17 июля 1944 года по улицам Москвы прошествовали остатки разбитых в Белоруссии немецких дивизий. Это мероприятие должно было вселить в советских граждан уверенность, что враг уже сломлен и общая победа не за горами.
Думали, что это конец
Как это ни удивительно, идею парада военнопленных по улицам советской столицы подсказала немецкая пропаганда. В одной из трофейных кинохроник голос за кадром сообщал, что бравые солдаты германской армии уже прошагали победным маршем по улицам многих столиц Европы и теперь на очереди Москва. Советское руководство решило не лишать их такой возможности, но маршировать пришлось в качестве не победителей, а побежденных. Марш немецких военнопленных обещал стать мощным пропагандистским ходом.
Очевидцы тех событий сходятся во мнении, что появление немцев на улицах Москвы произвело эффект «разорвавшейся бомбы». Несмотря на то, что о предстоящем марше дважды объявили по радио в 7 и 8 утра, а также сообщили на первой полосе газеты «Правда», у некоторых москвичей обилие немцев в столице поначалу вызвало недоумение и даже панику.
Всего в параде побежденных приняли участие 57 600 пленных немцев – преимущественно из числа тех, кто уцелел в ходе масштабной операции Красной Армии «Багратион» по освобождению Белоруссии. В Москву были отправлены лишь те солдаты и офицеры вермахта, кому физическое состояние позволяло выдержать длительный марш. Среди них – 23 генерала.
К организации «немецкого марша» были привлечены представители разных родов войск. Так, охрану военнопленных на ипподроме и Ходынском поле обеспечивали структуры НКВД. А непосредственное конвоирование осуществляли военнослужащие Московского военного округа под командованием генерал-полковника Павла Артемьева: часть из них двигалась на лошадях с обнаженными шашками, другие шли пешком с винтовками наперевес.
Исследователи, имеющие доступ к архивам, утверждают, что немцев готовили к параду всю ночь в одном из московских пригородов. Пленные похоже и не подозревали к чему вся эта затея. Один из участников марша, рядовой вермахта Хельмут К. по возвращении в Германию напишет: «Мы думали, что нас готовят к показательному расстрелу!».
Шествие поверженных начало путь от ипподрома в 11 часов утра. Сначала двигались по Ленинградскому шоссе (сегодня это участок Ленинградского проспекта), дальше по улице Горького (ныне Тверская). Затем пленных разделили на две колонны. Первая в составе 42 тысяч человек на площади Маяковского повернула по часовой стрелке на Садовое кольцо. Конечной целью шествия был Курский вокзал: дорога заняла 2 часа 25 минут.
Вторая колонна, в которую входили еще 15 600 военнопленных, с площади Маяковского повернула на Садовое кольцо против часовой стрелки. Немцы прошли Смоленскую, Крымскую и Калужскую площади, после чего свернули на Большую Калужскую улицу (Ленинский проспект). Конечным пунктом маршрута была станция Канатчиково Окружной железной дороги (ныне район станции метро Ленинский проспект). Весь путь занял 4 часа 20 минут.
«Поносный марш»
Проход военнопленных по улицам Москвы, как отмечали очевидцы, обошелся без серьезных эксцессов. Берия в отчете Сталину писал, что москвичи вели себя организованно, иногда были слышны антифашистские лозунги: «Смерть Гитлеру!» или «Сволочи, чтобы вы подохли!», но чаще раздавались приветственные речи в адрес партии и Красной Армии.
Показательно, что на шествии присутствовало множество иностранных корреспондентов. Руководство страны известило их о предстоящем событии раньше, чем самих москвичей. Также к съемкам мероприятия были привлечены тринадцать операторов. Сталин позаботился, чтобы информация о марше поверженных врагов была донесена до самых широких кругов мировой общественности. Он уже не сомневался в окончательной победе.
Символичным актом стал проезд по улицам столицы поливочной спецтехники, после того как по ним прошли немецкие колонны. Как записал известный прозаик Борис Полевой, машины «мыли и чистили московский асфальт, уничтожая, кажется, и самый дух
