Смотреть это видео

Смотреть это видео

[показать]

Егор Холмогоров

Среди многих откликов на концерт оркестра Маринки в Пальмире мне встретился и такой:

«Это пиар на чужой крови, и вообще безвкусная презентация «русского мира» в античном амфитеатре, там, где было уместно что-нибудь греческое или римское».
Презентация русского мира, замечу я, уместна везде – на Марсе, в Мачу-Пикчу, Лусаке, Марианской впадине и, уж тем более, в Пальмире. Где учился музыке Прокофьев, если не в Северной Пальмире – Петербурге? Да и в южной Пальмире Одессе он бывал неоднократно. Русская культура вообще является наряду с французской одной из двух великих современных культур, которые по настоящему хорошо рифмуются с Римом. Классицизм, колонны и арки для нас так же органичны, как и шатры и кокошники.

Что же до «пиара на чужой крови», то начнем с того, что это был пиар на своей крови. Пиар на чужой крови – это нобелевская премия мира Обаме или нобелевская премия по литературе Алексиевич. А имя русского героя Александра Прохоренко достаточное удостоверение того, что свою цену мы уплатили.

Пиар на своей крови называется триумф. Празднование победы, в котором римляне, что ни говори, понимали. Их города во множестве украшали триумфальные арки, одна из которых, до нашествия игиловских варваров, была украшением Пальмиры и в моем детстве была въездными воротами в античность, украшая школьный учебник. Теперь этой арки нет, но, надеюсь, с участием Эрмитажа её восстановят.
А пока, что характерно, её пытаются присвоить себе британцы – да-да, те самые, которым очень не нравится концерт в Пальмире. Установили точную копию на Трафальгарской площади и, тем самым, вроде как символически присвоили, как присвоили до этого вполне реально мраморы Парфенона и многое что другое. Ни одного их солдата в Пальмире не было (если конечно не считать выходцев из Британии на стороне ИГИЛ), России и Сирии они мешали, но триумфальную арку на свою и без того триумфально патетическую площадь с Нельсоном они утащили.

Об этом ни в коем случае нельзя забывать: когда кто-то требует от тебя не радоваться твоей победе слишком громко, не ставить слишком роскошных памятников и не проводить слишком помпезных парадов. Они заботятся не о скромности, а исключительно о том, чтобы отрезав кусочек от вашей славы, пришить его себе. И когда люди у которых «я уеду жить в Лондон, а если гранта не хватит, то хотя бы в Вильнюс», начинают нападать на «чрезмерное, безвкусное, шовинистическое празднование Дня Победы в путинской России» не может быть никаких сомнений в том, что уведенную у доверчивых русачков помпу они переправят заграницу наложенным платежом, а уж там найдут как ею распорядиться.

Россия должна праздновать День Победы со всей той возможной торжественностью, которую мы только можем себе позволить. Праздновать как день триумфа, не давая ни в коем случае купить себя на демагогию про «день трагедии». Для трагедии есть другие дни, например 22 июня, который наши враги, заметим, воспринимают как раз как день своего триумфа.

9 мая – это день русской победы, русской мощи, русского величия, день нашей непобедимости. Это еще одна причина по которой и наши недрузья на Западе и наши враги внутри хотели бы как можно скорейшего забвения этого дня. Ведь если зажмуриться и забыть, что на Россию бессмысленно нападать, то можно попробовать еще раз.
Я считаю, что постепенно День Победы должен стать из дня победы над гитлеровской Германией днем победы России над всеми вражескими нашествиями в истории. В частности, мы не должны забывать, что 9 мая 1945 закончилась не только «Вторая мировая война», но и Великая Тридцатилетняя Война, фазами которой были Первая и Вторая мировые войны. И в обоих случаях именно Германия начинала войну с Россией, которую видела препятствием на пути к своей континентальной гегемонии, а не наоборот. Очень хорошо, что после 2014 года подвиг наших прадедов, сражавшихся в Первой мировой встал в нашем сознании рядом с подвигом наших дедов во Второй. И 9 мая стало их общей победой, плодом их совместных усилий, тем более что маршалы Победы все как один были унтер-офицерами и штабс-капитанами той Великой Войны. То, что он недовоевал в 1917 из-за революции, русский народ довоевал в 1945. И эта победа одна на всех.

Очень хорош и еще один римский обычай, вошедший в последние годы в плоть и кровь нашего праздника. Когда в Риме хоронили патриция, то есть человека, у которого есть знаменитые и славные предки, то за гробом несли маски этих предков – консулов, преторов, трибунов, павших в сражениях, победивших, жизнью и смертью послуживших государству. Потом один из родственников покойного надевал его маску, а другие родственники – маски его предков, и от имени покойного он произносил речь, где перечислялись его подвиги, деяния и заслуги. Так римляне поддерживали родовую память и родовую гордость, делавшую патриотизм не абстрактным, но семейным чувством. Именно этот патриотизм, сознание величия Читать далее...

«Иди и смотри»

Это цитата сообщения Songwolf Оригинальное сообщение

СВЕТЛЫЙ ПРАЗДНИК ПОБЕДЫ!

[700x591]

Серия сообщений "Праздники":
Часть 1 - МОИМ ДРУЗЬЯМ И ЧИТАТЕЛЯМ... С НОВЫМ ГОДОМ И РОЖДЕСТВОМ!!
Часть 2 - ПАВШИМ ЗА РОДИНУ!
...
Часть 19 - С РОЖДЕСТВОМ ХРИСТОВЫМ!
Часть 20 - С ПРАЗДНИКОМ ВЕСНЫ!
Часть 21 - СВЕТЛЫЙ ПРАЗДНИК ПОБЕДЫ!

Он был подписан 9 мая в 0:43 по московскому времени (8 мая в 22:43 по европейскому). Вильгельм Кейтель, генерал-фельдмаршал, совместно с представителями немецких ВМС подписал акт о безоговорочной капитуляции Германии. Кстати, из-за расхождении во времени, днем окончания Великой Отечественной на территории Европы считается 8 число. Левитан не мог озвучить это 8 мая. Он озвучил его 9 мая.

Смотреть это видео

[600x504]

Похвальное слово об открытии Порошенко памятника Мазепе

Дмитрий Лекух
08.05.2016
Непосредственно перед праздником Победы сообразительный президент Украины не нашел ничего лучше, нежели открыть (отчего-то именно в Полтаве) памятник Ивану Мазепе.

Тут феерична каждая деталь.

Начать стоит с того, что к Полтаве «Войска Запорожского обеих сторон Днепра гетман и славного чина святого апостола Андрея кавалер» Иван Степанович Мазепа не имел никакого отношения, кроме одного: именно оттуда, продав предварительно и своих польских, и своих российских покровителей, давал по тапкам, после того, как войска его нового хозяина, короля Швеции Карла XII, были разгромлены российским императором Петром.

…В общем-то вся предыдущая и последующая история жизни Ивана Степановича особым благородством и благонравием тоже не отличались. Он и на службу к государям московским перешел после того, как предал своего польского покровителя короля Яна Казимира. И гетмана Дорошенко предал, перейдя к «левобережному гетману» Самойловичу. И, умело уже втершись в доверие к фавориту московской царицы Софьи князю Голицыну, уверенно занял место Самойловича после его «погубления». То, как он переметнулся потом к злейшему врагу Софьи и Голицына Петру Алексеевичу Романову и что из этого получилось, - известно всем.

В общем-то всё, что нам нужно знать о Мазепе, вполне укладывается в знаменитую цитату из Костомарова: «Измена своим благодетелям не раз уже выказывалась в его жизни. Так он изменил Польше, перешедши к заклятому её врагу Дорошенку; так он покинул Дорошенка, как только увидал, что власть его колеблется; так, и ещё беззастенчивее, поступил он с Самойловичем, пригревшим его и поднявшим его на высоту старшинского звания. Так же поступал он теперь со своим величайшим благодетелем, перед которым ещё недавно льстил и унижался».

Хотя – нет.

Есть в истории его жизни и еще одна, и тоже очень символичная для современной Украины деталь: за двадцать лет своего гетманства Иван Степанович Мазепа, по сути, стал одним из богатейших людей всей «большой России» и первым малороссийским олигархом. Согласно записям тех лет, ему принадлежали 19 654 дворов на Украине и 4 117 дворов (всего порядка ста тысяч душ) в Великороссии.

Но самое главное: гетман Мазепа стал самым настоящим символом предательства. Церковная анафема, которой он был предан православной церковью, несмотря на все старания «нового украинского руководства» снята с него так и не была. Причем, что особенно символично, анафемствовал Мазепу львовянин по рождению, митрополит Киевский, Галицкий и Малой России Иоасаф, который, совершив положенные по чину молебен и литургию, «предал вечному проклятию Мазепу и его приверженцев».

Ну, и не менее символичен и тот факт, что кончил Мазепа, надо сказать, совсем плохо: после того, что творили в Малороссии шведские оккупанты, прибывшие туда по личной просьбе и приглашению Мазепы, который им за это обещал «продовольствие и содержание», — ненавидели его там фактически все. Включая запорожское казачество, которое Петр, возмущенный предательством своего приближенного любимца и водимой им «старшины», совершенно безжалостно разгромил. От него в результате отвернулись даже и шведы, и дни он свои закончил у последних покровителей, так и не решивших, как его использовать — у турок.

И вот именно об этом историческом факте, думается, Петру Алексеевичу Порошенко и стоило в первую очередь думать, когда он символично открывал памятник символу предательства в месте его окончательного поражения и начала бесславного бегства.

http://www.nalin.ru/poxvalnoe-slovo-ob-otkrytii-poroshenko-pamyatnika-mazepe-1731

Это цитата сообщения My_breathing Оригинальное сообщение

Colley Whisson ...~ Сегодня... ~

[показать]

 

 

переступить черту ..

.
[609x700]

Владислав Исаев
05.05.2016
Война тут и там воспринимается как разные явления.

Для французов война - искусство, сродни театру. Элегантные мундиры, изящные позы, остроумные, и одновременно брутальные реплики. Война - зрелище, перфоманс: "как красиво идёт гвардия". Результат не так важен, как общее настроение, неожиданность поворотов сюжета, яркость образов и талант исполнителей. Если зритель вдруг не оценит красоты игры, француз уедет на остров святой Елены писать мемуары "моё место в искусстве" или отправится гастролировать с антрепризой "Сражающаяся Франция".

Для англичан война - политика. Победы как таковой не существует, пока на поле остаются фигуры, более того, слишком очевидный успех приводит лишь к тому, что на место старого врага приходит новый, усилившийся в процессе победы над предшественником. Поэтому нужно вовлечь в процесс как можно больше участников, чтобы никто не мог получить сразу много ништяков, пусть они убивают друг-друга как можно больше, а бритты под шумок будут выцыганивать себе мелкие гешефты, вроде Гибралтара. В процессе можно явно и неявно несколько раз переходить с одной стороны на другую. Беда лишь в том, что иногда тонкие ухищрения наталкиваются на прямолинейную неотвратимую силу, с которой хрен договоришься, и тогда плоды многолетних интриг теряются в считанные годы.

Для американцев война - бизнес. Неискоренимая вера в то, что большие инвестиции в совокупности с новейшими технологиями рано или поздно принесут дивиденды. Основной критерий - доходность на вложенные средства. Но когда успешно развивающийся бизнес достигает уровня монополии, начинается извлечение сверхдоходов, а расходы перестают считать, деньги вбухиваются в мертворождённые проекты а на поддержание безусловной монополии тратится больше, чем извлекается. Приходится воевать везде, даже там, где поживиться толком нечем.

Для немцев война - спорт, что-то вроде футбола. Отрабатывается "неотразимая" тактика, на тренировках все действия оттачиваются до автоматизма, для гарантированного результата шлифуется допингом, после чего "немецкая машина" уверенно идёт от матча к матчу, сокрушая сборные всяких там поляков, датчан, норвежцев, французов и разных прочих греков. Но если в финале попадается кто-то, для кого это больше чем спорт - фиг с ними, не помирать же из-за этого. Второе место - тоже неплохо, зато посмотрите, какая у нас разница забитых и пропущенных по турниру, сколько забили наши лучшие бомбардиры!

Для русских же война - сродни религии, нечто вроде актуальной эсхатологии ранних христиан. Мы всегда знаем, что война неизбежно случится и поделит нас на чистых и нечистых. Мы ей поклоняемся, поём гимны, строим храмы, устраиваем мистерии и крестные ходы. На войну идём как на праздник, а количество жертв воспринимаем как доказательство силы нашей веры.

Не могу сказать, что какое-то из перечисленных отношений к войне правильное, какое-то лучше или хуже. Каждое из них "заточено" под особенности существования той или иной цивилизации, каждое подходит для разных типов войны. Лётчик, идущий на таран при рядовом пограничном инциденте, наверное, не туда попал. Но и фельдмаршал, так ловко и умело маневрировавший, что доманеврировался до потери собственной столицы и всей территории, очевидно, не на своём месте.

http://www.nalin.ru/vojna-dlya-nix-i-vojna-dlya-nas-1719#comments

[показать]

Читать далее...

Это цитата сообщения My_breathing Оригинальное сообщение

Cecilia Revol Nunez...~ Жить заново...~

~ Оле К.

[показать]

[показать]

выход - вход...

.
[445x500]

[414x637]

Еврей-священник — видели такое?
Нет, не раввин, а православный поп,
Алабинский викарий, под Москвою,
Одна из видных на селе особ.

Под бархатной скуфейкой, в чёрной рясе
Еврея можно видеть каждый день:
Апостольски он шествует по грязи
Всех четырёх окрестных деревень.

Работы много, и встаёт он рано,
Едва споют в колхозе петухи.
Венчает, крестит он, и прихожанам
Со вздохом отпускает их грехи.

Слегка картавя, служит он обедню,
Кадило держит бледною рукой.
Усопших провожая в путь последний,
На кладбище поёт за упокой...

Он кончил институт в пятидесятом —
Диплом отгрохал выше всех похвал.
Тогда нашлась работа всем ребятам —
А он один пороги обивал.

Он был еврей — мишень для шутки грубой,
Ходившей в те неважные года,
Считался инвалидом пятой группы,
Писал в графе "Национальность": "Да".

Столетний дед — находка для музея,
Пергаментный и ветхий, как талмуд,
Сказал: "Смотри на этого еврея,
Никак его на службу не возьмут.

Еврей, скажите мне, где синагога?
Свинину жрущий и насквозь трефной,
Не знающий ни языка, ни Бога...
Да при царе ты был бы первый гой".

."А что? Креститься мог бы я, к примеру,
И полноправным бы родился вновь.
Так царь меня преследовал — за веру,
А вы — биологически, за кровь".

Итак, с десятым вежливым отказом
Из министерских выскочив дверей,
Всевышней благости исполнен, сразу
В святой Загорск направился еврей.

Крещённый без бюрократизма, быстро,
Он встал омытым от мирских обид,
Евреем он остался для министра,
Но русским счёл его митрополит.

Студенту, закалённому зубриле,
Премудрость семинарская — пустяк.
Святым отцам на радость, без усилий
Он по два курса в год глотал шутя.

Опять диплом, опять распределенье...
Но зря еврея оторопь берёт:
На этот раз без всяких ущемлений
Он самый лучший получил приход.

В большой церковной кружке денег много
Рэб батюшка, блаженствуй и жирей.
Что, чёрт возьми, опять не слава Богу?
Нет, по-людски не может жить еврей!

Ну пил бы водку, жрал курей и уток,
Построил дачу и купил бы ЗИЛ, —
Так нет: святой районный, кроме шуток
Он пастырем себя вообразил.

И вот стоит он, тощ и бескорыстен,
И громом льётся из худой груди
На прихожан поток забытых истин,
Таких, как "не убий", "не укради".

Мы пальцами показывать не будем,
Но многие ли помнят в наши дни:
Кто проповедь прочесть желает людям
Тот жрать не должен слаще, чем они.

Еврей мораль читает на амвоне,
Из душ заблудших выметая сор...
.Падение преступности в районе —
Себе в заслугу ставит прокурор.

1962

Денис Тукмаков
05.05.2016
Я хочу рассказать вам об одном странном чувстве, посетившем меня недавно. Я счёл бы это ощущение — весьма мимолётное, кстати, — всего лишь фактом моей личной биографии, если бы не наблюдал его проявлений в других людях вокруг и не прочёл о нём в эти дни сразу у нескольких созерцателей российской жизни.

Свободные люди в свободной стране

Мне кажется, — вот оно, моё чувство, — что и я, и все мы, наконец, вдруг как-то успокоились и перестали понапрасну переживать. Прекратили вертеть ошарашенно головами, точно контуженные, не понимая, что вообще происходит. Избавились от приступов чёрной неуверенности и страха, подступавших волнами, из недели в неделю, с каждым новым общественным неврозом.

Попытаюсь описать это точнее. Нам словно надоело паниковать и по каждому поводу беспокоиться сразу о себе, семье, близких и целой стране. Мы будто вернулись в свою тарелку, утомившись ощущать себя тут приживалками, погорельцами, переселенцами. “Остепенились” — слишком неточное слово, однако мы определённо перестали вдруг походить на оглоушенных. В людях проснулась новая особая терпимость — к прохожим, к пространству вокруг, к стране, ко смотри-ка-сегодня-опять-красивому закату. Раны, зиявшие десятилетиями, неожиданно зарубцевались, и тревога куда-то ушла — понимаете ли вы меня?

Это моё чувство, временами совсем незаметное, с новой силой нахлынуло в первый день мая. Сразу у нескольких наблюдателей нашёл я подтверждение своим оценкам: мои сограждане вышли на улицы собственных городов — спокойными, не суетящимися, без озлобления, с достоинством встречающими разом оба праздника. На улице не было заметно истерий, не было воплей, дрязг, скандалов. Я не разглядел мертвецки пьяных, и внутренней неухоженности не ощущалось в людях, и психоза, и шизофренической размётанности, когда Первомай воевал бы в головах с Пасхой. Придя в себя, мы словно научились без нервов ждать, спокойно слушать, да и просто вести себя по-человечески. В нас появилась некая цельность.

Чувство оказалось настолько явным, что я почти тут же едва не уловил его первопричину. Кажется, всё дело в том, что мы все тут пригляделись и поняли — а жить-то можно! Ни в каком мы не в аду, мама. Ещё с полгода назад над обществом довлело сразу три угрозы, при неудачном раскладе сулившие нам неисчислимые бедствия, — и вот их словно и нет вовсе.

Казни Египетские прошли стороной

Первой угрозой был кризис. Нет, не так — Кризис. Он был связан с падающей нефтью и непрекращающимися санкциями, пессимизмом правительства и общей какой-то беспросветностью. Ещё в начале осени казалось: за нас взялись всерьёз, нас сомнут, мы начнём пятиться, сдавать рубежи, драться из последних сил. Многие тогда напряглись, помню. Шока не было, не наблюдалось и особой паники. Скорее, люди готовились к “долгой зиме”, к суровым будням и мобилизации сил, к затяжным боям и сжатым кулакам. Но вот прошло полгода, и знаете — фигня какая-то, а не Кризис. Ничего пока что не рухнуло, рубежи охраняются чётко, судорожного отступления не предвидится, часовые на посту. Это вовсе не значит, что проблемы миновали: всё пока что действительно серьёзно, и многим из нас приходится туго. Но ощущение катастрофичности куда-то ушло. Истаяло вместе со снегом.

Второй угрозой была Сирия. Мы же встряли в войну, чёрт возьми, и она могла бог знает чем обернуться! Кто-то ожидал серьёзных неудач в сирийском небе, другие караулили атаки террористов-смертников в самой России. Отрезанная голова несчастной девочки мнилась началом окаянного вала ужасов и смертей. Однако серьёзных терактов, тьфу-тьфу, удалось избежать. Предотвратить, если точнее: вот и вчера была обезврежена ещё одна террористическая группа — “люди работают”. А в Сирии — в Сирии случилась Пальмира. Освобождение чудесного города было воспринято в России чуть ли не как точка в войне, из которой мы выбрались на удивление удачно. Предательски сбитый турками Су-24 и подвиг Александра Прохоренко возле древних развалин не нанесли обществу опасных душевных травм — напротив, эти жертвы были восприняты как свидетельства справедливости наших действий, укрепили воинский дух народа. Российский триколор, трепещущий на ветру на фоне тысячелетних пальмирских развалин, придавал войне новое измерение: русские входили в Историю, вольготно располагаясь в ней среди римлян и ассирийцев, македонян и персов.

Третья же угроза была плоть от плоти нашей традиционной катастрофичности, когда кажется, что всё вот-вот рухнет посреди видимого порядка вещей, что мы вновь не сдюжим в самый ответственный момент, допустим сразу несколько фатальных ошибок и слишком дорого заплатим за них. Но ни энергоблокада Крыма, ни киевские телодвижения в Донбассе, ни судебные интриги вокруг ЮКОСа, ни “замайданные” марши подлецов, ни “разоблачения” по поводу сбитого “Боинга”, ни Карабахский междусобойчик, ни даже панамская музыка офшорных сфер не увенчались “крушением русской государственности”. Синие мальчики были накормлены, дальнобойщики отправились в свой далёкий путь, из Читать далее...

Читать далее...