
Я женских слов люблю родник
и женских мыслей хороводы,
поскольку мы умны от книг,
а бабы — прямо от природы.
***
Мужику в одиночестве кисло,
тяжело мужику одному,
а как баба на шее повисла,
так немедленно легче ему.
|
|
Один старый мужчина переехал жить к своему сыну, невестке и четырехлетнему внуку. Его руки дрожали, глаза плохо видели, походка была ковыляющей.
Семья ела вместе за одним столом, но старые, трясущиеся дедушкины руки и слабое зрение затрудняли этот процесс. Горошины сыпались с ложки на пол, когда он зажимал в руках стакан, молоко проливалось на скатерть.
Сын и невестка стали все больше раздражаться из-за этого.
— Мы должны что-то предпринять, — сказал сын. — С меня достаточно того, как он шумно ест, пролитого им молока, и рассыпанной пищи на полу.
Муж и жена решили поставить отдельный маленький столик в углу комнаты. Там дедушка стал есть в одиночестве, в то время как остальные члены семьи наслаждались обедом. После того, как дедушка дважды разбивал тарелки, ему стали подавать еду в деревянной миске. Когда кто-то из семьи мельком взглядывал на дедушку, иногда у него были слезы в глазах, потому что он был совсем один. С тех пор единственными словами, которые он слышал в свой адрес, были колкие замечания, когда он ронял вилку или рассыпал пищу.
Четырехлетний мальчик наблюдал за всем молча. Однажды вечером, перед ужином, отец заметил его играющим с деревянной щепкой на полу. Он ласково спросил малыша:
— Чем ты занимаешься?
Так же доверчиво мальчик ответил:
— Я делаю маленькую миску для тебя и мамы, из которой вы будете кушать, когда я вырасту.
Мальчик улыбнулся и продолжил работать. Эти слова так ошеломили родителей, что они потеряли дар речи. Потом слезы заструились на их лицах. И хотя ни одного слова не было произнесено, оба знали, что надо сделать.
В тот вечер муж подошел к дедушке, взял за руку и нежно проводил его обратно к семейному столу. Все оставшиеся дни он ел вместе с семьей. И почему-то ни муж ни жена больше не беспокоились, когда падала вилка, разливалось молоко или пачкалась скатерть.
Источник
Серия сообщений "притчи в стихах":
Часть 1 - Песня-притча: "Две подруги Жизнь и Смерть"
Часть 2 - Писатель и Вор. Притча в стихах.
...
Часть 18 - Дорога в Рай. Притча о том, зачем Смерти коса.| Проза и стихотворение.
Часть 19 - Притча в стихах об идеальных женщине и мужчине.
Часть 20 - Притча о дедушке и деревянной миске. В стихах и прозе.
Белорусский художник Владимир Краевский

Художник Краевский Владимир Захарович родился в городе Витебске, Беларусь в 1954 году. С самого раннего детства он увлекается живописью, однако не предполагал стать профессиональным художником, поступил в технический ВУЗ, получил профессию инженера и долгие годы трудился в конструкторском бюро станкостроительного завода.
И только перешагнув сорокалетний рубеж, вдруг решил не бороться с желанием рисовать и стал профессиональным художником.
Владимир Захарович пишет не только замечательные лесные пейзажи, городские улицы и уютные деревенские домики. Очень часто он «рассказывает» целые истории и некоторые из этих историй случились почти сто лет назад…
|
Серия сообщений "О.":
Часть 1 - Людмила Осенева. Берег Надежды...
Часть 2 - Людмила Осенева. Дар Слова!
...
Часть 17 - Анна Опарина. Хоть путь тернистый...
Часть 18 - Анна Опарина. В том победа...
Часть 19 - Анна Опарина. Благодарю...
Прозаик, поэт, переводчик, фантаст. Участник Великой Отечественной войны.
Дед был адмиралом флота, основателем порта Владивосток.
ВАДИМ ШЕФНЕР
НА ПЕНСИИ
Парикмахер пехотный
Пристрастился к вину.
Он не очень охотно
Вспоминает войну.
А гордиться он вправе,
И заслужен покой, -
Только боже избави
От работы такой.
Ах, острижено сколько!
Стриг он как заводной,
Не под бокс, не под польку, -
Всё под ноль да под ноль.
Он работал отлично,
Понимал что к чему -
Но не каждый вторично
Мог явиться к нему.
Ах, пехота, пехота -
Строевой матерьял!..
На холмах, на болотах
Он клиентов терял.
Видно, полька-канадка
Не для этих ребят, -
Под землёй в плащ-палатках
Двадцать лет они спят.
...Нынче грустно мне что-то,
Ты налей мне, налей!..
Ах, пехота, пехота,
Царица полей!

Инфляция слова
Романтика, кто ты? Неужто
Опущен таинственный флаг?..
Усталое слово - кормушка,
Банальности фирменный знак.
Ты храбрых водила в разведку,
Во гневе вздымала копьё -
Теперь обернули конфетку
В бумажку, где имя твоё.
Ты с выгодой пущена в дело,
Тебя на расхожий мотив
Поёт безголосая дева,
Слюней в микрофон напустив.
В лесу, где лютуют туристы,
Берёзки и ёлки губя,
Под вечер гундосый транзистор
Расслабленно славит тебя.
………………………
Когда-то рождённые новью, С годами теряя права,
На сером кресте суесловья Распятые гибнут слова.
Живая их суть остаётся, Да только не сразу она
По-новому нам отзовётся, Не сразу войдёт в письмена.
1972 из архива поэзии

В мире есть немало древних сооружений, над разгадкой строительства которых ученые бьются до сих пор. Но, оказывается, в штате Флорида есть комплекс сооружений под названием «Коралловый замок», построенный уже в XX веке, который тоже хранит неразгаданные тайны. Построил его каменотес Эдвард Лидскалнин без использования какой-либо строительной техники. Совершенно непонятно, как ему удавалось в одиночку управляться с многотонными каменными глыбами, ни с кем этой тайной он не поделился.
Так случилось, что Эдвард прожил свою жизнь в полном одиночестве, ни женщин, ни друзей у него не было. После того, как его неожиданно бросила любимая невеста, Эдвард покинул Латвию и уехал сначала в Западную Европу, затем в Канаду, перебиваясь случайными заработками. Скопив немного денег, купил небольшой участок земли во Флориде, где и остался жить. Здешний теплый климат был вполне подходящим для его слабого здоровья. Здесь он и приступил к воплощению своего замысла – строительству замка из оолитового известняка, что стало смыслом всей его жизни. Эдвард был очень скрытным, нелюдимым, к себе на участок никого не водил, работал в одиночку и, в основном, по ночам, после захода солнца.
Серия сообщений "разное":
Часть 1 - Кто придумал раскладку клавиатуры?
Часть 2 - Рекламные почему...
...
Часть 32 - Кто усадил детей за парты, как доска оказалась на стене: История знаменитых школьных атрибутов.
Часть 33 - Китайцы планируют скопировать Луну, чтобы освещать ночные города.
Часть 34 - Как каменотес разгадал технологию строительства египетских пирамид и в одиночку построил каменный замок.
*****************************************************************

Маски
Смеюсь навзрыд среди кривых зеркал,
Меня, должно быть, ловко разыграли:
Крючки носов и до ушей оскал -
Как на венецианском карнавале
Что делать мне? Бежать, да поскорей?
А может, вместе с ними веселиться?
Надеюсь я - под маскою зверей
У многих человеческие лица.
Все в масках, париках - все, как один.
Кто сказочен, а кто - литературен.
Сосед мой справа - грустный арлекин,
Другой палач, а каждый третий - дурень.
Как хочется назад, в двадцатый век...
А может, просто в юность возвратиться.
Листать потертых томиков страницы
В уютной тишине библиотек.
Горбушку хлеба с сахаром жевать.
Варить джинсу. Врубать погромче песни
Высоцкого, Кино, Битлов и Пресли.
В чужих садах черешни воровать.
Счастливые мгновения копить,
Подклеивая карточки в альбомы.
Припомнив всех друзей, родных, знакомых,
Открыток и конвертов накупить.
Растить на подоконнике герань.
Подкармливать бездомную дворняжку.
Гадать о тайных чувствах на ромашке.
Петь песни под гитару у костра.
Опять учиться просто, мудро жить,
Читая Анну, Юлию, Марину.
И приглашать друзей на чай с малиной,
И к лету платья ситцевые шить.
Но нет ни магазинов, ни аптек,
Где средство от тоски моей хранится.
Хотя бы на день в юность возвратиться...
Как хочется назад, в двадцатый век.
Оксана Усова-Бойко


|
Она: Когда мне будет восемьдесят пять, Когда начну я тапочки терять, В бульоне размягчать кусочки хлеба, Вязать излишне длинные шарфы, Ходить, держась за стены и шкафы, И долго-долго вглядываться в небо, Когда все женское, что мне сейчас дано, Истратится, и станет все равно – Уснуть, проснуться или не проснуться, Из виданного на своем веку Я бережно твой образ извлеку, И чуть заметно губы улыбнутся... |
Он: Когда мне будет восемьдесят пять, по дому буду твои тапочки искать. Ворчать на то, что трудно мне сгибаться, Носить какие-то нелепые шарфы Из тех, что для меня связала ты. А утром просыпаясь до рассвета, Прислушаюсь к дыханью твоему Вдруг улыбнусь и тихо обниму. Когда мне будет восемьдесят пять, С тебя пылинки буду я сдувать, Твои седые букли поправлять И взявшись за руки по скверику гулять. И нам не страшно будет умирать, Когда нам будет восемьдесят пять. |


12 мая 1972 года поэта Иосифа Бродского вызвали в ОВИР и поставили перед выбором: эмиграция или тюрьма и психбольница. 4 июня Бродский вылетел в Вену и больше никогда не вернулся на родину. РИА Новости вспомнило некоторые "знаковые" произведения этого "русского поэта и американского гражданина".
По словам самого Иосифа Александровича, стихи он начал писать в 18 лет. Однако можно найти и произведения, датированные 1956-57 годами, то есть созданные поэтом в 16-17-летнем возрасте. Среди них - стихотворение "Памятник Пушкину", громко заявившее о рождении нового таланта.
Памятник Пушкину

Погода – красота, душа не очень…
Причудливы картины бытия.
На красный кто-то мчит и он проскочит.
А я не проскочила. Сбита я…
Ты говорил, что счастье есть повсюду,
И, что грешно роптать, и унывать.
Но я не знала, что и здесь Иуда
Начнет друзей и близких предавать...
Ты говорил, что сердце слушать надо,
А Ты подскажешь всё через него.
Но, кажется, земля – рассадник ада
И сложно мне не ощущать того...
Какая благодать – снегов молчанье.
Жаль, люди не умеют так молчать.
Они всегда спешат на растерзанье…
Ах, если б так спешили помогать!
Ты говорил, по вере и воздастся,
Но что-то на земле пошло не так…
Теперь могу фальшиво улыбаться,
Чтоб не подать случайно чёткий знак,
Где так болит до слёз и до озноба,
Ведь первый нанесут удар туда.
Чтоб стать счастливым не нужна подкова.
А Ты мне очень нужен в сердце, да!
Прости меня, что крест, Тобою данный,
Роняю постоянно на пути.
Я точно знаю, поздно или рано,
Я научусь легко его нести.
Ты говорил, что сердце под защитой.
Мне девяностый помогал псалом,
Но я сейчас напугана, разбита...
Я научусь когда-нибудь потом
Не унывать, на небеса не злиться.
Не отвечать на колкости людей…
Спасибо, что позволил мне родиться
И видеть это небо столько дней.
Ирина Самарина-Лабиринт



|
ШЕКСПИР, Сонет 66
Tired with all these, for restful death I cry, -
As to behold desert a beggar born,
And needy nothing trimm'd in jollity,
And purest faith unhappily forsworn,
And gilded honour shamefully misplac'd,
And maiden virtue rudely strumpeted,
And right perfection wrongfully disgrac'd,
And strength by limping sway disabled,
And art made tongue-tied by autority,
And folly (doctor-like) controlling skill,
And simple truth miscall'd simplicity,
And captive good attending captain ill:
Tired with all these, from these would I be gone,
Save that, to die, I leave my love alone.
|

"Они могут пользоваться противозачаточными средствами и делать аборты, и чем больше, тем лучше. Мы не хотим, чтобы они были образованны. Достаточно, если они будут считать до ста. Такие недоумки будут тем более полезны для нас. Религию мы оставим для отвлечения внимания", - Мартин Борман.
|
[показать]В новогодней Москве мы побывали, а давайте теперь заглянем в Санк-Петербург, город не менее важный и прекрасный! И прогуляемся мы по нему ночью, когда все таинственно и сказочно!
