. 8:26).

Многословие мешает слушать, мешает вникать, мыслить глубоко. В многословии преобладают чувства, потому многословный часто жалеет о том, что сказал. В многословии человек расходует душевные силы на поверхностные эмоции, на то, что чувствует в этот момент, и потому нет сил для глубины, потому такой человек остается на поверхности.

Когда человек постоянно говорит, он теряет душевную теплоту, как зимой остывает комната, в которой часто открываются двери.

В первой главе Послания Иакова говорится, что духовность проявляет себя в том, как человек переносит испытания. Во второй главе отмечено, что духовность проявляется в делах милосердия. В третьей главе говорится, что духовное совершенство — в обуздании языка: «Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный».

Духовное совершенство или несовершенство являют себя в словах: «Язык мудрых сообщает добрые знания, а уста глупых изрыгают глупость… Кроткий язык — древо жизни, но необузданный — сокрушение духа… Сердце праведного обдумывает ответ, а уста нечестивых изрыгают зло» (Притч. 15:2, 4, 28).

Цирковой дрессировщик и акробат Аскольд Запашный смог исполнить уникальный цирковой номер: совершил прыжок верхом на льве на расстояние три метра и на высоте два метра. Но при всей сложности этого циркового номера кажется, что иногда прыжок на льве сделать проще, чем совладать со своим языком: «Ибо всякое естество зверей и птиц, пресмыкающихся и морских животных укрощается и укрощено естеством человеческим, а язык укротить никто из людей не может» (Иак. 3:7).

Контроль над речью — признак мудрости, совершенства, духовной зрелости, потому что для этого нужно очистить свое сознание от скверного и заполнить его благим. Чтобы изменить слова, которые звучат, надо изменить слова, из которых мы состоим, по выражению апостола Павла, «облечься в нового человека»: «А теперь вы отложите все: гнев, ярость, злобу, злоречие, сквернословие уст ваших; не говорите лжи друг другу, совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его» (Кол. 3:8–10).

Существует много привычных явлений в жизни, которым трудно дать определение, например гравитация, электричество, свет. Также трудно дать определение такому явлению, как «слово». Представьте, что будет, если люди перестанут понимать и произносить слова, — мир человека перестанет существовать точно так же, как наша планета, если перестанет восходить солнце.

Некоторые ученые утверждают, что человеческая речь появилась в силу необходимости общаться древним людям во время совместной охоты в лесу. На самом деле не человек создал слово, а слово создало человека. Творец создал мир Своим словом. В своей способности творить словом человек подобен Творцу. Например, слово наставника формирует характер, волю воспитуемого, наделяет его необходимым для жизни знанием.

В Писании сказано: «От избытка сердца говорят уста» (Лк. 6:45). Если стихия рыб — это вода, птиц — воздух, то стихия человека — это слова. Мы говорим, как дышим, наша речь выходит из нашей сути, является нашим продолжением, слова выдают нас, рассказывают, кто мы.

По речи можно узнать, из какой части России человек: в речи нижегородцев — ярко выраженный звук «о», у москвичей — «а». Или, например, очевидна разница между Синодальным переводом Библии и современными переводами. Современные переводы более ясны, но утрачена возвышенность. Это объясняется тем, что в классической риторике и поэтике выделяются три стиля: высокий, средний и низкий, а в XIX веке переводчики были воспитаны говорить о Боге и делах Его высоким стилем.

По нашей речи можно узнать о том, что нас наполняет: о наших ценностях и нашем воспитании, о высоком или низком «стиле» нашей души. Потому «слово ваше да будет всегда с благодатию, приправлено солью»; другими словами, пусть оно будет всегда точным и назидательным от избытка наполняющей нас благодати.

Нелегко одеться в милосердие и благость, доброжелательность и доброту, когда вокруг все одеты в озлобленность, где ценность отдельного человека ничтожна. Но пусть трудные люди, которые вам встретятся, не дадут вам повода для гнева, ярости, злобы и злоречия. Но, напротив, будут поводом для милосердия, благости, смирения, долготерпения и любви. Христианин говорит своему неприятелю: «Спасибо, что ты стал моей болью. Ты научил меня милосердию, благости и любви. Ты помог мне облечься в нового человека, созданного по образу Создателя».

Нелегко одеться в смирение и кротость, долготерпение, когда люди этого мира смотрят друг на друга завистливым оком. Но пусть вами движет не тщеславие, а смиренная мудрость, которая видит дальше радостей этого мира, как сказано: «Мы не унываем; но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется» (2 Кор. 4:16).

Нелегко сделать любовь главной чертой своего характера, когда вокруг тлеет огонь недоброжелательства и ненависти. Но именно в этом и заключается цель духовного совершенства — уподобить свой характер характеру Христа: «Как Христос простил вас, так и вы. Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства».

«Своими силами никто из нас не может совершить это изменение в себе. Дух Святой, Утешитель, Которого, по словам Христа, Он послал в наш мир, изменяет наш характер по образу Христа… Незаметно для себя день за днем мы оставляем свои пути и свою волю и принимаем пути и волю Христа, привлекательность Его характера. Таким образом мы возрастаем во Христе и неосознанно отражаем Его образ» (Уайт Э. Отражая Христа. С. 20).

Как бы вы вкратце описали адвентистский путь духовного возрастания? Например, православие и католицизм ассоциируются с аскезой, послушничеством, монастырским укладом жизни. Иудаизм — это стремление как можно более полно исполнить законы Торы. Ислам, в первую очередь, — это пять его столпов. А адвентизм — это формирование характера. «Как цветок стремится к солнцу, под сияющими лучами которого он приобретает совершенство формы и красоту, так и мы должны тянуться к Солнцу праведности, чтобы нас озарял небесный свет и наш характер все более и более уподоблялся характеру Христа» (Уайт Э. Путь ко Христу. С. 68).

Искупление — это не маскировка греховной сущности, когда набрасывают светлые одежды праведности поверх ветхой одежды неправедности, «ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге». Искупление — это путь, который надо пройти. Это крест, который надо пронести. Течение, которое надо совершить. Вера, которую надо сохранить. Апостол говорит о своем духовном возрастании: «Братия, я не почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе» (Флп. 3:13, 14).

В видении Иоанн увидел тех, кто прошел путь: «И он сказал мне: это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца» (Откр. 7:14).

Белые одежды не даются автоматически при входе. Недостаточно быть просто убежденным в верности учения «праведности верой», одежды надо убелить или приготовить — в этом путь духовного возрастания.

Следуя библейской заповеди, мы отделяем субботу от других дней недели, чтобы посвятить ее Богу. Входя в субботний покой, мы как бы входим в храм во времени. С таким пониманием субботы связано то, что в этот день мы надеваем другую, «субботнюю», праздничную одежду, предназначенную для встречи с Богом.

Чтобы войти в Царство Божье, надо быть одетым соответствующим образом, быть готовым предстать перед лицо Небесного Царя. Искупление — это не дар дешевой благодати. То, во что мы одеты, имеет большое значение. О важности праздничной одежды рассказывает притча о брачном пире: «Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: „друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде?“» (Мф. 22:11–14).

Апостол говорит об этой брачной одежде: «…Совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его» (Кол. 3:9, 10).

В книге Откровение финальная часть истории представлена в образе брака Агнца, Христа, и Его жены — церкви. О ней сказано: «И дано было ей облечься в виссон чистый и светлый; виссон же есть праведность святых» (Откр. 19:8). Виссон — легкая белая ткань из тончайшего руна овец особой породы, в которую облачались очень богатые и влиятельные люди. Ткань была так дорога, что продавалась на вес золота.

Искупление, о котором говорит апостол, — переодевание в «виссон чистый и светлый», когда мы снимаем старую одежду «ветхого человека», которая пошита по моде этого мира: злую похоть, стяжательство, злобу, злоречие, и одеваемся в одежду любви, одежду нового покроя, пошитую по совершенным лекалам небесного Мастера.

Летом можно часто увидеть прозрачных бабочек, парящих, словно невесомые пушинки, над водной гладью озера или тихой реки. Это — подёнки. Название отражает длительность их жизни — только один день или всего несколько часов этого дня. День рождения поденки и день ее гибели — один. Один день жизни перед лицом бесконечности — ничто, ноль. Ноль, умноженный на 70, 80, 90 лет или даже 930 лет жизни Адама, — все равно ноль.

Наши дни и дни мотылька перед лицом вечности — одно и то же. Все временное перед лицом вечности превращается в ноль. Наше временное бытие перед лицом вечности — как миг жизни поденки, независимо от того, как долго мы бьемся, крутимся, порхаем, мы остаемся временными, а временное перед бесконечностью равно нулю. Все, что у нас есть, рано или поздно превращается в ноль.

Собеседник Иисуса, «начальствующий», — как бабочка поденка, которая не может остановить своей танец смерти. Как и его современник царь Ирод, который стремился упрочить свою власть, или как невежественный народ, который продолжает надеяться на приход хорошего царя и снова и снова разочаровывается в своих надеждах.

Когда Господь говорит: «Все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах, и приходи, следуй за Мною», Он переводит взгляд «начальствующего» от его богатства на Него как на Спасителя. Только в Нем есть спасение от умножения на ноль, от бессмысленного кружения в танце смерти, от несбыточных надежд и разочарований, ибо «невозможное человекам возможно Богу».