фото: Евгений Фельдман, «Новая»
Начну я, как ни странно, со ссылки на Александра Проханова: он написал в недавней колонке, что в истории бывают таинственные обстоятельства, которые выше прагматического расчета. Конгресс российско-украинской интеллигенции, задуманный еще в марте, был в апреле ошибкой, но иногда ошибка оказывается важней политической выгоды и моральной безупречности.
Ошибкой он был потому, что, во-первых, толку никакого, а во-вторых, конгрессу этому прилетело со всех сторон. Александр Подрабинек считает, что он принял слишком мягкую резолюцию, а некоторые доверенные лица президента написали, что участников конгресса не надо впускать обратно, причем лучше всего, — добавили их комментаторы, — было бы уничтожить самолет в воздухе. В сегодняшней России никакая здравая логика никого не убедит, — а те, кого можно убедить, и сами все видят. Скажу больше: российской интеллигенции не было бы никакого смысла летать на гуманитарные дискуссии в Киев, если бы не Ходорковский. Он был центральной фигурой на этом форуме, а не просто его организатором (спонсором, кстати, он был не единственным, а помещение вообще было предоставлено бесплатно). И еще больше скажу: то, что он там говорил, было не принципиально. Ничего сверхнового он там не сказал. Важно было то, как он разговаривал и как себя вел.
Все мечтают превзойти своих родителей, но до смерти рады, когда удается добиться того же, чего добились они.
«правило воздушного шара»: выбрасывать все лишнее, чтобы набрать высоту.
Не ждите, чтобы вам сказали, что и как вы должны думать. Мыслите сами, избегая чужого влияния. И если вы совершите ошибку, не страшно: ведь даже ошибки подчеркивают вашу индивидуальность. Ведь их сделали вы сами, а не люди, которые думают за вас! Пользуйтесь своей свободой, иначе вы ее потеряете.
Disappointed.
Депрессия, это когда вместо жизни видишь только смерть; вместо мечтаний — холодный чай; вместо всего остального — бессмысленную аморфную биомассу. Когда кажется, что всё уже в жизни испытал, познал, перепробовал, и ничего нового уже не будет, а если и будет, то обязательно говно, гадость, дрянь и отвратительная смерть (см. п. 1) — а всё то, что раньше казалось важным и интересным, уныло тонет в холодных волнах океанов веры и познания, как потерпевший крушение флот, а ты просто стоишь на палубе, комкая в руках смятую фуражку, и пустыми глазами смотришь на тоскливый бескрайний горизонт.
Вот, скажем, секс — набор физиологических движений, во время которых человек выглядит смешно и нелепо; механическая стимуляция нервных окончаний, с тем чтобы потом без сил растянуться в смятых простынях; а по сути своей — обычное техобслуживание организма.
Или любовь — обычное проявление страха перед одиночеством и смертью; или инстинкта размножения, или одновременно и то и другое, плюс экономический интерес (вместе дешевле) и социальный статус, ибо старых холостяков и дев никто не уважает, а это любому неприятно. То есть, пустой набор неудовлетворенных эмоций, необходимых для повышения самооценки по ряду параметров.
Если брать религию, то тут и говорить нечего — можно только похихикать. Всё, молчу, молчу... То же самое про политику. Изначально обе идеи благородные, возвышенные, призванные нести благо, но по сути — такое фантастическое говно.
Знания, образование, культура — точно такой же набор условностей, которые необходимы для чего? Для технического прогресса (делать меньше, получать больше), повышения самооценки (я умный, а ты дурак, дурак), и прочего самоопределения смертных комочков кости и плоти, которым так неохота пропадать в вечности навсегда — ведь они мнят о себе невесть что — венец творения, царь природы, бла-бла-бла, а сами не устают убивать друг друга из-за всего вышеперечисленного.
Грустно, господа (или, точнее, комочки плоти), грустно. Ведь всё, что бы мы ни сказали, ни сделали, ни подумали, всё это зря, всё это никому не нужно, не интересно, не важно, а мы всё копошимся в своих сотах, взываем к Юпитеру, и убиваем, убиваем, убиваем друг друга, и гибнем, гибнем, гибнем...
(Пост от 16 августа 2009г)
***
Превратиться в мелкий дождик,
зарядить на много дней...
И на город толстокожий
тихо падать меж огней.
Или трогать гриву леса,
еле листья шевеля,
или нежностью небесной
гладить сонные поля.
Слиться с речкой безымянной,
целовать людей...
Устать.
А затем в рассвет туманный
поредеть
и перестать.
Глеб Горбовский
***
В этом доме они тихо жили вдвоём
И осенней и зимней порою.
Но случился пожар. И рассыпался дом,
И склонились они над золою.
Там, под нею, хранился ларец золотой,
Не сгораемо прочный, нетленный.
Рыли землю лопатой, дробили киркой,
Чтобы клад отыскать драгоценный.
И находят они, эти двое людей,
Ожерелье, подвески, запястья, -
Не найти ей лишь веры сгоревшей своей.
А ему - его прежнее счастье.
Генрик Ибсен
Петербург.
Вышел на улицу покурить. Хрустальный мир. Застывший воздух, сияют огни, и висит небо. И тишина. Настолько непривычно, настолько незнакомо, и настолько сильны и резки перепады между отчаяньем и блаженством. Но за этот лунный хрусталь ничего не жалко, и хочется что-то сделать, что-то изменить, как-то примириться с тем, чего никогда, никогда не было, и никогда уже не будет, но всё равно прожить его заново, и осторожно потрогать хрупкие прозрачные грани, и замереть в восхищении, и не отпускать — лишь бы только видеть, и быть лишь тем счастливым.
Пойду снова на улицу покурить. Чтобы не расстаться.
(Пост от 9 декабря 2008г)
Love letter.
Я хочу смотреть тебе в глаза, держать тебя за руки; перебирать твои пальцы; целовать твои коросты и болячки; нежно гладить твою сломанную душу и внимать твоим искорёженным мечтам; я хочу исправить твои вывихи и нежно подуть на порезанные запястья; я хочу звонить тебе по ночам и слушать, как ты нервно, дёргано дышишь; я когда-нибудь обязательно брошу все сокровища персидского халифата к твоим истерзанным ногам и встану перед тобой на колени, обнимая твоё стройное вздрагивающее тело, и буду рыдать, упрашивая тебя принять их; а когда всего этого всё-таки не случится, буду сидеть на ночной кухне и курить, и клубы дыма будут светиться в лунном свете, пока я буду решать, как именно убить себя ради — тебя.
(Пост от 21 октября 2008г)
...То и дело
Приходит к своему пределу власть
Тогда, когда не ведает предела!
/Никколо Макиавелли/
************************************************************
P.S. (Ника Т.) Я хотела бы дать ссылку на всю поэму Макиавелли "Золотой осел", откуда и взята эта цитата, и для начала процитировать более полный отрывок:
***
Являются цари как привиденья.
И вижу, точно в дали голубой,
Историю их взлета и паденья.
И изумлен я общею судьбой,
Какая очень многими владела.
И долго рассуждаю сам с собой.
И понимаю ясно: то и дело
Приходит к своему пределу власть
Тогда, когда не ведает предела!
А в том вожде, кто уж не правит всласть,
Играют раздражение и злоба.
Кто сверг – тому от свергнутого пасть!
Один – у трона, а другой – у гроба,
Но, как невольник, так и господин,
Окажутся в одной упряжке оба.
И всяк, кто доживает до седин,
Наслышан о противоречьях этих.
Однако же не верит ни один.
http://www1.lib.ru/POLITOLOG/MAKIAWELLI/osel.txt_with-big-pictures.html
Пост от 12 октября 2008г
Не повезло парню.
В 1975 году один американский подросток, которого выгнали из школы, составил план, как достичь бессмертия. План был примерно такой:
1) Собрать панк-группу.
2) Стать лучшей панк-группой на западном побережье.
3) Записать самый лучший панк-альбом.
4) Покончить собой, обеспечив тем самым себе вечную славу.
Самое смешное, что ему это удалось. Почти. Панк-группу он собрал (гитарист Pat Smear потом играл у Курта Кобейна, а сейчас в The Foo Fighters), и славы они достигли такой, что лос-анджелесский спецназ уже заебался выезжать разгонять разбушевавшуюся публику на их концертах, так что в итоге ни один клуб больше их больше не пускал играть. И альбом записали — The Germs, (GI).
Всё это время Дарби Крэш всем направо и налево рассказывал про свой план, и так всем прожужжал уши, что от него отмахивались. Тем временем он заключил суицидальный пакт со своей девушкой, Кейси Кола, покончить собой вместе посредством передозировки героина.
Девушка выжила, так что я переведу на русский её рассказ о той ночи, когда они оба вкололи себе героина сразу на 400 долларов:
"Мы, типа, оба говорили, ты уверен? а ты уверена? Да, я уверен, если ты тоже это сделаешь. (...) Он первый мне вколол, и спросил, "Ты в порядке?", а я ответила, "Um... yeah." Я сидела, а он обнял меня за шею, и сказал, "Только подожди немного, не уходи — подожди меня, окей?". Он обнимал меня ещё секунду, потом и себе вколол, улёгся вдоль стены, и притянул меня к себе. Это было как будто он забыл, что именно мы делали, а потом вдруг вспомнил, и сказал, "Погоди минуту", поцеловал меня, и сказал, "Ну, пока". Всё было клёво и мы оба были согласны; нам нравилось, что мы сделали".
Сердце Кейси выдержало, и она очнулась утром в объятьях трупа Дарби Крэша. После этого её пришлось поместить в психиатрическую лечебницу.
Так вот, почему парню не повезло — меньше чем через сутки после его смерти средства массовой информации были заняты уже совсем другим, куда как более важным информационным поводом — в Нью-Йорке застрелили Джона Леннона.
Столько стараний к вечной славе, и — выбрать день такой неудачный день!
Вот он и сам, красавчик:
[222x150]
[226x150]
Пост от 7 октября 2008г
Bloody life and sodding death.
В The Guardian Review — заглавное эссе американского писателя Дэвида Фостера Уоллеса про то "Как дожить до тридцати лет и не пустить себе пулю в лоб". Я прочитал, и мне очень понравилось. Я просто увидел всё, в чём был неправ; даже немного приободрился, решил немножко измениться; подумал, что переведу этот его текст на русский и выложу здесь всем на поучение.
Читаю дальше. А дальше написано, что в 14 сентября сего года он повесился нахуй. Ему было 46. Ну, до тридцати хотя бы дожил. И — повесился, а не застрелился.
[400x326]
Эссе на английском — more
***
Вам холодно от собственного ветра,
Сегодня он безумствует вдвойне,
Ещё немного лет и километров
И вас убьют на собственной войне.
Еще немного глупых приключений
И в сердце не останется чернил,
Когда вы препарируете мир,
Вам холодно от собственных свершений.
Труба поёт задумчивое ретро,
Недвижимы кораблики в порту,
Вам холодно от собственного ветра,
От собственных заявок на судьбу.
От чьей-то силы, грубо навязавшей
Бессмысленные правила игры,
Вам холодно от собственной любви,
Сбегающей, бегущей, убежавшей ...
Е.Бушуева
Стефан Цвейг
(1841 - 1942)
("ПЕРВЫЕ ЧАСЫ ВОЙНЫ 1914 ГОДА")
Постепенно в эти первые военные недели войны 1914 года стало невозможным разумно разговаривать с кем бы то ни было. Самые миролюбивые, самые добродушные как одержимые жаждали крови. Друзья, которых я знал как убежденных индивидуалистов и даже идейных анархистов, буквально за ночь превратились в фанатичных патриотов, а из патриотов - в ненасытных аннексионистов. Каждый разговор заканчивался или глупой фразой, вроде "Кто не умеет ненавидеть, тот не умеет по-настоящему любить", или грубыми подозрениями. Давние приятели, с которыми я никогда не ссорился, довольно грубо заявляли, что я больше не австриец, мне следует перейти на сторону Франции или Бельгии. Да, они даже осторожно намекали, что подобный взгляд на войну как на преступление, собственно говоря, следовало бы довести до сведения властей, ибо "пораженцы" - красивое слово было изобретено как раз во Франции - самые тяжкие преступники против отечества ...
... Через несколько недель я, решившись не поддаться этому опасному массовому психозу, перебрался в деревенское предместье, чтобы в разгар войны начать мою личную войну: борьбу за то, чтобы спасти разум от временного безумия толпы.
Бессмертными картинами великих художников восхищаются миллионы людей. Искусство, классическое и современное, это один из самых главных источников вдохновения, вкуса и культурного воспитания любого человека, а уж творческого и подавно.
Всемирно известных картин безусловно больше, чем 33. Их несколько сотен, и все они бы не поместились в один обзор. Поэтому для удобства просмотра мы отобрали несколько, наиболее значимых для мировой культуры и часто копируемых в рекламе картин . Каждая работа сопровождается интересным фактом, объяснением художественного смысла или историей ее создания.
[показать]
[показать]
Споём-ка, Друзья! «Помнишь, мама моя...» / старая песня на новый лад
Кто-то помнит песню «Помнишь, мама моя» или хотя бы мотив?..
Лично я в упор не помню : )) Вот она...

А теперь споём-ка, Друзья, на этот же мотив...
|
Помнишь, мама моя, как я мужа-еврея,
Никого не спросив, привела к тебе в дом? Строго глянула ты и, от злости зверея, Прокричала:"Катись вместе с этим жидом!" Он учился тогда на врача-окулиста, Не имел ничего - ни рубля, ни угла, Он играл на трубе Берлиоза и Листа, Только этого ты оценить не могла. Не давала ему ни картошки, ни сала, Отвечала по-хамски, о чём ни спроси, И в партком на него анонимки писала, Будто слушает он по ночам Би-Би-Си. |
Бедный Гриша, ну как же терпенья хватило?
Не ушёл, не сбежал, не отбился от рук, А теперь он уже мировое светило И профессор больших, очень важных наук. Где тот дом, что стоял в лопухах и крапиве, Где тот старый петух, что кричал по утрам? Всё пропало давно, мы живём в Тель-Авиве, И два сына у нас - Исаак и Абрам. Мы живём, ни беды и ни горя не зная, Нас проклятья твои далеко занесли. Так спасибо ж тебе, что хранишь ты, родная, То, что нас увело от родимой земли. |
![]() |
***
Доносится мотив из городского сада.
Проходят времена, скрипит земная ось...
О том, что не сбылось, - печалиться не надо:
а если бы сбылось? А если бы сбылось?
Как музыка легка, звучавшая в начале!
Как музыка горька, звучащая в конце...
А если бы сбылось? Другие бы печали
остались на душе, остались на лице.
Не то чтобы душа судьбе сдалась на милость,
не то чтоб мы дорог друг к другу не нашли -
оно прекрасней так, всё то, что не случилось, -
дороже сердцу то, что видится вдали...
О том, что не сбылось, печалиться не надо -
наверно, не дала судьба другого нам...
Иль мало нам тепла и ласкового взгляда?
Но всё ж по временам...Но всё ж по временам...
Приснилось, что тебя вчера я снова встретил,
и наши две тропы не разбегались врозь,
и музыка плыла, был вечер тих и светел...
А если бы сбылось? А если бы сбылось?
Семен Ботвинник
Виктор Шендерович, которого после сравнения Олимпиады в Сочи с гитлеровской Олимпиадой 36-го года представители российской власти назвали фашистом, приехал в Киев на конгресс "Россия – Украина: диалог", организованный Михаилом Ходорковским.
В перерыве между сессиями "Украинская правда. Жизнь" поговорила с сатириком о бессилии российской интеллигенции в условиях тоталитарного режима, бессмысленности споров об аннексии Крыма и о счастье "по Довлатову".
– Виктор, скажите, вы национал-предатель?
– У вас запоздалая информация. Я белая ворона. Недели две я был национал-предателем, потом господин Путин смилостивился, и нас пощадили. Недавно он сказал, что мы белые вороны.
– А это лучше, чем национал-предатели? Все-таки "белые вороны" по сравнению с этим немного унизительно звучит, мне кажется.
– Это лучше в том смысле, что национал-предатели подлежат уничтожению – это ведь термин Геббельса. Просто Владимиру Владимировичу не доложили сразу, что это Геббельс. А белые вороны – ну что с них взять? Это такая жертва мутации.
А если не отшучиваться, то надо заметить, что риторика прямо указывает на строй. Сама возможность публично употреблять такого рода терминологию указывает на строй, в котором мы живем. Это, конечно, авторитарный строй, причем довольно в острой фазе. Важна лакмусовая бумажка такого рода. По этой терминологии мы понимаем, где мы живем.
– Но вы же и раньше понимали, где вы живете?
– Нет.
– Как нет?
– В последние два месяца я думаю, что с конца Олимпиады, с аннексии Крыма мы, россияне, живем уже в другой стране.
Стихи-миниатюры Леонида Тучинского.
Есть два мира: внутренний и внешний,
Между ними только запятая.
Как-то урезонить их пытаюсь
Я восьмой десяток – безуспешно.
Всё логично. Здраво всё вполне:
Есть два мира, значит быть войне.
__
Как сладок, воротившись в тьму веков,
Нам дым отечества, где жгут еретиков.
_