Dolce&Gabbana выпустили детскую коллекцию сезона осень-зима 2013. Золотые короны, твидовые пальто, кружева и "византийские" принты совсем как во взрослой коллекции, только для маленьких принцесс!
Недавно, прогуливаясь по городу, я заглянула в один из рукодельных магазинчиков и среди всего увиденного остановилась на вот таких вот застежках, шипах, заклепках и разных видов блестяшек, и это дало мне вдохновение для сегодняшнего поста.
...было в ней нечто такое... Да, бездонные голубые глаза с фиолетовым осадком вечной печали в самой глубине. Да, фантастически длинные ресницы: стоило ей смежить и вновь распахнуть веки, слышался явственный шорох - словно рядом пролетела бабочка.
Раньше я очень любила рассматривать журналы мод ). Они были совсем другие, чем сейчас.., а может потому что деревья были выше ). Эти фотографии я рассматривала с неменьшим интересом. Каждая - маленькая история ) А Бенгтссон - гений )
Британский стиль.
"Можно мечтать и жить можно,
но если вы любите фотографию, она идет с вами по всей жизни."
В его жизни было две любви - фотография и женщины.
Jean-Francois Jonvelle родился в 1943 году, в Cavaillon. В шестнадцать лет он принял участие в конкурсе фотографии соборов Франции, путешествие которое вдохновило его для первой любви - фотографии. Вторая любовь - женщины. В двадцать лет он стал помощником американского фотографа Ричарда Аведона. Позже Jonvelle становится независимым фотографом и начинает работать самостоятельно, используя свое вдохновение из Balthus, Bacon et Schiele в живописи, у Lubitsch, Fritz Lang, Orson Wells, Hitchcock, Tourneur в кино. Jonvelle не когда не использовал вспышку, работал при дневном освещении, когда свет и солнце ласкали женское тело.
Эд Фримэн родился и вырос в Бостоне и изучал русский и французский языки в колледже Оберлин в Огайо. После колледжа он работал музыкантом, аранжировщиком и звукозаписывающим продюсером, выпустив несколько пластинок в стиле поп и джаз, включая дебютный альбом Карли Саймон и сингл Дона Маклина «American Pie». В 1977 году Фримэн переехал в Калифорнию, где перешел к съемкам фильмов, создании музыки для компьютерных игр и обучению. В 1989 году он открыл портретную студию в Лос-Анджелесе и начал постепенно работать фотографом. Последние восемь лет Эд преподает мастерство работы с Фотошоп в колледже Санта-Моники. Предлагаем вашему вниманию один из его проектов, посвященный серфингу. Эти фотографии, больше похожие на картины, полны эмоций, жизни и страсти.
1.
Она всегда звонила в одно и тоже время—утром, когда небо ещё было сонным. 7 длинных гудков. Всё так, как всегда. А потом тишина. Такая родная тишина и дыхание. Она слушала его с таким наслаждение, с каким ценители музыки слушают симфонии. 57 секунд обмена вдохами и выдохами. Никогда не больше 59 секунд. Словно намек, что она заберет не больше минуты его времени. Хоть как бы этого не хотелось…
Утренняя улыбка новому дню. Чай с лимоном. И воспоминания. То, как она впервые увидела его объявление на автобусной остановке: «Слова теряют смысл. Помолчим?». Внизу был написан номер телефона. Помнит дрожь в руках, когда она первый раз набирала эти цифры и предательские мысли в голове, что то объявление лишь неудачный розыгрыш какого-то подростка. И всеобъемлющая тишина разговора. Но такая…близкая, что ли. Словно в ней гораздо больше атомов смысла, чем в словах.
Они молчали уже полгода. Это стало такой себе традицией, без которой не обходился каждый день. Но с каждым молчанием приходило какое-то новое знание друг о друге.
Нет, она не была необщительной девушкой. Как раз наоборот. Её смех был настолько искренним и чистым, что остальным хотелось смеяться вместе с ней. Она всегда умела находить общие интересы и темы для разговора и видела в каждом человеке свет. Она словно была наполнена этим ласковым теплом, которое согревало окружающих её людей. Но ей так не хватало тишины. Той тишины, которая позволительна лишь между очень близкими людьми. Тишины, которая не нависает грузом, а говорит о нити, связывающей души.Он до сих пор помнит то, как повесил одно-единственное объявление на автобусной остановке и надежду, щемящую в душе, когда он ожидал звонка. Он помнит, как звонили какие-то школьники и смеялись. И то, как в первый раз на свое молчание услышал такую же тишину. Насколько близкой была эта тишина. Словно за пару секунд он нашел ту родственную душу, которую люди ищут годами.
Он всегда звонил ей в одно и тоже время— вечером, когда солнце рисовало на облаках акварелью. Молчание длилось всегда немного больше 1 минуты. Словно он хотел помолчать больше, но боялся, что отвлекает её. А потом он засыпал с улыбкой на лице, которая растворялась в свете звёзд.
Их телефоны никогда не были выключенными. Хоть каждый и знал, что время звонка не изменится, все равно боялся пропустить невероятно нужное молчание.
Они оба боялись услышать короткие гудки или фразу оператора про недоступность. Что-то было в этом такое жуткое, словно маленькое предательство одной большой верности.
Как-то днем она решила позвонить ему. Так внепланово…И так внепланово не молчать, а сказать ему нечто очень важное. Но в ответ она услышала короткие гудки. В это мгновение он звонил ей. И тоже слышал убийственную мелодию гудков.
Она снова пошла на ту остановку и наклеила объявление: «Мы знаем цену молчания. Поговорим?». А сзади послышался голос:
-Поговорим.
Она узнала его по дыханию.
В горах, на скале о беспутствах мечтая,
Сидела Измена худая и злая.
А рядом под вишней сидела Любовь,
Рассветное золото в косы вплетая.
С утра, шаля, летала на метле,
В восторженном порыве, страстном очень.
Ловила звездный ветер налегке,
Хвосты комет вплетая в косы ночи.
Босой бежала по морским волнам,
Нагая ведьма, чтобы искупаться.
Дорожку расстилала мне луна.
Нырнуть на дно, русалкою б остаться.
Пила росу на травах луговых,
Пока восход клубился легким цветом.
Снимала злато с облаков тугих,
Искрящихся безумно-нежным светом.
Варила зелье утром на заре,
Всыпая злато с облаков рассветных.
То зелье все б рассеять по Земле,
Что б не было любови безответной.
© Copyright: Моника
фото Владимира Никулина
|
Изучать философию следует, в лучшем случае, после пятидесяти. Выстраивать модель общества — и подавно. Сначала следует научиться готовить суп, жарить — пусть не ловить - рыбу, делать приличный кофе. В противном случае, нравственные законы пахнут отцовским ремнем или же переводом с немецкого. Сначала нужно научиться терять, нежели приобретать, ненавидеть себя более, чем тирана, годами выкладывать за комнату половину ничтожного жалованья — прежде, чем рассуждать о торжестве справедливости. Которое наступает всегда с опозданием минимум в четверть века. Изучать труд философа следует через призму опыта либо — в очках (что примерно одно и то же), когда буквы сливаются и когда голая баба на смятой подстилке снова для вас фотография или же репродукция с картины художника. Истинная любовь к мудрости не настаивает на взаимности и оборачивается не браком в виде изданного в Геттингене кирпича, но безразличием к самому себе, краской стыда, иногда — элегией. (Где-то звенит трамвай, глаза слипаются, солдаты возвращаются с песнями из борделя, дождь — единственное, что напоминает Гегеля.) Истина заключается в том, что истины не существует. Это не освобождает от ответственности, но ровно наоборот: этика — тот же вакуум, заполняемый человеческим поведением, практически постоянно; тот же, если угодно, космос. И боги любят добро не за его глаза, но потому что, не будь добра, они бы не существовали. И они, в свою очередь, заполняют вакуум. И может быть, даже более систематически, нежели мы: ибо на нас нельзя рассчитывать. Хотя нас гораздо больше, чем когда бы то ни было, мы — не в Греции: нас губит низкая облачность и, как сказано выше, дождь. Изучать философию нужно, когда философия вам не нужна. Когда вы догадываетесь, что стулья в вашей гостиной и Млечный Путь связаны между собою, и более тесным образом, чем причины и следствия, чем вы сами с вашими родственниками. И что общее у созвездий со стульями — бесчувственность, бесчеловечность. Это роднит сильней, нежели совокупление или же кровь! Естественно, что стремиться к сходству с вещами не следует. С другой стороны, когда вы больны, необязательно выздоравливать и нервничать, как вы выглядите. Вот, что знают люди после пятидесяти. Вот почему они порой, глядя в зеркало, смешивают эстетику с метафизикой. Иосиф Бродский |
Не делай небрежных движений,
Но будь при этом рискованным.
Тоньше... воздушней... Скольженье -
Принцип руки раскованной.
Умей обходить шаблоны -
У "нормы" скупы деления, -
Тогда в великую Хонэ
Твоё возрастёт умение.
Неловким быть не порочно,
Но гасит накал стремлений.
Твой принцип: легко, но точно.
Не делай небрежных движений.
* Хонэ - одна из самых крупных жемчужин в мире.
Хага́курэ «Сокрытое в листве» - практическое и духовное руководство воина, представляющее собой собрание комментариев самурая .