Она умерла тринадцатого числа тринадцатого месяца. После декабря шел январь. Он был прямым продолжением декабря, так что Андрей даже не заметил, что месяц кончился, год кончился и начался новый виток.
— Я до сих пор жду, что она мне позвонит. Обрубил телефон в квартире, выбросил мобильник. Новый не покупаю, она вычислит любой мой номер. — Андрей открывает очередную бутылку водки. — Вранье, что мертвые не возвращаются. Хотя, наверно, она и вправду умерла — с тех пор я не ширяюсь. Говорят, что живым с герыча соскочить невозможно. Может, я тоже умер?
Любовь — тот же наркотик, только ломка сильнее. У Андрея эта ломка длится целых полтора года.
Он до сих пор влюблен в ту, что подарила ему первую дозу.
Ее блюзовый голос
— Приве-е-ет. Это Алиса. — Сквозь помехи на линии слышится ее голос. Простуженный, сексуальный, блюзовый.
Гостья из его героинового будущего.
В самый первый раз Алиса сказала, что ошиблась номером. Через пять минут перезвонила и предложила познакомиться:
— Мне не понравился тон, которым ты меня отшил. Будто я тебе совсем не нужна. Это меня взбесило.
Впрочем, теперь Андрей думает, что и случайный этот первый звонок, и последующее знакомство были подстроены.
Не ею самой — так свыше.
Иначе они никогда не встретились бы. Ничего общего: разные улицы-маршруты, разные компании и даже операторы сотовой связи.
У него номер прямой, мажорный.
У нее кривой, тариф эконом. И такой же китчевый телефон. Сим-карту она меняла каждую неделю.
Андрей узнавал об этом по факту. Когда, прокляв все на свете, в очередной раз выслушивал металлическую леди: “Данный номер в сети не зарегистрирован”.
— Ты скрываешься, что ли? От милиции? — подшучивал он, когда Алиса все-таки отзванивалась.
— Я — Мата Хари, и у меня куча врагов. Они вживят чип-бомбу в мой телефон и убьют меня прямым попаданием в голову, — парировала Алиса.
За словом к нему в карман она не лезла: “От жизни надо брать все, что хочется сегодня. Все, что будет завтра, — лажа. Сегодня я захотела тебя, и я тебя получила”.
— До знакомства с ней мне нравилось ощущение покоя и предсказуемости моего будущего, — вспоминает Андрей. — Я заканчивал один из самых престижных питерских вузов, причем поступил туда вполне самостоятельно, хотя предки, конечно, на репетиторов и взятки не скупились. Я знал, что буду заниматься аудитом предприятий — довольно скучная специальность, о такой в детстве не мечтают. А в 25 лет женюсь на отличной девочке, которая станет хорошей женой и матерью моих детей. Мы будем ездить отдыхать за границу, а по выходным ходить в гости и в кино.
…Андрей и Алиса смеясь ворвались в темный зал чуть ли не через пятнадцать минут после начала сеанса. Она хлопнула сиденьем, соседи недовольно зашипели и пообещали вызвать охрану.
— А ты не боишься посещать кинотеатр? — подчеркнуто громко произнесла Алиса, обращаясь к Андрею. — Мои друзья больны СПИДом. Они входят в лигу тех, кто ненавидит здоровых и злых. Поэтому специально заражают иголки смертельным вирусом, втыкают их в спинки кресел и поджидают своих жертв. Обычно они орудовали за границей — там зажравшиеся капиталисты. Но недавно мои товарищи перебрались в Москву и Питер — тут тоже сволочей хватает.
Алиса покосилась на соседей, споткнулась об их кресло и зашуршала пакетом, доставая оттуда то ли футляр от очков, то ли маленькую косметичку.
Не дождавшись конца фильма, потребовала, чтобы Андрей немедленно вышел с ней из зала: “Нам с тобой срочно надо в туалет”.
Соседи снова заволновались, но, предчувствуя скорое расставание с неприятной парочкой, больше охраной не грозили.
На улице Алиса довольно фыркнула: “Представляю, какая кондрашка сейчас хватит тетку. Я воткнула иголку от шприца в ее подлокотник. А сам шприц бросила под ноги, чтоб пострашнее было”.
Андрей так и не смог объяснить ей, что так поступать нехорошо:
— Хорошо, если она поймет, что шприц новый и чистый…
— А с чего ты взял, что он новый и чистый? Я ведь наркоманка.
Секс в обмен на чек
— Я не помню точно, как у меня было в первый раз — в смысле секса. В десятом классе, кажется, на вечеринке под Новый год, на нетопленой даче. Мы с моей одноклассницей вдвоем забрались под одеяло, потому что замерзли, а одеяло было одно. Никакого продолжения не вышло, да и тот единственный раз, скорее, был не полноценным любовным актом, а новогодним баловством. Скромным мальчиком я перестал быть только в институте, — разводит Андрей руками.
…Итак, он не помнил свою первую любовь. Но свою первую дозу запомнил навсегда.
У входной двери жались ее голые ноги в шерстяных носках. Линялая от постоянных стирок майка с черным фейсом навсегда ушедшего в нирвану Курта Кобейна — переводилкой плохого качества — топорщилась на груди: “Он нравился одному моему знакомому, который умер. А майка осталась. Теперь ношу — наследство”, — перехватила Алиса удивленный взгляд Андрея.
Андрей впервые
Читать далее...