Представьте тихий заснеженный берег Волги, где деревья, укутанные в пушистые шубы, словно шепчутся с застывшей рекой. Именно такие мгновения, трепетные, почти волшебные, умел ловить кистью Александр Михайлович Каманин.

Его пейзажи - это целые истории о красоте русской зимы, рассказанные языком цвета и света. Родившийся среди волжских просторов, художник всю жизнь хранил в сердце любовь к малой родине, передавая её очарование в каждом мазке. Его полотна - это приглашение замедлиться, вдохнуть морозный воздух и увидеть величие в самых привычных видах.

 

 

Вид на г. Горький с Волги. 1947 год. Нижегородский государственный историко-архитектурный музей-заповедник

Суда большой Волги. 1952 год. Государственный музей изобразительных искусств Республики Татарстан

Александр Михайлович Каманин родился 14 марта 1905 в селе Василево Нижегородской губернии, ныне - город Чкаловск, в простой, но трудолюбивой семье.

Детство и юность Александра Михайловича прошли на берегу Волги, в краю живописных пейзажей, широких речных просторов, густых лесов и заснеженных полей. Эти места с их особой, почти первозданной красотой стали для будущего художника первым и самым важным вдохновением.

Семья, быт и окружение формировали характер Александра Михайловича, он рос наблюдательным, вдумчивым, склонным к созерцанию. При этом он не был замкнутым, общительность и открытость помогали ему находить общий язык с

 Ирина живёт в Тирасполе, и уже 7 лет занимается изготовлением ватных шедевров.

На создание одной игрушки у мастера может уйти целый месяц. Ирина тщательно прорабатывает детали, из ваты сделано всё - люди, одежда, мебель, предметы интерьера.                                                   

«Мам, ты меня достала!» —
почему взрослые дети злятся на родителей и что с этим делать


«А ты когда приедешь?» — взрослая жизнь между чувством вины и злости на самых родных

Вот вроде выросли. Свои семьи, работа с утра до ночи, ипотека грызёт, детей на секции, кота покормить, голову помыть бы хоть раз спокойно… И всё бы ничего — если б не родители.

Те самые, которые тебя когда-то от гриппа лечили, носки вязали и в три часа ночи кашу варили. Теперь эти самые родители вдруг стали как фоновый шум — не вовремя, не к месту и с претензиями.

— «Мам, я не могу, у меня зум.»

— «Ну-ну, я ж теперь тебе никто. Всё у тебя зумы да чаты…муж с котами , а я...эх...»
И всё. Сидишь потом и вроде слушаешь кого-то умного про планы продаж, а сам варишься: «Старая одна. Обижается. А мне времени нет. И совесть жрёт.»

Когда-то они были богами, а теперь — просто старики с обидами
Помнишь, как в детстве? Они были всем: «Мама, я боюсь грозы» — и мама рядом. «Пап, помоги!» — и папа чинит.

А теперь они звонят, когда ты падаешь без сил. И не про «Как у тебя дела?» — а про гречку, давление и про то, что ты опять не приехал.

Ты им: «Мам, я работаю, я устал, у меня дети свои!»

А они тебе: «Ну да. Я уж никому не нужна…»

Обидно? Да. Но правда — всё так.