Джей Рип
Секс продает. С этим не поспоришь и ничего не сделаешь. Эротические образы в рекламе — это зачастую успех кампании. Потому что внимание она точно привлечет. Иногда секс в рекламе оскорбителен и вульгарен, а иногда очень даже уместен, тонок и красив. Предлагаем 30 самых волнующих примеров сексуальной печатной и наружной рекламы всех времен.
Нижнее белье натуральное, словно вторая кожа.
Предупреждение!
Содержание этого материала предназначено только для совершеннолетних 18 и более лет.
***
Суди себя, Господь, не слишком строго
за то, что ты изобретал лишь в шутку,
за то, что дал ей сердца слишком много,
в ущерб рассудку.
За смену главных лиц в твоём спектакле,
за роль её, что тянется веками...
За то, что мёд она пила по капле,
а яд глотками.
Аркадий Брязгин
Deathe.
Самое смешное, что в минуты самой ужасающей депрессии
мне почему-то особенно сильно хочется жить — как перед расстрелом.
В моей жизни не было ни одного момента, чтобы я честно сказал себе,
— Я хочу умереть незамедлительно! — действительно хотел бы, умер бы,
а не тусовался бы на дневниках да форумах до звёздочек в глазах.
Мысли о смерти — это просто жёсткие массажные щётки,
чтоб разминать и обдирать до крови вялую плоть сознания.
Или пощёчина самому себе — если начинаешь засыпать за рулём.
А спать-то хочется просто невероятно.
(Пост от 30 июня 2005г)
Государственность, ы-ы.
Утверждение Шляпы Трилби о моих предполагаемых склонностях к реставрации Российской империи и четвертованию попов заставило не на шутку задуматься — а что действительно стоило бы предложить, помимо протестующих воплей?
Конституционный строй и общее устройство.
1) Для начала я бы вернул название "Российская империя" — раз уж герб рода Романовых является государственным. Номинально можно было бы вернуть и монарха — по результатам референдума, конечно, — и формально сделать его главой страны, ответственного за благотворительность, покровительство изящным искусствам и соблюдение норм литературного русского языка. Фактическую власть отдать всенародно избираемому премьер-министру, которого монарх мог бы смещать при поддержке парламента, или, опять же, инициировать референдум о его смещении. В остальном монарх — чисто церемониальная пожизненная должность, на которую пригласить любого из потомков Романовых. Про гимн не заикаюсь.
2) Провести радикальное сокращение госаппарата. Нарисовать одну большую схему с аннотациями. Вычёркивать всё, что поясняется словами "координация", "развитие" и "общественные связи". Оставшимся департаментам выдать квоту 40% от существующего штата — пусть оставят самых нужных. Оставшимся прибавить зарплату из освободившихся фондов.
Общество.
1) Полная свобода слова, закреплённая законодательно.
2) Церковь должна зарегистрироваться, как коммерческая структура. Пожертвования и продажи — декларироваться и облагаться налогом. Никаких таможенных льгот. Свечки и крестики — только через кассовый аппарат. Полная реституция церковной собственности по состоянию на 1917 г., исключая московский Кремль. Обязательство содержать в примерном порядке памятники истории и архитектуры. Если не справляется — первые три года штраф, потом аукцион. Собственнику приобретенного памятника — те же обязательства. Не справляется — вот тогда по старой схеме, из бюджета, или проще сразу закопать и всё. Авось археологи найдут лет через триста.
3) Запрет государственным чиновникам публично изъявлять свои религиозные убеждения. Это личное дело каждого, и на территории России проживают все — от католиков до буддистов. У нас светское государство, на секунду.
(Пост от 8 июня 2005г)
Песнь негативу.
Давно пора написать пару слов в защиту негатива.
Пишу коряво и спонтанно потому что до смерти хочу спать.
1. Агрессия
Глупо и нелепо осуждать агрессию, которая — вообще чуть ли не одна из основ цивилизации и биологической формы жизни в принципе. Без агрессии, стремления победить и восторжествовать, не было бы человеческой цивилизации в принципе — ни великих империй настоящего и прошлого, ни достижений науки и технологии, двигателем которых, как известно, называется военная промышленность, которую иезуитски именуют "оборонной". Агрессия — плоть и кровь эволюции, без неё всё живое давно превратилось бы обратно в тягучую биомассу без мысли, без сознания, без воли к жизни.
Другое дело, что агрессией надо уметь управлять, иначе из инструмента созидания она превращается в тупой ревущий каток, который утрамбовывает всё на своем пути — но опять же, чтобы остановить такое кровожадное чудовище, нужно осознанное, целеустремлённое стремление вступить в противоречие — то есть опять же, она родная, на букву А.
Обвинять кого-то в агрессивности — всё равно что жаловаться на то, что снег холодный, а вода мокрая. Мы живём в мире, в котором нападение, агрессия, атака — такая же элементарная биохимическая реакция, как обмен веществ в организме человека, что бы там не проповедовало лицемерное христианство, которое в свободное от проповедей смирения время тоже не дурак подраться — крестовый походец устроить, гугенотам кишки повскрывать, тасманских туземцев истребить, или просто затравить того, кто осмелится голос против подать.
[показать]
Всё, что осталось от узников Бухенвальда. Обручальные кольца, обнаруженные американскими солдатами. 5 мая, 1945 год.
Организованно, на "Икарусах", доставляют к зданию суда сонных пикетчиков —
противников Ходорковского. У них новые, ещё более качественные плакаты,
изготовленные полиграфическим способом. Огромный плакат c надписью
"Ходорковский, твои деньги в крови" держат 9 человек.
Нас пытаются убедить, что ничего страшного в этом нет. Ну, помитинговали,
подержали красиво распечатанные лозунги с придуманными в Кремле лозунгами,
получили по синенькой тысячерублёвке в зубы и отправились по домам —
"Ментов" да программу "Время" смотреть, семечки лузгать.
— Да не пойдут они революцию делать!
— Никакую идею им в головы не вложишь!
Так тем ведь и страшно, что никакую.
Если горе-сторонников режима просто купили за деньги — это на самом деле страшно,
потому что это — проституция совести. Если человек за деньги готов кричать лозунги,
к которым внутренне равнодушен — я не то что не подам ему руки —
находиться рядом с ним будет омерзительно, равно как рядом с теми,
кто машет на это рукой и говорит:
— Подумаешь, заплатили за митинг. Что тут такого?
Было странное светлое чувство.
Весь день просидел в своём кабинете с задёрнутой шторкой, в нежном палевом свете.
Тишина; только стрекочут клавиши; гудит принтер, плюется листами; щёлкает стэплер.
Никто не трогал и не дёргал. Перевёл добрую дюжину разных документов,
даже совсем давние, давно отложенные, почти очистил рабочий стол;
работалось легко и просто и свободно, и совсем не звонил телефон.
Точнее, он зазвонил один раз и долго орал на меня знакомым женским голосом,
орал проникновенно, истерично и надрывно, с вдохновением и упоением,
привычно зверея по дороге, заводясь и раскручиваясь, как маховик,
как вечный двигатель с КПД 119% и встроенным аккумулятором до кучи.
Мама грозила "непредсказуемыми последствиями" на фоне стандартных
"я не святая", "я за себя не отвечаю", "я сейчас приеду" и "я приму меры".
А я. А что я. Я уже давно — одно большое непредсказуемое последствие.
Зато у неё останется два книжных шкафа православных книг
и сладостное осознание собственной правоты.
Но почему-то кажется, что даже на меня мёртвого она всё равно будет орать.
Придёт на могилу, поначалу для порядка поплачет — положено ведь —
а потом заведёт мысленный диалог, привычно встанет в позу,
и пойдёт, — "А ты! А вот ты!".
Другой я её никогда не видел.
(Пост от 29 марта 2005г)
Смерть ведь совсем нескоро, правда?
(Пост от 27 марта 2005г)
.....................................................................................
Н.Т. : Правда. Впереди еще девять долгих лет жизни... Живи!
Как же я хочу, чтобы ты жил!!!
In the streets.
Странное чувство — привычка диктует, что надо написать что-нибудь
проникновенно-душераздирающее — даже не привычка, а какой-то рефлекс.
Причём не "сочинить", а именно написать — потому пишется оно как-то само.
Просто привычный способ самовыражения, этакая точка отсчёта координат.
А я сижу, курю, ерошу новообретённый ёршик на голове,
и не хочу писать ничего пронзительного. Душа не лежит.
Кроме разве что сегодня... Ездил я в Текстильщики, в расчётный центр.
Замёрз, продрог на остановке. Подходит автобус №231. Стою, держусь
за поручень, оглядываю окрестности, чтобы остановку не проехать —
вдруг сбоку тихий голос, "Извините, я к вам ещё не подходила?" — кондуктор.
Хрупкая женщина лет 60 (именно "женщина лет 60", а не "старушка"),
и глаза у неё ясные и какие-то обречённые. Я смутился,
спросил тариф, заплатил, вышел на остановке.
Взял расчёт, по дороге постригся, поговорил по телефону, вернулся к остановке,
и сам не знаю почему — ждал именно тот автобус обратно. Пропускал маршрутки
и троллейбусы, курил, сжимал лацканы пальто под горлом, разглядывал людей.
Конечно, тот автобус вернулся — я прождал всего минут семь.
Расплатился, сел. Автобус поехал, встал в пробке на Люблинской.
Пару раз она прошла мимо меня. Увядшие стройные пальцы смыкались
на поручне, и кожа у основания пальцев морщинилась, и было видно,
насколько она тонкая; было видно, как трудно и противно ей работать кондуктором;
было видно, что раньше у неё была какая-то совсем другая жизнь —
классическая музыка, а может, балет, или библиотека, или университет.
Но в её глазах, вместе со светом и усталостью — я увидел безнадёжность.
Не знаю, что меня в ней зацепило — странное какое-то ощущение.
Наверное, меня поразила её беззащитность — я ещё не видел
более беззащитного человека, чем эта женщина. Женщина.
Язык не поворачивается назвать её — "кондуктором".
И самое худшее в её беззащитности было — безнадёжное смирение.
Она согласилась на кондуктора; она смирилась.
Как жена убитого белого офицера, которая стирает портянки
гогочущих, улюлюкающих красноармейцев, чтобы выжить.
(Пост от 24 марта 2005г)
***
Теперь я знаю, как это бывает,
Когда живой живому вынимает
Живую душу, подцепив крючком,
Как рыбку с золотистым плавничком.
Теперь я знаю, как это бывает,
Когда живой живого забывает,
Как будто убивает птицу влёт,
Живой - живого выстрелом в живот!
Теперь я знаю, как это бывает,
Когда живая боль не заживает,
Когда живой - полуживой живёт.
Но если б знать мне это наперёд,
Что может так терзать живой - живого,
Я б и тогда не проронила слова
Тебе в упрёк: До свадьбы - заживёт.
Лира Абдуллина
Опять же, в английском есть такое понятие — unconditional love.
Понятие спорное, нездоровое — но в реальной жизни я не раз
попадал именно на неё, на пресловутую безусловную любовь.
Ни за что, не давая повода — просто любовь, и всё, от совсем чужих людей.
А родные "родные" люди — всё на дензнаки пересчитывают.
Не видевшись три месяца, на выходе с работы подкарауливают,
и первом делом говорят, как им было плохо, и как и них была депрессия,
оттого что сыночка рядом с ними не было, и тут же денег просят.
Сыночек денег не дает, потому что не верит, что любовь от денег зависит —
и правильно не верит. Потому что, договорившись о приезде на выходные,
утыкается в запертую дверь и глухое бормотание, "Я тебе дверь не открою,
зачем? Я тебя весь день ждала, а щас поздно. Приходи завтра." —
И так уже совсем не первый раз.
В романе "Мир по Гарпу" Джона Ирвинга есть шикарное выражение —
foreign machinery, применительно к мышлению другого человека.
Контекст? Молодой парень-фермер врывается в дом, похищает
молодую женщину, чтобы изнасиловать и убить, и сообщает ей об этом.
Пока он её везет в своем грузовичке, она лихорадочно пытается до него
достучаться, разгадать foreign machinery его ума, чтобы спасти себе жизнь.
Так и представляется — загадочная заграничная машина, отлаженная
и эффективная — щёлкает хорошо смазанными шестерёнками, рычажками —
внутренне согласованная, логичная, безупречная — только вот цель её работы —
твоя смерть, потому что для неё ты — ты просто сырье, расходный материал.
Та женщина в романе так и не смогла разгадать foreign machinery своего
мучителя, и зарезала его его же ножом, когда он её насиловал. Наверное,
разгадать её в принципе невозможно. Как убедить эсэсовца,
что детей убивать нехорошо — если у него в голове фюрер
и величие германской нации и Gott mit uns.
Machinery, foreign machinery.
(Пост от 20 марта 2005г)
Оставьте меня в покое с вашими богами.
Ваши боги мне неинтересны.
Потому что вы подсовываете вместо Бога — себя. В кипе, митре, рясе, whatever.
Мне неинтересны кипы, рясы и чалмы. Я не верю незнакомым людям, которые предлагают конфеты.
..............................................
***
Любовь ушла,
Изранена двумя.
Ее в объятья
Приняли другие...
И с той минуты
Мучает меня
По оскорбленной гостье
Ностальгия.
Любовью ностальгию
Не зови -
Пора нам стать
Добрее и мудрее.
Сам знаешь,
Что пожарища любви
Не освещают душу
И не греют...
Юлия Друнина
Disconnecting people.
Призраки, фантомы, демоны — ерунда это всё.
Сегодня сидел один, вертел в руках главного демона
современности made in China и мысленно умолял,
"Ну давай, дорогой — взвой или просто вякни, что получен новый СМС.
Я устал сидеть тут и ловить на себе любопытные взгляды
хлещущей коньяк богемы." Демон молчал.
Зато его собратья всех форм и расцветок за соседними столиками
трудились без устали. "У вас тут что, выставка мобильников?" —
послышался отчаянный вопль девицы в тельняшке и бандане.
Два её собеседника — один лохматый и в галстуке, другой лысый
и в очках — засмеялись и снова уткнулись в маленькие светящиеся экранчики.
Девица в тельняшке фыркнула и положила ноги на соседний стул.
Ещё полгода назад у меня не было мобильника. Был городской телефон,
который работал раз в год по обещанию. "Когда же ты заведёшь себе
сотовый?" — вопрошала другая девушка в тельняшке, которую я долгое
время считал своим самым близким другом. "Наконец-то!" — услышал я от неё,
когда некто подарил мне маленького симпатичного
зверька с оптимистическим именем Моторола. Однако счастье быстро
запуталось в латинице СМС, погрязло в смайликах, зачахло и скукожилось.
Постоянная доступность связи обесценивает реальные встречи;
зачем встречаться, если можно просто послать смайлик?
Что есть мобильник? Средство связи? Ну да, иногда. Иногда по нему могут
позвонить и предложить работу, что и произошло со мной три месяца назад.
А в остальное время... Череда реверансов, извинений, нетерпеливое
дёрганье за рукав, ни к чему не обязывающая болтовня, только
вместо сотрясения воздуха — износ кнопок и выписки со счёта.
Маленький пластмассовый монументик моей пассивности и эгоизму.
(Пост от 9 января 2005 года)