«Россия и мир говорят на разных медицинских языках» Известный хирург о том, почему наши врачи так сильно отстали от западных коллег09-02-2017 16:27
Фото: Подгорчук Александр / «Коммерсантъ»
Некоторое время назад «Лента.ру» поговорила о том, чем отличается российская медицина от западной, с директором отделения хирургической онкологии Mercy Medical Center в Балтиморе (США) Вадимом Гущиным. Россияне уже свыклись с тем, что наше здравоохранение имеет «отдельные недостатки», но принято считать, что руки у российских врачей золотые, а хирурги у нас едва ли не лучшие в мире. Доктор Гущин, практиковавший и в России, и за границей, подверг это сомнению. Статья вызвала сильный резонанс, многие читатели не поверили эмигранту. И поскольку в медицине как нигде важно «второе мнение», мы решили побеседовать на ту же тему с бывшим преподавателем Гущина, одним из лучших в России хирургов-онкологов, членом многих международных сообществ доктором медицинских наук Вячеславом Егоровым.
«Лента.ру»: Вы доверите выпускнику российского вуза сделать операцию своему родственнику?
Егоров: Выпускник вуза может самостоятельно работать хирургом и выполнять стандартные операции только через четыре-пять лет интенсивного труда в больнице. А чтобы подготовить врача, который умеет делать сложные операции, необходимо не менее десяти лет.
Студенты-медики часто становятся героями анекдотов, которые не знают, где у человека сердце, а где почки. Все так плохо?
Бывает и такое. Случается, человек окончил институт, собирается заниматься хирургией и не знает, какими артериями снабжаются органы живота. Некоторые молодые врачи плохо формулируют свои мысли. А это препятствие для контакта с пациентами, их родными и даже почва для конфликтов. Я уже не говорю про английский, его вообще многие не знают.
Почему вокруг нас так много любителей Советской власти?02-02-2017 21:03
Почему вокруг нас так много любителей Советской власти?
Почему вокруг нас так много картинно, демонстративно советских людей, - если давно уже нет никакого Советского Союза?
Казалось бы, все без исключения государства, созданные на руинах СССР и Варшавского договора, выбросили и забыли свой коммунизм, и даже Лукашенко, этот совхозный кумир, переобулся в незалежного белоруса, - и только наша несчастная Россия упрямо тащит за собой обоз с памятниками Ленину, портретами Сталина и великолепными рассуждениями в жанре: "Ну да, миллион человек поубивали, но зато страну подняли!"
Подняли, да.
Только кого - и за чей счет?
Но прежде чем отвечать, надо спросить: почему русские советисты остались в гордом одиночестве?
Потому что они плохие и злые, генетические рабы и потомственные палачи?
Оставим язык расизма. Люди как люди, не хуже прочих, - а палачи и рабы распределены в мире намного более затейливо, чем по принципу: "это те, чьи взгляды нам не нравятся".
Потому что только в России сохранилась вера в марксизм, в построение общества без денег, собственности и отдельной судьбы, единым общежитием с сортиром в конце коридора?
Пустяки, нынешний русский человек, в том числе и любитель СССР, - уже давно буржуа, а не восторженный житель коммуны.
Нет, тут дело в чем-то другом.
Советисты ведут себя не как злодеи, и не как романтики, - а как люди, которые что-то важное не получили.
Не сделали.
Не смогли сделать.
Корабль уплыл, а они остались, - и вот они ходят по берегу, смотрят на мачты, нет, уже точки на горизонте, и все твердят:
- Не очень-то нам и надо было на этот поганый корабль! У нас тут и так отличный необитаемый остров! Вы еще к нам приплывете - и будем все вместе Робинзонами Крузо, как раньше! И будем строить наш новый мир из камней и палок!
И можно было бы, честно говоря, уплыть отсюда самим.
Но нет, что-то держит.
А что?
Дело в том, что в истории есть грустный, но практичный закон: когда кто-то делает грязную, но полезную работу, - потомки охотно пользуются его наследством, но никакого "спасибо" не говорят.
Британские колониальные генералы, американские покорители фронтира, плантаторы, работорговцы, разного рода охотники за ресурсом, как человеческим, так и природным, - сделали свое дело и сколотили тот капитал, которым пользуются их милые, либеральные прапра.
Но сами эти прапра чтут не их, упаси Бог, не их, - они чтут индейцев из резерваций, афро из бетонных проджектов и туземцев с бедуинами в джунглях и пустыне.
Прапра хотят быть чистыми, а не грязными.
А ты, прадедушка, грязный, - угнетатель, эксплуататор, ну тебя, фу, уходи.
Именно это произошло и с наследством Советского Союза.
Все народы, все страны, все общности, которым настоящие, исторические коммунисты строили города, строили в чистом поле заводы, придумывали для них языки, письменность, классиков, освобождали их от немецкого жесткого айн-цвай-драй, прирезали им земли, обеспечивали им карьеры, сочиняли им коллективные мифы на столетия назад и, таким образом, создавали им нации, готовили им эти нации, как современные девелоперы - дачные поселки и дома "под ключ", - все они бережно взяли подаренное, после чего плюнули в рожу дарителю и сказали: а теперь уходи.
И были правы.
В истории нет благодарности, - а если и есть, то не за грязную, трудную, кровавую работу, о котором потом не очень-то хочется помнить.
Вот они и забыли.
И это очень логично, что главными гонителями всего советского, самыми гневными и беспощадными, - стали именно те бывшие республики СССР, выходцы из которых, собственно, им и правили почти всю его историю: Грузия и Украина. И еще Прибалтика - нет, не правившая целым, но жившая в нем, несомненно, лучше всех.
А русские не забыли.
Русские - "уходи" не сказали.
Наоборот, русские сказали: ох, ну как же так.
Куда же вы, товарищ Бендер?
Куда вы все уплываете?
А как же наш необитаемый остров, наш общий дом из камней и палок?
Потому что в истории нет благодарности за сделанную грязную работу, но есть тоска по работе, которая так и не сделана, всему тому, что в политологии назвали бы "незавершенная модернизация", а в психологии - "незакрытый гештальт".
Русские были народом, который жил хуже всех в СССР.
Русские были единственным народом, которому в коммунистическом доме не полагалась своя комната, своя нация, - и потому ее нет до сих пор.
А тот, кого любят меньше, тот, кому дают меньше, и даже тот, кого не любят совсем, - вот он-то и оказывается придавлен, прицеплен к этой нелюбви невидимой веревкой, у него не получается пойти дальше, уйти, уплыть.
Для него не нашлось корабля.
Он ведь только и делал, что строил их для других, для чужих, - а на то, чтобы построить свой, не было ни времени, ни приказа.
Так он и бродит по берегу.
Смотрит на пустое море - и твердит про общий дом, про великую страну, про Советский Союз, который куда-то исчез, но обязательно, слышите, обязательно вернется обратно.
Там, где дали пусты, но наполнены души, Где стареют дома от ветров и дождей...02-02-2017 12:54
[700x393]
Московское время проточно проходит, минуя врата
Деревни, где тёмные ночи, но светлая в окнах вода.
Где скромно живёт и обычно, не рушась на этих и тех,
Народец простой, горемычный, открытый душой к доброте.
Пусть бедно, зато не опасно, посеял, а завтра нашёл.
Вот так и становится ясно кому на Руси хорошо.
И так хорошо, что аж плохо без тьмы самогонного дна.
А там за шкворчащей картохой совсем мужику не до сна.
А в целом, тут мало соблазнов - живут, в основном, старики.
Жила здесь бабёнка отвязно, и та подалась от реки.
И нет здесь угрозы пернатым, и может, ещё посему,
Раскинувши руки крылато, летает дурак по селу...
***
-
Там, где дали пусты, но наполнены души,
Где стареют дома от ветров и дождей,
И средь теми светло, и тепло среди стужи,
Где еще до сих пор чтут царей и вождей;
Где по осени тополь ладонями листьев
Треплет холки коней — облаков кучевых,
По горчичным полям ходит поступью лисьей
Рыжевласый сентябрь - государь бахчевых —
Без подпорок властей, без защиты небесной
Средь раздолий степных и заволжских широт
Весь в кредитных долгах, но не сдавшийся бездне,
Без лукавств и затей проживает народ.
Как чисто, как крупно снег летит… Художник Евгений Дубицкий
Снег....
Лишь бы жить, лишь бы пальцами трогать,
Лишь бы помнить, как подле моста,
Снег по-женски закидывал локоть,
И была его кожа чиста.
Уважать драгоценную важность
Снега, павшего в руки твои,
И нести в себе зимнюю влажность
И такое терпенье любви.
Да уж поздно. О милая! Стыну
И старею.
О, взлёт наших лиц -
В снегопаданье, в бархат, в пустыню,
Как в уют старомодных кулис.
Было ль это? Как чисто, как крупно
Снег летит… И наверно, как встарь,
С январем побрататься нетрудно.
Но минуй меня, брат мой, январь.
Пролетание и прохожденье -
Твой урок я усвоил, зима.
Уводящее в вечность движенье
Омывает нас, сводит с ума.
Дорогая, с каким снегопадом
Я тебя отпустил в белизну
В синем, синеньком, синеватом
Том пальтишке - одну, о, одну?
Умер солист ансамбля «Верасы» Александр Тиханович ...28-01-2017 13:04
На 65-м году жизни скончался солист советского, а после распада СССР — белорусского вокально-инструментального ансамбля «Верасы» Александр Тиханович. Об этом на своей странице в Instagram сообщила его дочь Анастасия.
«Сегодня ночью не стало моего папы», — написала она, поблагодарив «всех, кто на протяжении его удивительного жизненного пути был рядом». «Благодарим всех, кто молился и поддерживал его в его последний и очень непростой год», — также сообщила родственница артиста.
По ее словам, Тиханович в последнее время тяжело болел. Подробностей произошедшего дочь музыканта не уточнила.
Артист родился 13 июля 1952 года в Минске. Он окончил духовое отделение Белорусской консерватории, а с 1973 года уже стал участником популярного в 1970-х годах ансамбля «Верасы». Там он познакомился с певицей Ядвигой Поплавской, которая впоследствии стала его женой.
В 1988 году артисты, покинув «Верасы», создали дуэт «Счастливый случай». В этом же году Тиханович вместе с женой организовали театр песни, который музыканты назвали своими именами. Позже этот театр был преобразован в продюсерский центр, через студию которого прошли такие белорусские исполнители, как Александр Солодуха и группа «Ляпис Трубецкой».
И с очень небольшим количеством повествовательной структуры - они намекают на движение, мысли, чувства и действия.
Его оценка женской красоты показана в каждом контуре, в каждой строке. Уникально и удивительно насколько полно можно передать настроение женского спокойствия, созерцания и чувственности.
Искусство Jeff Cornell, пожалуй, самое трудное из всех:
искусство недосказанности.
Jeff Cornell родился в 1945 году и вырос в США в штате Коннектикут. Учился в Paier School of Art in Hamden. Живет в Нью-Йорке, штат Флорида. Его работы известны в Японии, США и Великобритании.
"Я хочу, чтобы мои работы говорили с каждым человеком, который смотрит на них, это очень важно для меня,.... и пусть это будет нежный шепот, а не крик..."
Может ли патриарх отказаться от Исаакия26-01-2017 22:27
Вроде бы хорошо идет спецоперация «Подарим Исаакиевский собор патриарху». Но все-таки возможны последствия. Для патриарха, и для губернатора.
Зачем Исаакий патриарху Кириллу? По основной версии – из-за денег.
На самом деле – не деньги тут главное. Главное – доказательство крутизны.
В России крутизна измеряется недвижимостью. Если ты сумел поиметь недвижимость в приличном месте – то ты крутой. Если у тебя просто миллиард в оффшоре, а недвижимости в приличном месте нету – не крутой.
Это на подсознательном уровне уже сидит. Поэтому Миллер башню с таким упорством напротив Смольного продавливал. Поэтому ректор СПбГУ Кропачев носится с новыми кампусами и старыми дворцами. Или ресторатор Пригожин с Елисеевским магазином. Или Зингаревичи с Конюшенным ведомством (эти, правда, обломались, то есть не сильно крутые оказались).
И вот патриарх Кирилл решил, что тоже должен продемонстрировать что-то в доказательство своей крутизны. Выбрал Исаакиевский собор. Доказал – может.
Закавыка тут в том, что народу православному на такого рода крутизну наплевать. Народ это не ценит.
Для народа надо бы патриарху другую историю демонстрировать. В принципе две основные линии поведения для церковных иерархов имеются.
Можно быть как папа Урбан. Или быть как папа Франциск.
Урбан II был неистовым папой. Объявил в 1095 году первый крестовый поход. И так ловко объяснил, с кем воевать надо, что народ в Европе жутко возбудился. И стал в крестоносцы записываться толпами - даже женщины записывались, такой харизматичный этот Урбан был.
А папа Франциск (нынешний папа, если кто забыл) – это другой путь понравиться населению. Демонстративная скромность и подчеркнутое нестяжательство. Поэтому Франциск с бомжами обедает и в общем автобусе с простыми кардиналами катается.
Франциском Кирилл быть даже не пытался – потому что жалко с часами и с «мерседесом» расставаться. А по пути Урбана пытался пойти. В защиту веры от кощунств Pussy Riot народ поднимал. Но неистовости Кириллу не хватило.
То есть не совсем понятно, за что мы должны нашего патриарха Кирилла любить? Только по должности. Как депутата от «Единой России»?
И если вдруг окажется, что население патриарха не очень ценит, то непонятно станет, зачем такой патриарх нашей власти нужен. Она тогда и другого патриарха может найти – поскромнее или понеистовей. То есть митинги против передачи Исаакия РПЦ – они для Кирилла штука неприятная.
И для губернатора Полтавченко она тоже нерадостная. Потому что чего ждет петербургский народ от губернатора? Что он его защищать от внешних нападок будет. И больше всего народу обидно, когда что-то петербургское Москве достается. А тут как раз такой досадный случай.
Говорят, больше всего губернатор Полтавченко хотел бы быть «славным парнем». Есть такой тип в классификацим руководителей. Они нескольких типов бывают:
- руководитель – калькулятор, такой начальник демонстрирует необходимость всех контролировать,
- руководитель-тряпка, все забывает, никого не слышит, пассивно молчит,
- руководитель-славный парень, демонстрирует заботливость и внимательность. Со славным парнем невозможно бороться,
- руководитель-судья, никому не верит, всех обвиняет, с трудом прощает,
- руководитель-защитник. Демонстрирует снисходительность к ошибкам подчиненных. Не дает в обиду своих.
Говорят, что губернатор Полтавченко не хотел отдавать Исаакий РПЦ. Но ему приказали. И он сдался. А до этого мост именем Кадырова не хотел называть – но опять приказали. То есть ни защитника из губернатора не выходит, ни славного парня не вырисовывается. А вырисовывается образ тряпки. А это и неприятно, и обидно.
Все это дает призрачные надежды на иное решение вопроса по Исаакию. Если народ продолжит бурчать и возмущаться. Если патриарх забеспокоится, а губернатор воспользуется. А Путин подумает – ну и фиг с ним, с Собором. Не до него сейчас.
