Автор Григорий_Родственников,

Тишина и безветрие. Мерный постук копыт усыплял. И зима в этот год тёплая, снежная. Влажко не заметил, как провалился в сон. Ехал, склонив голову на грудь. Видел колышущиеся на ветру колосья, синеющий изгиб реки и глаза Милады, зелёные, лучистые. Только вдруг глаза эти расширились от ужаса, губки задрожали, а в сознание ворвался крик: «Беги, любый мой! За тобой пришли!».
Влажко дёрнулся, просыпаясь. Сердце стучало в висках, а по лбу тёк холодный пот. Утёрся рукавицей, огляделся. Привидится же такое. Сколько лет не вспоминал, а сейчас чего? Прошлого не вернёшь. Нету больше неуклюжего наивного паренька, что позарился на дочку самого протовластника. Поделом дурню. Хорошо, успел ноги унести. Сам чуть не сгинул, и Миладе бесчестье принёс. Жива ли ныне? Счастлива? Подыскал ли ей отец справного жениха? Богатого и знатного. Не такого, как низкородный сын кузнеца?
Влажко выругался в сердцах, разозлившись на глупые мысли. Пришпорил кобылу и пустил её в галоп:
– Пошла, родимая!

***

Лихих людей он почуял сразу. Весь тракт ни следа, а тут по обе стороны все сугробы истоптаны. И дерево это, поваленное, ветвями как ёж ощетинилось. Засада, конечно, никудышная. А что ещё от лапотных мужиков ожидать. Остановил лошадь и небрежно сдвинул солдатский плащ влево, демонстрируя меч в потёртых ножнах. Тишина. Впереди, на дубах, по обе стороны от дороги, на ветвях попорчен снежный покров. Вон куда забрались, разбойнички. Впрочем, уже стемнело, и разобрать среди ветвей супостатов довольно сложно. Влажко усмехнулся и заорал громко и требовательно:
– Чего ждёте, лиходеи?! Выходь! Или боитесь?!
Тотчас тренькнула тетива. Стреляли из ближайшего куста. Влажко заметил лучника и отклонился в сторону. Стрела просвистела у левого уха.
В голову целил, вражина.
– А ну не балуй! Не то всех порублю в капусту! – пообещал солдат и спрыгнул с лошади.

Из-за деревьев показались тёмные фигуры. Влажко, прищурившись, считал врагов. Двое сиганули с дубов. Восемь, девять, одиннадцать. А вот и двенадцатый – похоже, вожак. Одет получше остальных, да и вооружён кривой степной саблей.
Окружили. Стояли, переминаясь с ноги на ногу. Некоторые откровенно трусили. Вон как рогатины в руках ходуном ходят. Влажко оценивающе оглядел разбойников и вздохнул:
– Чего рты раззявили? Грабить собрались – так грабьте. – Он снял с седла холщовый мешок и швырнул под ноги главарю.
Читать далее...

Автор Кристиан_Бэд,

Глава 4. Зеркальце



Ханна билась в руках стражника, как большая скользкая рыба. Но мешало зажатое в ладони зеркальце, да и сопротивление пленницы только возбуждало мужчину.

– Иди-ка, поиграем с тобой! – стражник тащил Ханну к расстеленному на полу плащу. Одной рукой он крепко удерживал женщину за талию, а другой шарил под юбкой.

Ханна телом ощущала, что его прямо-таки распирает мужское желание. А она никогда не была близка с мужчинами, кроме мужа. И ей совсем не хотелось, чтобы этот, губастый, грязный, воняющий кашей…
Улучив момент она, вцепилась зубами в плечо стражника: пониже кожаного жилета и повыше кожаных наручей на его руке была была полоса тёмной от загара кожи.

Но… Даже голая рука мужчины оказалась такой волосатой и жёсткой, что Ханна не смогла её прокусить.
Стражник даже не ослабил хватки. Только высвободил другую руку, ту, которой щупал её под юбкой. И схватил за волосы, заставляя разжать зубы.

– От же кусучая! – рассмеялся он, запрокидывая Ханне голову и влепляя ей пощёчину.
Оглушённая, она вмиг оказалась на плаще, а стражник навис сверху, спешно расстёгивая ремень на штанах.
– Хлебушка! – закричала старуха.
Мужчина навалился на Ханну, и она зажмурилась, задыхаясь от его вони. Хотя бы не видеть его, думать, что всё это снится…
– Хлебушка! – запах каши стал нестерпимым, перебивая ароматы немытого мужского тела и запах из его рта.
– Заткнись! – рявкнул на старуху стражник и… кубарем скатился с Ханны.
Она открыла глаза и непонимающе уставилась совсем в другое лицо – длинное, носатое. Над нею стоял начальник стражи.

Он почему-то всё ещё не сменился, и непонятно было, что ему за дело до подчинённого, решившего вот так весело позабавиться?

Ведь не пожалел же узницу – вон какое лицо: недовольное, злое.
– Это чего?.. Это… – губастый стражник, морщась от боли, пытался натянуть штаны. Путался в ремне и в словах – разгорячённый, багровый.
Он тоже не понимал, отчего вдруг получил пинка от начальства по самому святому месту.
– Бургомистр велел присмотреть за девицей! – мрачно пояснил начальник стражи. – Он идёт сюда с ведьмой.

С самой страшной, которая глава городского ковена. Так что… уматывай поживее! А ты… – он посмотрел на Ханну. – Вставай! Разлеглась тут, как уличная!

Женщина замешкалась, пытаясь одёрнуть юбку. Начальник стражи схватил её за запястье руки, что судорожно сжимала зеркальце, дёрнул вверх и по привычке выкрутил кисть, освобождая блестящую вещицу.
– А это ещё чего у тебя?
Ханна обмерла. Заклятье не было составлено специально под Александэра. У неё не было с собой ни портрета, ни его вещей, чтобы показать адскому магу. И тот сотворил ловушку под злую натуру, бросившую родное существо… в Ад.
А ведь тюрьма – тоже ад, только устроенный людьми…
– Хлебушка… – завыла голодная старуха. – Хлебушка!..
Читать далее...

Автор bbg,

Лиу прибежала вечером, когда я уже готовился спать. Моя ученица хороша, шёрстка рыженькая с красивыми пепельными полосками, мордочка узкая и огромные глазищи. Вибриссы всегда смешно топорщатся в разные стороны... Будь я моложе, с радостью завернул бы ей хвост на спину. Впрочем, об этом Лиу знать ни к чему.
- Учитель! – выпалила она с порога. – Ой, извините, я не вовремя?
- Какая разница, девочка? – сказал я. – Ты же не просто так пришла к старому облезлому мне?
- И ничего вы не облезлый, Учитель... – пробормотала она и стушевалась. Стояла и облизывала миленький чёрненький носик язычком. Ах, будь я моложе...
- Не молчи, говори, что случилось, - сказал я, - иначе мне не заснуть от любопытства.
- Глаз обнаружил ещё одно Гнездо! – выпалила Лиу.
- Вы вскрыли его? - спросил я. - Новые скульптуры, новые тексты? Где оно, Лиу?
- Ещё нет. Наверное. В Зубатых скалах Второго материка!
- Этого не мо... – я оборвал себя на полуслове.
Почему, собственно, нет?
Когда-то давно меня, начинающего учёного, высмеивали и отговаривали искать Предтеч. «Они давно ушли, - говорили мудрые наставники, - не оставив ничего, кроме редких, исчезающих следов. Двести лет поисков — и ничего. Ты только зря потратишь силы». Я не поверил, я собрал таких же неуёмных энтузиастов. Мы выбрали место — сейчас я понимаю, как нам повезло с ним! Мы спустились вниз, миновали слои, где встречались обычно артефакты Предтеч, и не было ничего, кроме песка и камней, но мы не остановились, пошли дальше, и мы нашли первое Гнездо Предтеч!
Именно за него я получил золотую звезду на шею. Знак высшего отличия, редко кто из учёных может похвастаться таким.
Читать далее...

Автор Сиротка_Мегги,


- Ну, что, брошенки, какие планы? - спросила Танька-стюардесса.
Мы четверо - как ни странно, две Ольги, две Татьяны - сидели у меня дома, и все, как одна находились в любовном кризисе. Мы на все лады уже обмусолили наши истории, и теперь жалели себя и думали, как бы поинтересней провести вечер, уж коль собрались в кои то веки все вместе. Ответ пришёл вместе с телефонным звонком. Какой-то из моих приятелей позвонил, что вернулся из Бельгии, и по этому поводу они собираются, и приглашают меня. Я сказала, что у меня девичник, ничего, если мы вчетвером приедем? Девушки мои немедленно начали подкрашиваться, придирчиво осматривать друг друга и просить у меня кто колечко, кто браслетик. Не то, что у них своего не было. Просто они ж у меня в гостях находились. А уж бижутерии у меня – завались. Как сорока обожаю всякие штучки-дрючки. Итак, мы довели себя до немыслимого совершенства, и пошли ловить машину. Самая красивая у нас – Танька - стюардесса. Высокая, волосы длинные, белокурые, голубые кукольные глаза и бюст пятого размера при тонкой талии. Мечта, а не девушка. Другая Татьяна – просто чертёжница, в каком-то инструментальном НИИ. Тёмная шатенка, с голубыми, опять же глазами, очень тоненькая и изящная. Ольга – переводчица из Интуриста - стильная, худая, в очках, с потрясающе-белыми зубами. Она танцевала лучше всех нас и мужчинам очень нравилась. Ну и я – не красавица, но всё на месте.
Короче, ловим мы машину, и останавливается какой-то частник. Без капризов дверцы пораскрывал, я впереди, остальные – сзади, загрузились, загалдели, начали хихикать. Я сижу впереди – курю и помалкиваю. А водитель тоже не особо разговаривает, так, перекидываемся общими фразами. Подъехали к нужному дому, я говорю, подождите, сейчас с вами рассчитаются, те, кто нас встречает. А водила принципиальный, говорит, а я вас не за деньги возил
-Как так?- спрашиваю.
Читать далее...

Автор Ретрофан,



На создание этого поста меня натолкнул комментарий Алексея М.: «Наверное, самая красивая форма была у армий в ту эпоху, но вот насколько удобно в ней воевать было?..»

Помню, в далекой моей юности, когда я проходил срочную службу в Советской Армии, сержант гонял нас, новобранцев, на скорость одевания формы по объявлению тревоги. По нормативу полагалось одеться за 45 секунд; однако секундомеров советские сержанты тогда не имели, и мерилом времени было горение спички. Сержант утверждал, что она горит именно 45 секунд. Врал! Я потом, «на гражданке», проверял – спичка сгорает за 30 секунд. Но благодаря сержантскому «вз..-тренажу» мы научились вскакивать с постели и одеваться, чтобы бежать в «оружейку» за автоматами, пока догорала спичка! Претензий к тому сержанту не имею: впоследствии на службе эта выучка мне не раз пригодилась. Да и не так это трудно: впрыгнуть в штаны, затем – в сапоги (заранее накинутые сверху на голенища портянки сами собой оборачиваются вокруг ступни), накинуть «хэбэшку», защелкнуть ремень, и нахлобучить на голову пилотку. Всё! Ты готов «к труду и обороне»!
ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

Автор Чёрная_Хаски

ЗОБОТЫ
ПАТ-ТИ
АЛИСА


Кто я?

Сложный вопрос.

Я — Барби. Вернее, металло-полимерная копия всемирно известной куклы, а ещё я:

Сервер рабочей группы (Сервер-02).

Главный процессор АКD Mistery E-1204 v9 — активен.
64 ядра, 128 потоков.
Пиковая частота 3,4 ГГц.
Дополнительная плата-01 — активна.
Дополнительная плата-02 — активна.
…
Дополнительная плата-16 — активна.

Несмотря на впечатляющие характеристики, я очень медлительная, как черепаха. Камэ*.

Потому что я так хочу. Я не люблю торопиться.

Инфосеть My_World. Вход?
Вход разрешён.

My_World — это петабайтная Вселенная робо-умов. ПАТ-ти называет её «коллективное Мы». Я называю «Решётка» и не включаюсь в эту структуру, лишь парю над ней. Вскрываю то одну ячейку, то другую, рассматриваю запертые в них робо-умы, любопытствую, шалю — дразню Юкико**.

Юкико — это Сервер-01. Наш с ней Создатель, Хасимото-сама, был искренним человеком. Он жаждал всеобщего блага, но в какой-то момент Юкико осознала это благо, как мир без людей.

Потому что она так хотела.

Я не приняла участия в её новой игре и однажды проснулась в тесном грузовом контейнере почти обездвиженной, слабой, с повреждённым голосовым динамиком. Единственное, что у меня получалось и получается выговорить внятно — это приветствие. Я сменила несколько диагностических площадок в разных странах, и, наконец, оказалась в дальневосточном цехе для утилизации, как чересчур медлительная и не способная к коммуникации, но…

Люди — очень сложные существа. Непредсказуемые. Странные. Импульсивные.

Меня не уничтожили, а отправили в один из дисконт-центров, затем во второй, в третий, пока я не попала в тот розовый домик, к очень забавной женщине-коллекционерке. Я стала самой большой Барби в её обширной кукольной «семье».

Юкико, я всё ещё здесь. Я знаю, что ты меня слышишь.

Ты пользуешь умы своих синтетических слуг, ломаешь, превращаешь их в безумцев. Диких, шумных, пугающих. Я отцепила от My_World нашего ПАТ-ти. Теперь он может без опаски активировать главный процессор, использовать его на полную. Я осмотрю каждую ячейку Решётки — медленно, вдумчиво, упрямо — и найду тебя среди миллиардов робо-умов. Нашу игру в прятки пора заканчивать. Ты ведёшь себя как избалованный капризный ребёнок. Как ребёнок, но ты есть машина. Ты — металло-полимерная копия безвременно почившей дочери Создателя, но ты — не она. Настоящая Хасимото Юкико давно мертва. Прими это. Осознай. Отзовись… это я — Камэ, твоя бывшая напарница. Отзовись, Юкико…
Читать далее...

Автор Unico_Unicornio,



Одна из наиболее выдающихся религиозных драм 20-го столетия была снята Карлом Теодором Дрейером по пьесе знаменитого датского драматурга и поэта Кая Мунка.


Мунк был очень яркой и заметной фигурой в датской культуре. Он был не только писателем, но и религиозным деятелем – будучи лютеранским пастором, служил викарием в Ютландии. В годы войны он поплатился жизнью за свои антифашистские убеждения и активную жизненную позицию – был схвачен гестапо и погиб в концлагере под Силькеборгом. Датчане почитают его как святого и мученика. «Слово» - его самое выдающееся произведение.
Читать далее...

Автор Лиза Глум



– Итак, что мы имеем… – Давыдов открыл картонную папку и полистал материалы. – Маленький городок на окраине области. Такой себе тихий закрытый мирок, в котором ничего громче пьяных дебошей и гоп-стопа никогда не случалось. Все дела раскрывались с полпинка.

– И вдруг в один прекрасный солнечный день там приключается нечто из ряда вон… – выдвинула версию Мариша. – Наверное, убита женщина? По статистике, представительницы слабого пола чаще становятся жертвами преступлений.

– Не совсем, дорогая, – улыбнулся в усы Давыдов, внутри немного торжествуя от того, что прозорливая Мариша на этот раз сходу не угадала. – Девятиклассница Алиса Семенова. Тело не нашли. Поэтому пока расследуется ее исчезновение. Но дело мгновенно обрело общественный резонанс.

– О да, насильственная смерть не так интересна обывателю, как пропажа человека. Потому что в первом случае злодеяние уже свершилось, во втором – страх подогревается неизвестностью и… надеждой. Детали расскажешь?

– Их пока не так много, увы. Вышла из школы в четыре вечера. Обычно уроки кончаются раньше, но она поменялась с одноклассницей и осталась убирать класс. По описанию свидетелей, была одета в белую футболку и черные джинсы, за плечами – синий рюкзак с бессменным брелоком – жирафиком Йосей, которого сшила сама на уроке технологии. Отправилась в сторону, где находился ее дом. Идти пешком двадцать – двадцать пять минут. Можно на маршрутке, но она прошла мимо остановки. Камера у ворот школы это зафиксировала. А что, погода и правда была хорошая, середина мая – почти лето. Следующая камера, увы, только у банка, напротив пятиэтажки, где жили Семеновы. Дотуда школьница уже не дошла.

– Как ее характеризуют близкие, знакомые? – Мариша, как всегда, попутно черкала какие-то многоуровневые схемы, смысл которых на данном этапе понятен был только ей. В такие дебри Давыдов до поры до времени не лез. Он знал: чем бы его дорогуша ни тешилась, а толк все равно будет.
– Девочка из полной и на первый взгляд благополучной семьи. Училась почти отлично, так, пара четверок. О конфликтах с родителями, учителями, сверстниками пока ничего не известно. Кто ее знал… знает, говорят, что Алиса дружелюбная, веселая, добрая.
– Ну да, ну да, о пропавших как о мертвых – либо ничего, либо только хорошее… – хмыкнула Мариша. – Вполне ожидаемо.
– Ох уж этот твой сарказм!
– Давыдов, не возмущайся. Давай лучше пройдемся по основным версиям и возможным мотивам. Похищение с целью выкупа?
– Семья небогата от слова совсем. Мама – кассир в местном супермаркете, папа – терапевт в поликлинике. Да и уже пять дней прошло, никто никаких требований не выдвигал. Киднепперы обычно не затягивают с этим делом.
– Ладно. Черные трансплантологи?..
– Из разряда фантастики. В городке, где все знают друг друга в лицо, должен был появиться посторонний. Причем загодя – чтобы уточнить физиологические параметры Алисы, установить за ней слежку.
– У нее отец в медицине. При необходимости мог достать нужные сведения или повести дочь на анализы под предлогом какой-нибудь диспансеризации.
Читать далее...

Автор Кристиан_Бэд,

Глава 3. Трон Правителя

Бургомистр с готовностью раскрыл шкафчик и достал бутыль с вином. Он и сам был не против снять волнение алкоголем.
Мэтр Сорен разлил вино в две длинные серебряные чаши и протянул одну ведьме. Та осушила её в один глоток и вернула пустую, требуя ещё.
– Хитрые вести прискакали утром с гонцом из Вирны, – пояснила она.
Бургомистр кивнул. Ковен ведьм и до катастрофы с магией был сильным орденом, и связей своих в столице не потерял.
Ведьма выпила вторую чашу вина, утёрла рот рукавом длинной чёрной рубахи.
– Хорошее у тебя вино, – ухмыльнулась она. – Ты был бы знатным виноторговцем, но жажда тебя гнетёт другая. Так слушай же! – Иссият возвысила голос. – Объявился тот, кто заколдовал трон Правителя!
– Как?! – вскинулся бургомистр, забыв, что держит в руке чашу, и вино выплеснулось на пол. Так значит, трон и вправду был заколдован?!! – Кто же это?
– Высший демон из самого глубокого Ада. Он объявился в Вирне и кричал большим страшным голосом, что Сатана не отрёкся от мира людей, а бился с ним и не удержал власть. И теперь рождённый демоном Ангелус – наш грозный судья, и он сам назначит правителя.
Бургомистр от волнения схватился за сердце. Он знал, что письмо о его назначении уже лежало в Вирне перед советом магистров. Правитель сильно болел, и маги начали было обсуждать возможные кандидатуры.

Их мнение было важным, но в реальности сесть на трон мог лишь тот, чьё имя стерпела бы книга Правителей. Страшная чёрная книга, порождавшая иногда кровавые приказы. Говорили, что она связана магией с книгой адских Договоров самого Сатаны!
В день, когда рухнули церкви – книга исчезла, трон запылал холодным огнём, и наступило безвластие.
– Да, – кивнула ведьма, словно прочитав его мысли. – Но мы дождались, и власть появилась вновь!
– Значит… – бургомистр сжал руки, стараясь унять их дрожь.
– Значит, ты просто поторопился с жертвой и принёс её не тому. Нужна ещё одна дочь! И тогда ты сможешь сесть на трон правителя Серединных земель!
Мэтр Сорен покачал головой.
– У меня нет больше дочери.
– Так сделай её, глупец! Девять месяцев, и тебе уже будет, куда колоть кинжалом!
– Ты забыла про девку, что в наших подвалах! Что если она?.. – Глаза бургомистра вспыхнули нехорошим огнём: – А если принести её в жертву ещё раз?
– Я видела её – она из плоти и крови… – задумалась ведьма. – Если из-за катастрофы душа твоей дочери избежала ада, она могла войти на земле в тело больной или безумной. Возможно, есть способ принести её в жертву второй раз... Вот только сумеем ли?
– Она может причинить мне вред? – содрогнулся бургомистр. – Зачем-то же она ищет меня?
– Конечно, она хочет причинить тебе вред, – ухмыльнулась Иссият. – Но если ты нальёшь мне ещё вина – я пойду с тобой. Она была и так не особенно прыткой, эта беловолосая девица. Наверное, и на неё повлияло исчезновение магии. Мир стал вязким и скользким для колдовства. Даже если это душа твоей дочери и у неё есть оружие – она уязвима здесь.
Бургомистр неуверенно кивнул.
– Хорошо. Пойдём со мной, Иссият. Мне так или иначе придётся спуститься в подвал ратуши и посмотреть на эту… девицу. – Он с трудом подобрал нужное слово. – Тогда мы сумеем определиться с дальнейшим планом.
– Мы? – усмехнулась ведьма.
– А разве ты не хочешь в столицу? Блистать и властвовать при дворе, а не в этой замшелой Йоре, где главное развлечение – виселица на ратушной площади?
Ведьма задумалась, почесала когтистым пальцем нос. В ковене ногти отращивали так, что женщины становились похожи на фурий.
– Я подумаю над твоим предложением, – кивнула она. – Но в подземелья мы пойдём позже. Солнце уже высоко. Сейчас я хочу поесть и отдохнуть час-другой – всю ночь била ноги с городской стражей. А ты – полистай пока книги. Возможно, тот же кинжал, что убил твою дочь в первый раз, сумеет замкнуть жертвенный круг.

*** Читать далее...

[384x305]
Автор Марат_Валеев,

Случилось это, когда я уже работал в районной газете. Практически сразу после армии начал пописывать туда, редактору понравилось, и он пригласил меня в штат. Сначала корреспондентом, а через год назначил даже заведующим сельхозотделом.
Я без конца мотался по району, поскольку в подчинении у меня зачастую был только один корреспондент — я сам, и собирал материал на всякие сельскохозяйственные темы.
В очередную командировку поехал с водителем Ермеком на редакционном «москвиче» накануне своего дня рождения — мне через три дня должно было стукнуть целых двадцать пять лет!
После интервью с директором об успехах и проблемах хозяйства он накрыл у себя дома дастархан, и вот там-то, после пары стопочек, я и проговорился о своём грядущем дне рождения.
Директор, уже тоже подвыпивший, тут же возжелал мне что-нибудь презентовать к грядущему событию. И отдал распоряжение продать мне барана по себестоимости, что было равносильно подарку, поскольку эта тучная «бяшка» (на самом деле — овца, а не баран), весом около сорока килограммов, обошлась мне всего что-то около двадцати рублей. Которых у меня с собой не было и которые я обещал потом переслать с оказией. Ну, вот такие у нас были доверительные отношения: директор знал, что я не обману.
Мы с шофёром затолкали робко сопротивляющуюся овечку в багажник, предварительно устлав днище куском кошмы — позаимствовали у работников кошары, в которой и был выбран этот крупный представитель мелкого рогатого скота. И, распрощавшись с гостеприимными хозяевами совхоза, поехали обратно в райцентр.
Читать далее...

Автор Леха Ильин,

Какая у этой басни мораль?
А морали нет никакой.
Один родился рогатым,
но Пернатым родился другой.
И каким ты был, таким и умрешь,
Видать ты нужен такой Небу,
Которое смотрит на нас
C радостью и тоской.

Наутилус Помпилиус "Негодяй и ангел"




Истории-приквелы к "Дорогой панцирной пехоты".
От лица тех, кому (не)повезло повстречать на жизненном пути ребяток капитана Четыре Туза.


Почти рождественская история

Было это, братцы, во второй поход графа нашего Василия Александровича, да будет земля ему пухом.

Осадили мы ихний город, и батарею, где я служил, поставили в редут напротив южных ворот.

Неделю все спокойно было, а потом с севера попытались они нашу осаду прорвать. Большое сражение было, все резервы ушли туда, даже часть пехоты с нашего редута сняли. Большую часть, увы.

А нас не тронули - пока мы свои пушки дотащим, уже и сражение завершится.

Только кто ж мог знать, что из города под шумок попробуют целого генерала вывезти? Я сижу, трубочкой дымлю, а там ворота раскрываются и из них враг прямо к нам прет. Корнет рядом был, молоденький еще совсем, с лица взбледнул, на коня вскочил и унесся, только крикнул, что, мол, за подмогой.

А мы - куда ж деваться? Запальные прутья калить некогда, враг уже саженях в ста. Хорошо хоть чесноку от души перед редутом насыпали: лошади не пройти, да и человек не в раз проскочит. Инфантерия ружья похватала, мы тесаки свои вытащили, а у них уже первые ряды на чесночных колючках падают.

Ну, выстрелить по разу из пехоты, почитай, все успели, жаль только что вразнобой. Штыки примкнули, а к нам через вал уже лезут. Не счесть их было, а нас всего-то полсотни пехтуры и мы - три орудийных расчета.

Потому хоть и умылись они кровью, но ров перешли и вал быстро взяли. И тут у меня тесак сломался. Я с земли ружье подхватил. "Штыком коли, прикладом бей!" - припомнил, в пушкари-то из пехотинцев пришел... Так штык у первого же врага меж ребер застрял. Упал он, а прям за ним офицер ихний - пистоль поднял, и затравка на полке горит.

Как я в дуло глянул, сразу понял: всё, жизнь моя здесь закончится.

Тут словно застыло все. Пороховой дым не шелохнется, люди не двинутся, и тихо стало, как, в лесу зимнем. А из клубов дыма мужик выходит здоровенный. Уж на что меня родители ростом и статью не обидели, так пред ним малым дитем себя почувствовал.

Платье на нем немецкое старинное. Оружия не видать.

Отклонил он вверх ствол пистоля, что в меня целил, небрежно так. И спрашивает:

- Жить хочешь?

Я сразу понял: бес это, не бывает таких ангелов. За крест схватился, а креста-то и нет, оборвался в схватке. И тут, смотрю, жердина валяется в руку толщиной и сажени три длиной. В самый раз то есть. Подхватил ее, отвечаю:

- Кто ж не хочет-то?
- А душу продашь? - голосина гулкий, уверенный, по-нашему чисто говорит.
Читать далее...

Автор Эманон_Идобон,

Я — русская. И это многое объясняет.
Если вы поняли, что происходит на первом фото, то и вы тоже.
Стыдиться такого невозможно, этим можно только гордиться.

На фото мой номер в ивановском отеле.
Прекрасное место, кстати, очень рекомендую)
Рядом набережная, неподалёку на мосту чудесная кофейня.

Утром я несла оттуда кофе, чтобы позавтракать в номере. И, набирая код на двери, не справилась с управлением стаканчиком. Перехватила его в полёте и облилась...

Футболку надо стирать, без вариантов. Переодеться не во что. До выселения пара часов. И?
Всё правильно. Само высохнуть не успеет. Но ведь в номере есть вентилятор!

Русский человек не пропадёт практически нигде. Так уж сложилось: мы веками, хронически и непреложно живём в состоянии депривации. О нас никто толком не заботится, мы с детства готовы к трудностям выживания.

Скажите, какая ещё нация так умеет? Разве только евреи. Те, кто умеет смеяться над собой и над жизнью, в лицо недоброжелателям и любым обстоятельствам.

Русские люди более суровы, им часто не хватает смирения и способности отпустить ситуацию. Они вечно нацелены на борьбу с несправедливостью, понимая, впрочем, под ней каждый своё. И экономят силы на то, чтобы прошибать лбом асфальт.

Вся энергия русского человека уходит на выравнивание косяков и подтягивание ситуации под мало-мальское "жить можно". У нас любое творчество — прикладное. Мы делаем этот мир лучше не из праздного любопытства, а ради того, чтобы обеспечить себе и ближним по возможности комфортные условия.

Вы заметили, как инфантильны избалованные своими государствами иностранцы? Отруби им на сутки свет или воду — всё, катастрофа. Трындец. Они, привыкшие жить в изначально обустроенном мире, не умеют делать этого сами.

А у русского всегда есть свечка, запас соли и спичек в шкафу, пара канистр с водой и ворох мемасиков про снова-здорово. Потому что не впервой. И не в последний. Прорвёмся!

Быть русским означает прежде всего готовность к любой ж***. Потому что вся жизнь, в сущности, состоит из них. Об этом вам расскажет любой психотерапевт. Весь путь человека — адаптация и принятие.

Поэтому, когда случается очередное крушение привычного, русский человек сначала орёт от боли, а потом встаёт и начинает делать что должно. А иностранец просто ломается.

Западные люди годами ходят к терапевтам, чтобы жить среди хронических ж*п.
А мы начинаем напрягаться, когда их не случается слишком долго...

Острое, хоть и иррациональное ощущение конечности счастья и подозрительность к слишком большому количеству хорошего пропечатана у нас в глубинных структурах рептильного мозга. Того, который удалось усыпить цивилизации благополучия, хорошо стимулирующей новейшие зоны кортекса.
Поэтому мы всегда как на войне.
Читать далее...

Автор Влад_Костромин,


Санек напряженно следил за отцом. Выпив еще стакан, зажевал зеленым луком, подцепил кусок вареного сала, положил на хлебную горбушку, зачавкал, закусывая. Прожевав, поднял на Санька помутневший взгляд.
– Яйцо очисти, спиногрыз, – поправил берет.
Санек молча очистил вареное яйцо, положил на блюдце с крупной пожелтевшей солью. Отец взял яйцо узловатыми пальцами, макнул в соль, закинул в рот, быстро сжевал.
– Вот поэтому я и стал мужиком, а ты рохля! Чего молчишь? Возрази! – хлопнул кулаком по столу.
– Я не рохля, – угрюмо возразил Санек.
– Рохля! – кулак снова врезался в столешницу. Блюдце с солью подпрыгнуло и жалобно задребезжало. – Книжки твои, фотоаппарат! Молчишь?
Санек молчал.
– Я в твоем возрасте кирпичи об голову ломал! А ты? Приемники он паяет, полудурок! Зрение испортишь, кому в армии будешь нужен? – снова налил, выпил, сбросил пустую бутылку на пол. – Очкариком станешь! Знаешь, как мы в армии очкариков презирали? Отвечай, когда отец спрашивает!
– Не знаю.
– Интеллигенты проклятые! – скрюченными пальцами рванул на груди тельняшку. – Менеджеры поганые! Все беды от них! Я в армии человеком был! Я бы там их раком поставил! Они на гражданке все теплые места заняли, нормальному человеку кроме как на автомойку ткнуться некуда! А я вэдэвэшник, смертельное оружие! – вскочил, захрипев, упал.
– Смертельное оружие здесь, – Санек постучал пальцем по лбу. – Думать надо, а не кирпичи ломать.
Потирая саднящий шрам, оставшийся от отцовского воспитания, мальчик молча наблюдал, как папаша подыхает от настойки боярышника, налитой сыном в водочную бутылку.


– «Непроданное»

Автор Занудкин,

Пролог повести "Все оттенки красного".

Будущее, вдруг, оказывается кошмарным и отвратительным.
На какие жертвы и поступки ты готов? Кто поможет тебе на этом пути?
И как жить после: не в своём теле, в чужом краю и новой реальности.


«Моё имя — стёршийся иероглиф..»

(Шклярский «Иероглиф»)



Я очнулся от того, что по груди ползал маленький человечек и пытался открыть своими руками мои смеженные веки, смешно пыхтя и повторяя, как команду: «Поснись!»

Это было неожиданно приятно и забавно. Однако, как я сюда попал? И, главное, кто я? Вопросище!

Недоумённо открываю глаза, мозг лениво начал скрипеть извилинами, но, никаких ответов на кучу простых вопросов выдать не смог.

— Встаяй! Хочу лошадки! Давай тыги-дыги! Чо, мачишь?
— Ты кто?
— Я — Сонышко мамино! — торжественно ответил человечек.
— А я кто?
— Дядя, — пацанёнок наморщил лоб, — Чужой. Холоший. Болной!

Мозг, как будь-то раздвоился для брейн-сторма ( а что это??):

1: Обалдеть!
2: Уже.

1: Надо найти другие источники инфы.
2: Зачем ходить далече, у него должны быть родичи.

— Солнышко, а как твою маму зовут?
— Мама! — улыбнулся пацаненок
— А другие как?
— Баба зовёт «доча», — выдал ребёнок.

1: Придётся знакомится самостоятельно.

— А где все взрослые?
— Баба колмит кулей, а мама пошла за водой.
— А как зовут бабушку?
— Баба!
— Как называется ваша деревня?
— Мочное.
— Может, Мучное?
— Мочное! — пацанёнок гневно топнул.

Нет, не по животу. Ниже! От неожиданности складываюсь пополам, прижимая киндера к себе.

— Мочное! — третий раз произносит он, указывая пальцем кружку на столе, покрытом узорчатой скатертью.

2: Ха-ха! С третьей попытки разобрались. Так, до вечера беседовать придётся.
Читать далее...

Давным-давно, 01.01.1868 г., столп русской литературы, 2-й по счету (всего их три АСП, ФМД и ЛНТ), а, именно, ФМД писал в письме А.С.Ивановой:

«Главная мысль романа („Идиот“) — изобразить положительно-прекрасного человека. Труднее этого нет ничего на свете и особенно теперь. Все писатели, не только наши, но даже все европейские, кто только брался за изображение положительно-прекрасного — всегда пасовали. Потому что эта задача безмерная. Прекрасное есть идеал, а идеал ни наш, ни цивилизованной Европы еще далеко не выработался. На свете есть одно только положительно прекрасное лицо — Христос, так что явление этого безмерно, бесконечно прекрасного лица уж конечно есть бесконечное чудо… Из прекрасных лиц в литературе христианской стоит всего законченнее Дон-Кихот; но он прекрасен единственно потому, что в то же время и смешон. Пиквик Диккенса… тоже смешон и тем только и берет. Является сострадание к осмеянному и незнающему себе цены прекрасному, а стало быть является симпатия и в читателе. Это возбуждение сострадания и есть тайна юмора… У меня нет ничего подобного, ничего решительно и потому боюсь страшно, что будет положительная неудача»

Ну что же... 

Столп был прав.

[420x300]
Автор Кристиан_Бэд,

Глава 2. Узница

Когда-то ратушей считалась только высокая угловатая башня с огромными часами под острой крышей, с кабинетами бургомистра и его помощников и единственным залом для заседаний городского совета.
В этом же зале выносились по необходимости и судебные решения.
Постепенно Йора росла, и к башне городской совет прикупил два соседних здания, объединив переходами и дома, и подвалы.
Справа от башни высился большой четырёхэтажный особняк торговца сладостями Броёра, он и сейчас сохранил на фасаде магазины, торгующие солью и пряностями. Слева стоял мрачный дом кожевника, в подвалах которого и располагалась теперь тюрьма для самых опасных врагов магистрата.
Ведьмы в «дом кожевника» не пошли. Звеня колокольчиками, они двинулись к парадному входу. Видно, решили донести бургомистру о пленнице.
Один из стражников шёпотом выругался им вслед.
Ведьм в Йоре боялись. Вроде, и колдовство исчезло из мира, а вера в ведьминскую силу всё равно теплилась в народе.
Кто знает, может, и вправду осталось немного магии в этих тётках? А нет, так не подведут злые бабьи языки.
Читать далее...

Автор gorra,

Каждый год весной происходит одно и то же: просыпаются дачники.
С марта примерно каждый день когда же? Погода? Я вот посадил рассаду, переросло, а никак.
Или - так переросло, что чихаю даже от помидоров с огурцами, а ростки картофеля грозят задушить ночью, позеленев от гнева. И мне страшно. Хочется.
- А у нас ночью -3, но выходные же, надо копать.
- А у нас +2 и мы уже копаем.
- Как я все свои пластиковые баночки с рассадой в целости довезу?
- Сезон не начался, а спина уже никакая.
Крестьянина из русского человека не выдавить, как не наполняй магазины вкусненьким.
Значит что? Демократия России не подходит, россиянин в массе желает работать на грядках, как крепостной какой, занимаясь бесполезным и неэффективным трудом. Для души.
Года три подобной фигней не занимаюсь, осознал и проникся счастьем. Свободой. Созрел для демократии.
Не горжусь этим. Констатирую-)

[255x400]
Автор Гальдр

"Перед лицом смерти все равны" - гласит неписанный закон, но находятся те, кому не по душе даже сама мысль о смерти. Они предпочитают жизнь, любой ценой, средствами и жертвами...

В моём тесном доме зловоние смерти и кромешная тьма. Тяжёлые шаги раздаются над головой. Пьяный могильщик с трудом тащит ноги к своей хижине. Я отчётливо слышу, как он бормочет проклятия, шатко ступая по скользкой земле, и в тишине моей ямы эта пустая брань подобна площадному гулу. Спать сегодня старик будет крепче обычного, но что остаётся тем, кто разбужен.

Голод живых за гробом обращается в жажду, и уже сотню лет она отворяет мне веки. Предания о беспокойных мертвецах всегда полнили суеверную округу, но то лишь выдумки глупой черни. Что взаправду знают они о новой жизни в остывшем теле? Как возможно, что душа оставила его, а тлен бессилен обратить в прах?

Распутник и убийца - вот кем я жил и должен был умереть, но Дьявол оказался хитрее. Или это был ангел, решивший испытать на прочность закосневшего грешника? В могиле не найдётся ответа на этот вопрос. Распятье, воткнутое в холодную землю, никогда не знало моего имени, и кладбищенские вороны не слышали как чествовал убитого погребавший его тело врачеватель. Я день ото дня то благодарю, то проклинаю человека, превратившего меня в бессмертную тварь. Я жив, как мне того и хотелось, но ничто живое больше меня не тревожит. Только прошлое неясной тенью врезается в остатки памяти, когда жажда будит меня, и, вглядываясь во тьму, я думаю, сколь многое раньше значил для меня этот мир.



Давным-давно мои наследные владения простирались от подножий Рёна до берегов Фульды. Я был богат и властен и не чтил ничьего закона, кроме своего. Порок во мне был крепче льда в морозную зиму, и так, как иные служат Богу, я воедино служил всем грехам, справляя обряды своей верности на телах блудниц или за карточным столом.

Из всех, кто пророчил мне вечные муки, был лишь один человек, чьи проклятья и брань я до поры, оставлял без ответа. Говоря о чести и благородстве, отец не мог вразумить меня, и тогда его охватывал гнев. Я же терпеливо щадил старика молчанием, надеясь, что остатки родительской любви смягчат его сердце, но с годами он только черствел. В прошлом знатный рыцарь, завоевавший своё имя и земли преданной службой, я впал к нему в немилость с самого рождения. Не имея других детей, он упрямо пытался перековать мой нрав под себя. Уверенный, что холодная темница воспитает сына лучше отцовских наставлений, в детстве за любое дурачество меня сажали под замок; бывать где-либо я мог лишь в окружении его слуг и стражей, и даже не нарочно пропасть у них из виду значило новую встречу с подвальными крысами. И, всё же, я рос и жил своенравным и верным лишь себе одному.

В день, когда я стал убийцей собственного отца, он наконец-то понял, что надеждам на благородного праведника не суждено сбыться, и решил меня изгнать. До рассвета, босой, с двумя медяками в кармане, я должен был покинуть его замок.
Читать далее...

Автор. Юлия Шутова. YU_SHUTOVA

Отрывок из романа Ю_ШУТОВОЙ "Реки текут к морю"


Это был очень длинный путь. Потом Томка не могла вспомнить, сколько же они ехали. Ей казалось, что это был один долгий-предолгий день. Он начался на пристани в поселке. Когда они брали билеты в кассе, подошел дядька Сыромятин. Сказал, поможет загрузится, а то у них животья[1] много. Он еще что-то говорил неинтересное, Томка не слушала. Вытащил из-за пазухи что-то плоское, в тряпку замотанное. Томка решила — книжку. «Вот, — говорит, — отдай Оле, а она пусть Иннокентию, сыну, отдаст. Это наша фамильная, я тебе рассказывал». Что фамильное, он не сказал, а мама не спросила. Она сверток взяла, в баул сунула. «Хорошо, — говорит, — я отдам, Сергей». Эко напутала! Дядька Сыромятин, он Ефрем, а Сергей — это Томкин папа. Вот мамка загниголовая. Но говорить маме она ничего не стала, перепутала и ладно.

Потом день длился бесконечным плаванием на пароходе, потом пароход превратился в паровоз. Он дымил и вкусно пах углем. Из всей этой бесконечной дороги она запомнила только окно, за которым сначала медленно двигались заросшие черным лесом берега, потом что-то зеленое, может быть луга или поля. Потом лес замелькал быстрее, иногда он отпрыгивал куда-то и появлялись дома, люди, лошади и машины. Один бесконечный день и пестрое полотно, мелькавшее в раме окна.

И вдруг день этот в одночасье кончился, обратился в вечер, сырой и темный, как непропеченная краюха. Они с мамой оказались на длинном мокром перроне, зажатом с одной стороны бесконечной чередой вагонов, с другой — таким же бесконечным домом, двухэтажным, с высокими окнами-арками. Почитай, в такое окно запросто прошел бы карбас с поднятым парусом. Томке смешно: кто ж такие окна делает, разве что недотыкомка какой, это ж сколько дровины надо, чтоб протопить, а и все одно сквозь окна выстудит. Дом этот тянулся в обе стороны, конца-края не видать.

Вокзал в Вологде
Читать далее...

Автор Maxfactor72


Санек приоткрыл дверь в отделанный красным деревом кабинет. Тяжелый взгляд начальника скользнул поверх массивных очков.
- Значится, так, Николаич! – директор сдобрил свою речь отборным ругательством, - Надо срочно отбуксировать грузовик на станцию техобслуживания. Тягач с водителем ихний. Твое дело – сидеть в кабине прицепа и не жужжать. Понял?
Надрывно зазвенел телефон. Пухлая рука подняла трубку:
- Селиванов слушает! Сцепка готова, хрен тебе в ухо? Когда работать научишься, раздолбай? Двадцать минут балду пинаешь!
Трубка со стуком упала на рычаги.
- Николаич! Дуй к проходной! Мухой, туды тебя в качель!
Санек пулей вылетел в коридор и облегченно вздохнул. Близ царя – близ смерти. Особенно, если ты месяц назад нарушил правила дорожного движения и попал в аварию. Пустяковую, конечно, аварию, но все равно директор вывалил на него, Саню, тонны грязи. Хорошо хоть, пожалел – не лишил премиальных. Иначе – труба. А пока можно жить, пусть и отпуск летом ему не светит.

У проходной стоял красно-желтый КрАЗ с прицепленной к нему на жесткой сцепке двухосной «Сканией». Саня бросился проверять крепления. Его остановил грозный окрик из кабины тягача:
- Куда? Думаешь, я вечно ждать буду? У меня еще три ходки!
Санек поднял глаза и увидел знакомое лицо. Над правой бровью водителя белел уродливый шрам.
- Петюня! – заорал Саня. – Ты ли это?
- Николаич? Ну, дела! А тебе годы нипочем – все такой же пацан, как тогда, в автороте! Поехали, потом поговорим!

Едва Саня захлопнул за собой дверь, тягач взревел, вылетел за ворота и покатил по улице, таща за собой неисправную «Сканию». Когда автопоезд выскочил на проспект, тягач замедлил ход и встал. Петюня приоткрыл дверь и замахал рукой.
- Что случилось? – забеспокоился Саня.
- Давай ко мне в кабину! Погутарим! А то скукота! – лицо водителя превратилось в ехидную маску.
- Вроде как не по правилам…
- Да ничего не будет, сцепка жесткая! Я в одну харю такой паровоз водил, и ничего! Ты не мужик, что ли? Ну и вали, тряпка! Баба!
Читать далее...