Григорий Ефимович Распутин (настоящая фамилия – Новых) родился в крестьянской семье в селе Покровском Тобольской губернии. Как единственный помощник отца, он рано начал работать: пас скот, был извозчиком, ловил рыбу, помогал убирать урожай. В Покровском школы не было, и Григорий вплоть до начала своего странничества был неграмотным. В общем, он ничем не выделялся среди других крестьян, разве что своей болезненностью, которая в крестьянских семьях оценивалась как ущербность и давала повод к насмешкам. В 19 лет он женился на крестьянке Прасковье Федоровне. Она ему родила троих детей.
Однако что-то подтолкнуло Распутина резко изменить свою жизнь. Он стал часто и горячо молиться, бросил пить и курить. Начиная с середины 1890-х годов Распутин стал странствовать по стране, зарабатывая себе на жизнь любой подвернувшейся работой. Он побывал в десятках монастырей, посетил православную обитель на священной греческой горе Афон, два раза дошел до Иерусалима. В скитаниях Распутин многое узнал, но грамоте почему-то так до конца и не выучился. Писал постоянно с грубыми ошибками почти в каждом слове.
Неоднократно странник помогал больным, даже тем, кого считали неизлечимыми. Как-то раз в уральском монастыре он исцелил «бесноватую» – женщину, страдавшую от тяжелых припадков.
В начале XX века Распутина уже почтительно именовали «старцем». Так прозвали его не за возраст, а за опыт и веру. В те времена он и приехал в Петербург. К сибирскому «старцу» потянулись люди, кто не находил полного утешения в государственной церкви. Они посещали Григория Ефимовича Распутина, слушали его рассказы, наставления. На посетителей особенное впечатление производили глаза старца, словно заглядывающие в самую душу собеседника.
Распутиным заинтересовался епископ Феофан. Его поразил особенный религиозный экстаз, в который впадал временами старец. Такое глубокое молитвенное настроение, говорил епископ, он встречал лишь в редких случаях среди наиболее выдающихся представителей русского монашества.
1908 год – благодаря епископу, Распутин встретился с самой императрицей Александрой Федоровной. Граф Владимир Коковцов так передавал содержание этой беседы: «Распутин начал говорить, что ей и государю в особенности трудно жить, потому что им нельзя никогда узнать правду, так как кругом них все больше льстецы да себялюбцы, которые не могут сказать, что надо для того, чтобы народу было легче. Царю и ей необходимо быть ближе к народу, чаще видеть его и больше верить ему, потому что он не обманет того, кого почитает почти равным самому Богу, и всегда поведает свою настоящую правду, не то что министры и чиновники, которым нет никакого дела до народных слез и до его нужды. Эти мысли глубоко запали в душу императрицы».
Со временем Григория Ефимовича Распутина начали звать «другом» царской четы. Он лечил их детей, в особенности больного гемофилией наследника Алексея. Держал «старец» себя с царем и царицей на удивление свободно и естественно. Называл их просто «Мама» и «Папа», а они его – Григорий. «Он им рассказывал о Сибири и про крестьянские нужды, о своих странствованиях, – писала фрейлина Анна Вырубова. – Когда после часовой беседы он уходил, он всегда оставлял их величества веселыми, с радостными упованиями и надеждой в душе».
