Это цитата сообщения _Lyubasha_K_ Оригинальное сообщение

Это цитата сообщения Akmaya Оригинальное сообщение

Читать далее...

http://www.playcast.ru/view/8116026/52649109ecc0e4732b4b3cec40d49e3bb65f3de8pl
http://www.playcast.ru/view/6120325/a8886b01138b0c8e91af007fec62035927541672pl

http://www.playcast.ru/view/6600542/df4c53225a1798e8341d98d38ff94ceddf7446b8 ...
[600x467]

http://www.pravoslavie.ru/31203.html
[476x700]

[508x673]
Акафист Пресвятой Богородице в честь новоявленныя ея иконы, именуемыя «Единая Надежда отчаянных» Составлен на св. горе Афон в греческой киновии монахом Николаем-Греком, переведён на русский язык в Германии иереем Германом в 1913 году

Кондак 1
Взбранной Воеводе Божией Матери и Небесной нашей Покровительнице; вси в борьбе со страстьми, похотьми и соблазанами житейскими изнемогающия, во уныние и отчаяние пришедшия и плоды благодати Святаго Духа чрезмерною печалию изсушившия, но внезапно Царицею Небесною укрепленныя, радостно взывают: Радуйся, Премилосердная Богородице Дево, Единая Надеждо отчаянных, в борьбе со страстьми изнемогающих.
Икос 1
Ангели удивляются, Богородице Дево, Твоей неутомимой помощи грешным людям, жаждущим спасения, но от борьбы со страстьми, похотьми и соблазнами изнемогающим, с великою любовию Ангельским языком славословят Тя, Пренепорочная: Радуйся, святых Ангелов служити грешным людям посылающая; радуйся, сама многажды чад Твоих немощных укрепляющая. Радуйся, уныние от печальных сердец отгоняющая; радуйся, ленивых и нерадивых подвизатися ради Царствия Небеснаго заставляющая. Радуйся, закоснелым в лени и в нерадении мучитися совестию допускающая; радуйся, во отчаяние пришедших, но Бога не разлюбивших, от окончательной гибели спасающая. Радуйся, полчища бесовския, на них нападающия, вмиг разгоняющая; радуйся, яко Тобою и грешныя людие исправляются. Радуйся, Премилосердная Богородице Дево, Единая Надеждо отчаянных, в борьбе со страстьми изнемогающих.
Кондак 2
Видящи Пречистую Деву, таковую велию милость ко грешником проявляющую, и всех любящих Ея, на правом пути спасения укрепляющую, очнемся, братие, от непомерной печали и воззовем к Ней: помози нам, Царице Небесная, примири нас с Сыном Своим, укрепи нашу волю к добродетельной Богоугодной жизни, да прогнав от себя лень и нерадение, воззовем к Богу: Аллилуия.
Икос 2
Тьма греховная окружила нас и разум наш омрачается, яко своею ленью и нерадением впали мы в забвение и окамененное нечувствие, темже яко рабов своих понуждают ны демоны работати греху, понеже волею своею вдалися мы в руце их и сдружилися с обществом сатанинским, но аще и не считаем себя причастными ему, обаче и добрых дел не творим: обеты, данныя Богу, не исполняем, в разслабление греховное впадши, но, надеяся на заступление Твое и на помощь благоутробия Твоего, взываем Ти сице: Радуйся, всем любящим Триипостасного Бога, скорая Попечительнице; радуйся, в борьбе со страстьми изнемогающим скорая Помощнице. Радуйся, многоглаголивых и пустословных молчати и Бога боятися научающая; радуйся, ленивых и сонливых к бодрствованию воздвизающая. Радуйся, омраченныя суетою и нерадением чрез печаль сердечную вразумляющая; радуйся, не любити мира и вся , яже в мире, наставляющая. Радуйся, прежде любити ближняго своего научающая; радуйся, от любви к ближнему к любви Божией их приводящая. Радуйся, Премилосердная Богородице Дево, Единая Надеждо отчаянных, в борьбе со страстьми изнемогающих.
Кондак 3
Грех овладел нами и в броню нечувствия заключил сердца наша: не имамы стыда, ни покаяния, ни слез, ни страха Божия. Помрачилися грехом духовныя очи наша и не вемы, что творим: доброе или злое, утопая в бездне греховней. Но Твоими, Владычице, молитвами возбужденная совесть наша и обличает нас, и научает не имети надежды на своя немощныя силы, но в несумненной надежде на Твое всесильное заступление пред Богом вопияти Ему: Аллилуия.
Икос 3
Имущи Тебе, Великую Ходатаицу за род христианский пред возлюбленным Сыном Твоим и Богом нашим, молящую Его да не погубит за грехи наша всех, в плен бесовом впадших, но возвратит жаждущия спасения к добродетельней жизни, да укрепит их в борьбе со страстьми, похотьми и соблазнами житейскими, и мы грешныя дерзаем вознести глас к Тебе, Неискусомужняя: Радуйся, Благодатная, день и нощь за ны, грешныя, Сына Своего умоляющая; радуйся, яко и нас Ему молитися научающая. Радуйся, творити волю Божию нам помогающая; радуйся, славити Бога нас вразумляющая. Радуйся, служити ближним, яко чадам Божиим, нам повелевающая; радуйся, чрез любовь к ближнему любить Бога нас научающая. Радуйся, память о ближнем с памятью Божией в нас соединяющая; радуйся, усердная хранительнице иноков в борьбе с блудной страстию им помогающая. Радуйся, Премилосердная Богородице Дево, Единая Надеждо отчаянных, в борьбе со страстьми изнемогающих.
Кондак 4
Буря суетных помышлений и дел омрачает наш ум, яко не видети нам ниже чувствовати грехов своих, обвиняем бо ближняго своего в скорбех наших и печалех; обаче имуще надежду на Тя, и мы, побежденныя различными страстьми и похотьми, плененныя бесовскими наваждениями и страхованиями, охладевшия к молитве и доброделанию, от всего сердца не престанем просити помощи твоея, воспевая Богу: Аллилуия.
Икос 4
Слышавше, яко Сын Твой преклоняется ко всякой мольбе Твоей за Читать далее...

Не отрекаются любя. Ведь жизнь кончается не завтра. Я перестану ждать тебя, а ты придёшь совсем внезапно. А ты придёшь, когда темно, когда в стекло ударит вьюга, когда припомнишь, как давно не согревали мы друг друга. И так захочешь теплоты, не полюбившейся когда-то, что переждать не сможешь ты трёх человек у автомата. И будет, как назло, ползти трамвай, метро, не знаю что там... И вьюга заметёт пути на дальних подступах к воротам... А в доме будет грусть и тишь, хрип счётчика и шорох книжки, когда ты в двери постучишь, взбежав наверх без передышки. За это можно всё отдать, и до того я в это верю, что трудно мне тебя не ждать, весь день не отходя от двери. * * * Я поднимаюсь по колючим склонам, я мну в ладонях пыльный полынок, пылает бухта синим и зелёным, кузнечики взлетают из-под ног. В скользящих бликах света голубого, на обожжённом темени горы, лепечут листья в рощице дубовой, жужжат шмели и плачут комары. Лежу. Гляжу. Над головою дна нет! Плывут на север тучи не спеша... И всё мне душу трогает и ранит, так беззащитна сделалась душа. Она ликует и пощады просит, и нет её смятению конца. Так, вероятно, света не выносят глаза у исцелённого слепца. Всё в первый раз – долины, горы, море, сухой дубняк, звенящий на ветру... Вторая жизнь! На радость или горе? Не всё равно ли? Не боюсь. Беру! * * * Спор был бесплодным, безысходным... Потом я вышла на крыльцо умыть безмолвием холодным разгорячённое лицо. Глаза опухшие горели, отяжелела голова, и жгли мне сердце, а не грели твои запретные слова. Всё было тихо и студёно, мерцала инея слюда, на мир глядела удивлённо большая синяя звезда. Берёзы стыли в свете млечном, как дым клубясь над головой, и на руке моей колечко светилось смутной синевой. Ни шороха не раздавалось, глухая тишь была в дому... А я сквозь слёзы улыбалась, сама не зная почему. Светало небо, голубело, дышало, на землю сойдя... А сердце плакало и пело... И пело... Бог ему судья! * * * Воздух пьяный – нет спасения, с ног сбивают два глотка. Облака уже весенние, кучевые облака. Влажный лес синеет щёткою, склон топорщится ольхой. Всё проявленное, чёткое, до всего подать рукой. В колеях с навозной жижею, кувыркаясь и смеясь, до заката солнце рыжее месит мартовскую грязь. Сколько счастья наобещано сумасшедшим этим днём! Но идёт поодаль женщина в полушалочке своём, не девчонка и не старая, плотно сжав румяный рот, равнодушная, усталая, несчастливая идёт. Март, январь, какая разница, коль случилось, что она на земное это празднество никем не позвана. Ну пускай, пускай он явится здесь, немедленно, сейчас, скажет ей: "Моя красавица!", обоймёт, как в первый раз. Ахнет сердце, заколотится, боль отхлынет, как вода. Неужели не воротится? Неужели никогда? Я боюсь взглянуть в лицо её, отстаю на три шага, и холодная, свинцовая тень ложится на снега. * * * Сколько милых ровесников в братских могилах лежит. Узловатая липа родительский сон сторожит. Всё беднее теперь я, бесплотнее день ото дня, с каждой новой потерей всё меньше на свете меня. Черноглазый ребёнок... Давно его, глупого, нет. Вместо худенькой девушки – плоский бумажный портрет. Вместо женщины юной осталась усталая мать. Надлежит ей исчезнуть... Но я не хочу исчезать! Льются годы рекою, сто обличий моих хороня, только с каждой строкою всё больше на свете

Читать далее...

СТИХИ Голуби Тусклый луч блестит на олове, мокрых вмятинах ковша... Чуть поваркивают голуби, белым веером шурша. Запрокидывают голову, брызжут солнечной водой, бродят взад-вперёд по желобу тропкой скользкой и крутой. Бродят сонные и важные, грудки выгнуты в дугу, и блестят глаза их влажные, как брусника на снегу. Сад поник под зноем парящим, небо – синьки голубей... – Ты возьми меня в товарищи, дай потрогать голубей.– Верно, день тот был удачливым ты ответил: – Ладно, лезь...– Дребезжать ступеньки начали, загремела гулко жесть... Мне расти мальчишкой надо бы у мальчишек больше льгот... А на крыше – пекло адово, сквозь подошвы ноги жжёт. Целый час с тобой стояли мы (неужели наяву?), птицы в небо шли спиралями, упирались в синеву... Воркованье голубиное, смятый ковш, в ковше – вода... А часы-то в детстве длинные – и такие же года. Кто их знал, что так прокатятся, птичьей стайкой отсверкав... Я ли это – в белом платьице, с белым голубем в руках? Городок Не прозвучит ни слово, ни гудок в развалинах, задохшихся от дыма. Лежит убитый русский городок, и кажется – ничто непоправимо. Ещё в тревожном зареве закат и различимы голоса орудий, а в городок уже приходят люди. Из горсти пьют, на дне воронки спят. И снова дым. Но дым уже другой – теперь он пахнет теплотой и пищей. И первый сруб, как первый лист тугой, из чёрного выходит корневища. И медленная светлая смола, как слёзы встречи, катится по стенам. И верят люди: жизнь благословенна, как бы она сурова ни была! * * * А знаешь, все ещё будет! Южный ветер ещё подует, и весну ещё наколдует, и память перелистает, и встретиться нас заставит, и ещё меня на рассвете губы твои разбудят. Понимаешь, все ещё будет! В сто концов убегают рельсы, самолеты уходят в рейсы, корабли снимаются с якоря... Если б помнили это люди, чаще думали бы о чуде, реже бы люди плакали. Счастье – что онo? Та же птица: упустишь – и не поймаешь. А в клетке ему томиться тоже ведь не годиться, трудно с ним, понимаешь? Я его не запру безжалостно, крыльев не искалечу. Улетаешь? Лети, пожалуйста... Знаешь, как отпразднуем Встречу! * * * Надо верными оставаться, до могилы любовь неся, надо вовремя расставаться, если верными быть нельзя. Пусть вовек такого не будет, но кто знает, что суждено? Так не будет, но все мы люди... Всё равно – запомни одно: я не буду тобою брошена, лгать не станешь мне, как врагу мы расстанемся как положено,– я сама тебе помогу. Я желаю тебе добра! Улыбаюсь, а сердце плачет в одинокие вечера. Я люблю тебя. Это значит – я желаю тебе добра. Это значит, моя отрада, слов не надо и встреч не надо, и не надо моей печали, и не надо моей тревоги, и не надо, чтобы в дороге мы рассветы с тобой встречали. Вот и старость вдали маячит, и о многом забыть пора... Я люблю тебя. Это значит – я желаю тебе добра. Значит, как мне тебя покинуть, как мне память из сердца вынуть, как не греть твоих рук озябших, непосильную ношу взявших? Кто же скажет, моя отрада, что нам надо, а что не надо, посоветует, как же быть? Нам никто об этом не скажет, и никто пути не укажет, и никто узла не развяжет... Кто сказал, что легко любить? * * * Не боюсь, что ты меня оставишь для какой-то женщины другой, а боюсь я, что однажды станешь ты таким же, как любой другой. И пойму я, что одна в пустыне,– в городе, огнями залитом, и пойму, что нет тебя отныне ни на этом свете, ни на том. * * * Сто часов счастья... Разве этого мало? Я его, как песок золотой, намывала, собирала любовно, неутомимо, по крупице, по капле, по искре, по блестке, создавала его из тумана и дыма, принимала в подарок от каждой звезды и берёзки... Сколько дней проводила за счастьем в погоне на продрогшем перроне, в гремящем вагоне, в час отлёта его настигала на аэродроме, обнимала его, согревала в не отопленном доме. Ворожила над ним, колдовала... Случалось, бывало, что из горького горя я счастье своё добывала. Это зря говорится, что надо счастливой родиться. Нужно

Читать далее...

* * * Людские души – души разные, не перечислить их, не счесть. Есть злые, добрые и праздные и грозовые души есть. Иная в силе не нуждается, её дыханием коснись – и в ней чистейший звук рождается, распространяясь вдаль и ввысь. Другая хмуро-неотзывчива, другая каменно-глуха для света звёзд, для пенья птичьего, для музыки и для стиха. Она почти недосягаема, пока не вторгнутся в неё любви тревога и отчаянье, сердечной боли остриё. Смятенная и беззащитная, она очнётся, и тогда сама по-птичьи закричит она и засияет как звезда. Салют Мы час назад не думали о смерти. Мы только что узнали: он убит. В измятом, наспех порванном конверте на стуле извещение лежит. Мы плакали. Потом молчали обе. Хлестало в стёкла дождиком косым... По-взрослому нахмурив круглый лобик, притих её четырёхлетний сын. Потом стемнело. И внезапно, круто ракетами врезаясь в вышину, волна артиллерийского салюта тяжёлую качнула тишину. Мне показалось, будет очень трудно сквозь эту боль и слёзы видеть ей цветенье жёлтых, красных, изумрудных над городом ликующих огней. Но только я хотела синей шторой закрыть огни и море светлых крыш, мне женщина промолвила с укором: "Зачем? Пускай любуется малыш". И, помолчав, добавила устало, почти уйдя в густеющую тьму: "...Мне это всё ещё дороже стало – ведь это будто памятник ему". * * * Бывало всё: и счастье, и печали, и разговоры длинные вдвоём. Но мы о самом главном промолчали, а может, и не думали о нём. Нас разделило смутных дней теченье – сперва ручей, потом, глядишь, река... Но долго оставалось ощущенье: не навсегда, ненадолго, пока... Давно исчез, уплыл далекий берег, и нет тебя, и свет в душе погас, и только я одна ещё не верю, что жизнь навечно разлучила нас. Осень Нынче улетели журавли на заре промозглой и туманной. Долго, долго затихал вдали разговор печальный и гортанный. С коренастых вымокших берёз тусклая стекала позолота; горизонт был ровен и белёс, словно с неба краски вытер кто-то. Тихий дождь сочился без конца из пространства этого пустого... Мне припомнился рассказ отца о лесах и топях Августова. Ничего не слышно о тебе. Может быть, письмо в пути пропало, может быть... Но думать о беде – я на это не имею права. Нынче улетели журавли... Очень горько провожать их было. Снова осень. Три уже прошли... Я теплее девочку укрыла. До костей пронизывала дрожь, в щели окон заползала сырость... Ты придёшь, конечно, ты придёшь в этот дом, где наш ребёнок вырос. И о том, что было на войне, о своём житье-бытье солдата ты расскажешь дочери, как мне мой отец рассказывал когда-то. Тропинка Ночами такая стоит тишина, стеклянная, хрупкая, ломкая. Очерчена радужным кругом луна, и поле дымится позёмкою. Ночами такое молчанье кругом, что слово доносится всякое, и скрипы калиток, и как за бугром у проруби ведрами звякают. Послушать, и кажется: где-то звучит железная разноголосица. А это всё сердце стучит и стучит – незрячее сердце колотится. Тропинка ныряет в пыли голубой, в глухом полыхании месяца. Пойти по тропинке – и можно с тобой, наверное, где-нибудь встретиться. Зеркало Всё приняло в оправе круглой нелицемерное стекло: ресницы, слепленные вьюгой, волос намокшее крыло, прозрачное свеченье кожи, лица изменчивый овал, глаза счастливые... всё то же, что только что ты целовал. И с жадностью неутолимой, признательности не тая, любуюсь я твоей любимой... И странно мне, что это... я. У источника Тягучий жар на землю льётся, томят извилины пути... К артезианскому колодцу бежит ребёнок лет шести. На цыпочки на камне белом приподымаясь на краю, губами ловит неумело тугую, круглую струю. Она дугой взлетает звонко, спеша в орешник молодой, и пересохший рот ребёнка едва целуется с водой. И у меня судьба такая, и я к источнику бегу. Мне счастье бьёт в лицо, сверкая, а я напиться не могу! Весна Туч взъерошенные перья. Плотный воздух сыр и сер. Снег, истыканный капелью, по обочинам осел. И упорный ветер с юга, на реке дробящий льды, входит медленно и туго в почерневшие сады. Он охрипшей грудью дышит, он проходит напролом, по гремящей жестью крыше тяжко хлопает крылом. И кипит волна крутая с каждой ночью тяжелей, сок тягучий нагнетая в сердцевины тополей. Третьи сутки дует ветер, третьи сутки стонут льды, третьи сутки в целом

Читать далее...

http://fithacker.ru/articles/kisla-sreda-organizma-vot-chto-vam-nuzhno-delat/

Это цитата сообщения lyubava63 Оригинальное сообщение

Известно, что в древние времена люди поклонялись солнцу, земле и священным деревьям и камням. Камням уделялось отдельное внимание, ведь считалось, что некоторые из них способны исцелить болезни, приносить удачу и даже выполнять желания. Сегодня мы познакомимся с наиболее известными камнями России, к которым до сих пор приезжают люди в надежде избавиться от напастей. [показать] Тихонов камень. Пристроившийся в Большесельском районе Ярославской области Тихонов камень, в отличие от своих многочисленных собратьев, был довольно почитаем православной церковью. [показать] Спасибо за ваши комментарии!

Это цитата сообщения Surge_Blavat Оригинальное сообщение

 

http://priroda.inc.ru/design/mirozdanie.html

Здесь будет текст

Это цитата сообщения VKINDER Оригинальное сообщение

Ваш текст

Это цитата сообщения Захаринка Оригинальное сообщение

здесь будет Ваш текст