Характерстика обьекта: из всемирной паутины
Оригинал:
ЗДЕСЬ
Несмотря на то, что лично я - не совсем, на 100%, согласен с автором...
...но только где-то на 96! :)
Текст публикуется мною без редактирования:
"Честно говоря, я не знаю, для кого пишу этот текст.
84% людей не поймут написанного. Точно так же, как человеку с ограниченным цветовосприятием невозможно объяснить, чем отличается «красный» от «алого», так и человеку, который говорит и думает на примитивном и ограниченном языке, невозможно объяснить понятия, которые в этом языке отсутствуют напрочь.
Наверное, я адресуюсь, к оставшимся 16%.
Медицинский факт, цветовосприятие у разных людей разное. Нет, я не про дальтоников. Просто один человек физиологически способен воспринять одну тысячу цветов, а другой – пятьдесят миллионов. И что интересно, оба они скорее всего проживут жизнь так и не поняв этой разницы и не узнав про нее. Одной тысячи цветов – вполне достаточно, чтобы видеть этот мир во всей красе, не испытывая никакой ущербности. Просто там, где первый человек будет видеть только «красный цвет», второй увидит и «алый» и «красный с искринкой» и «цвет мака» и «цвет артериальной крови». И для него это будут разные цвета. Но в повседневной жизни это умение видеть больше цветов – оно, в общем-то совершенно излишне, и будет полезно разве что дизайнеру или полиграфисту.
Нам же тут интересно совсем другое, а именно то, что если эти два человека начнут обсуждать цвета, второй не сможет объяснить первому, в чем заключена разница между цветом мака и алым цветом. Потому что эта информация будет недоступна для него физиологически. Возможно он даже обидится на своего собеседника, сочтя, что тот разыгрывает его.
Это не значит, что второй человек «лучше» первого. Это просто значит, что количество информации, которое способен воспринять первый человек через органы зрения ограничено по сравнению со вторым человеком, и это – объективная данность, от которой никуда не деться.
К чему я это все рассказываю.
Когда я в молодости первый раз прочел роман Оруэлла «1984» (тогда еще – запрещенный), я не смог понять смысла
Новояза. Оруэлл — это, конечно, объяснял, объяснял понятно, но я все равно не понимал.
Новояз был сконструирован таким образом, - объяснял Оруэлл, - чтобы его словами легко можно было выразить дозволенные государством значения, но нельзя ни прямо, ни косвенно высказать все остальные. К примеру слово «свободный» в новоязе оставалось, но его можно было использовать лишь в таких высказываниях, как «свободные сапоги», «туалет свободен». И его невозможно было употребить как «политически свободный», «интеллектуально свободный», поскольку язык исключал сами понятия «свобода мысли» или «политическая свобода», и не давал возможности их выразить.
«Что за глупость, - подумал тогда я, - пусть, допустим, в языке нет слова «забастовка», но, если рабочим приспичит, они все равно забастуют и придумают для этого новое слово». Язык же он живой, он развивается, и его нельзя насильно изменить сверху, если у народа есть возможность менять его снизу.
И лишь спустя годы я начал понимать, что имел ввиду Оруэлл. А когда переехал в Европу и столкнулся с живым английским (не с тем, что я учил в школе, в институте, на всяких курсах) я понял это окончательно.
Я вдруг с удивлением понял, что при помощи английского не только намного проще выражать всякие мысли, но можно выражать такие смысловые нюансы, которые в русском – просто недоступны. Довольно быстро выяснилось, что теми же бОльшими возможностями по сравнению с русским обладают немецкий, французский, итальянский, греческий…
Что там, где в русском языке для передачи какой-нибудь тонкой особенности смысла придется составить несколько предложений или абзац в английском зачастую достаточно присобачить к глаголу артикль, как к существительному. Или наоборот, поставить существительное в глагольный инфинитив. Или использовать один из трех десятков синонимов, которые в отличие от синонимов русского языка имеют тонкие смысловые нюансы. Это только в русском выражения «я испугался привидения» и «я испугался призрака» имеют абсолютно идентичный смысл. А в английском, французском и прочих языках предложения с «привидением» и с «призраком» будут иметь разные смысловые тонкости.
«Как же так? – недоумевал я. – Меня с детства учили, что русский язык – великий и могучий, а не деле оказалось – зажатый, косный и примитивный. Хотя – чрезвычайно организационно сложный для такой примитивности».
Я стал интересоваться вопросом. И довольно быстро понял, что в те времена, когда впервые прозвучала фраза о «великом и могучем», он действительно был таким: Могучим, мощным и гибким. Но после Великой Октябрьской Социалистической Революции русский язык стал стремительно упрощаться, утрачивать свои возможности и сейчас, дай бог, у него осталось только процентов 10 от тех возможностей, что
Читать далее...