Служка блаженной Ксении или Последняя песня Хиля (+ ВИДЕО)

Весть о смерти Эдуарда Хиля коснулась сердец самых разных людей. Конечно, в первую очередь, наверное, огорчились люди его поколения, люди шестидесятых-семидесятых годов, когда впервые прозвучал его голос. С этим голосом выросли целые поколения советских людей. В годы советского космического энтузиазма Эдуард Анатольевич воспринимался как «свой парень».

В 70-е годы, которые сейчас принято называть «застойными», Хиль пел своим радостным голосом, вселял в советских людей бодрость. В переломные 80-е годы о нем не забыли, тогда его воспринимали как патриарха советской эстрады. В 90-е годы он выехал за границу, конечно, не от хорошей жизни. Это был не побег, это была скорее экономическая эмиграция. Его концерты в США совершенно неожиданно произвели самый настоящий фурор. Америка, избалованная самыми разными голосами и именами, открыла для себя Эдуарда Хиля.

Сегодня огорчилось огромное множество его поклонников в самых разных концах мира, поскольку он стал выразителем глубочайшего русского оптимизма на эстраде, в песне. Безусловно, это талант, дар Божий. Это еще харизма русской радости. Эдуард Хиль пел с русским задором. В его голосе и в его взгляде одновременно соединились наш сказочный Иванушка, лесковский Левша, Василий Теркин, стахановцы и наши космонавты. В его взгляде угадывался даже взгляд Юрия Гагарина. Он выразил глубочайшую задушевную сторону нашего характера. В Эдуарде Хиле каждый узнавал себя. Однажды услышав его голос, невозможно было не стать его поклонником, его почитателем, потому что каждый действительно узнавал в нем что-то свое.

Православные, церковные люди услышали в Хиле православный, пасхальный аккорд. Не случайно этот поистине глубоко православный русский человек в конечном счете пришел к корням русскости, к Православию. В последние годы он воцерковился, стал прихожанином церкви Смоленской иконы Божией Матери на Смоленском кладбище, которое для всех нас связано, прежде всего, с именем Блаженной Ксении Петербургской. Хиль стал прихожанином Блаженной Ксении. Сопряжение этих двух имен неожиданное, но внутренне логичное. Поэтому сегодня скорбят сердца многих русских православных людей.

Два года назад я сподобился познакомиться с рабом Божиим Георгием, так Эдуарда Анатольевича назвали при Крещении, когда я готовил юбилейный Таисиинский вечер-концерт, посвященный памяти блаженной Ксении Петербургской. Тогда я советовался с настоятелем церкви Смоленской иконы Божией Матери протоиереем Виктором Московским. Он мне посоветовал пригласить участвовать в этом вечере Эдуарда Хиля.

Я тогда выразил сомнение в том, что Хиль согласится, ведь он слишком известный певец, звезда, а у оргкомитета не было призового фонда, чтобы выплатить ему гонорар. Кроме того, Хиль к тому времени достиг уже преклонного возраста. Я также думал, что Блаженная Ксения и Эдуард Хиль — это имена далекие друг от друга.

Но отец Виктор, несмотря на все мои возражения, настоятельно рекомендовал мне обратиться к Эдуарду Анатольевичу. Батюшка выразил уверенность в том, что Хиль нам не откажет. Тогда я решился позвонить к Эдуарду Анатольевичу. Я позвонил, представился и обратился к нему с просьбой принять участие в нашем вечере. Я готовился к тяжелому деловому разговору, стал извиняться за то, что потревожил его, но Эдуард Анатольевич неожиданно для меня ответил: «Вы меня не уговаривайте. Для меня большая честь принять участие в вечере, посвященном Блаженной Ксении, потому что это моя любимая святая, потому что я являюсь прихожанином храма, который она строила, потому что я ее люблю. Если мне ничто не помешает, я радостью приму участие в этом вечере».

Разговор, который, по идее, должен был быть деловым, стал исповедальным. Хиль сразу перевел наш разговор в духовное русло. Он рассказал, что посещает церковь Смоленской иконы Божией Матери, что настоятель этого храма отец Виктор благословил его молиться в алтаре среди священнослужителей или стоять на клиросе вместе с хором.

Мы стали с ним обсуждать, а что он мог бы исполнить. Я тогда сказал, что в его