***
Прихожу тут давеча с работы,
Чуть расстроен – премии лишили,
А она с порога мне: «Дерьмо ты!
Боже, боже...! Как мы раньше жили...?!»
Говорю: «Спокойно, дорогая,
В чём проблема, объясни, мол, вкратце,
К Таньке не хожу (примерно с мая),
Пью как все... Чего же убиваться?»
Ты, кричит, бездушная никчема,
И рукой трясёт замысловато,
Я ей, успокойся, в чём проблема?
Обоснуй, прошу, свои слова–то...
А она: «Козёл ты ебанутый,
И дебил задроченный к тому же!»
Погоди, сказал я, почему ты,
Говоришь нелепости о муже??
Обозвала жалким скоморохом,
Вспомнила о тяжкой женской доле...
Я раскрыл стремяночку со вздохом,
Выудил я клюшку с антресоли,
Так въебошил в челюсть ей с размаху -
Сам Буре взмолился б об уроках!
Выпишут – попроще станешь, нахуй...
Не силён я в бабских экивоках...
Д-р Верховцев
***
В проводах телеграфных столбов
Первый солнечный луч заискрится,
Мы наденем привычные лица
Перед кофе и чисткой зубов
Нам легко рассуждать о войне,
Сидя в кресле в уютной квартире,
И призывы про мир во всём мире
Жирной краской писать на стене
Так приятно, наевшись котлет,
Говорить о коррупции в Чили,
О державе, что мы продрочили
За каких-нибудь семьдесят лет
Пачкой долларов мягко шурша,
Попиздеть о всеобщей разрухе,
И при этом голодной старухе
Хладнокровно не дать ни гроша
Мы заходим посрать за гараж,
Под рассказ о высокой морали,
Лишь бы только на нас не орали,
И гараж чтоб, конечно, не наш
У гранита венок возложив,
Маской траурной счастье скрывая,
Любим думать, вдове подвывая:
«Слава богу, что Я ещё жив...»
Будет долго наш век заклеймён
И причислен к душевным потёмкам,
В назидание нашим потомкам,
Как обличье сумбурных времён.
Д-р Верховцев
***
Можно в чем угодно убедить
целую страну наверняка,
если дух и разум повредить
с помощью печатного станка.
***
Тираны, деспоты, сатрапы
и их безжалостные слуги
в быту – заботливые папы
и мягкотелые супруги.
***
Египет зарыдал бы, аплодируя,
увидев, что выделывает скиф:
мы создали, вождя мумифицируя,
одновременно мумию и миф.
***
Пахан был дух и голос множества,
в нем воплотилось большинство;
он был великое ничтожество,
за что и вышел в божество.
***
Полно парадоксов таится в природе,
и ясно один из них видится мне:
где сразу пекутся о целом народе,
там каждый отдельно – в кромешном говне.
***
Чувствуя нутром, не глядя в лица,
пряча отношение свое,
власть боится тех, кто не боится,
и не любит любящих ее.
***
Человек хуже животного, когда он становится животным.
***
Кто слишком много думает о том, чтобы делать добро, тому нет времени быть добрым.
***
Благодари Пламя за свет его, но не забывай Светильника, стоящего в тени
с постоянством терпения.
***
Звезды не боятся, что их примут за светляков.
***
Хоть горька беда - будь, душа, тверда,
Вечный зов внемли,
Победи свой страх, и падут во прах
Тяготы земли.
***
Что мне больше нравится в безднах мировых,
И кого отметил я между всех живых?
Альбатроса, коршуна, тигра, и коня,
Жаворонка, бабочку, и цветы огня.
Альбатрос мне нравится тем, что он крылат,
Тем, что он врезается в грозовой раскат.
В коршуне мне нравится то, что он могуч,
И, как камень, падает из высоких туч.
В тигре то, что с яростью мягкость сочетал,
И не знал раскаянья, Бога не видал.
И в других желанно мне то, что — их вполне,
Нравятся отдельностью все созданья мне.
Жаворонок — пением, быстротою — конь,
Бабочка — воздушностью, красотой — огонь.
Да, огонь красивее всех иных живых,
В искрах — ликование духов мировых.
И крылат, и властен он, в быстроте могуч,
И поет дождями он из громовых туч.
По земле он ластится, жаждет высоты,
В красные слагается страстные цветы.
Да, огонь красивее между всех живых,
В искрах ликование духов мировых.
В пламени ликующем — самый яркий цвет.
В жизни — смерть, и в смерти — жизнь.
Всем живым — привет!
Когда-нибудь вернусь
простуженным скитальцем,
и постучу, таясь, в знакомое окно.
Вы в комнате одна. Очаг. Собака. Пяльцы.
Крест за крестом легко вживляет в полотно
ушедшие мечты...
Вы вздрогнете пугливо.
С плеча легко скользнёт сиреневый платок.
Нить мулине-меланж, сместившись, ляжет криво.
Залает верный пёс, что мирно спал у ног.
Тончайшая игла уколет нежный палец,
и капнет алым кровь, испортив белый шёлк,
когда (последний раз) к Вам постучит скиталец,
что здесь искал любовь,
но так и не нашёл.
Сверкнёт Ваш гневный взгляд
разбуженною синью,
разбившись слепотой о темноту окна.
А я уйду дождём,
осенним мятым ливнем;
поверив, что Вы есть,
что ждёте...
что одна...
© Инна Васильева
[700x393]
***
А у меня всего одна
Картина в рамке побелённой:
Июньский день и сад зелёный
В квадрате моего окна…
И дуба тень. И дома тыл.
Забор. А ниже, где художник
Поставить подпись позабыл, —
Омытый ливнем подорожник.
***
Юность смотрит в телескоп.
Ей смешон разбор детальный.
Бьет восторженный озноб
От тотальности фатальной.
И поскольку бытиё
Постигается впервые,
То проблемы у нее
Большей частью мировые,
Так что как ни назови —
Получается в итоге
Все о дружбе и любви,
Одиночестве и Боге.
Дмитрий Быков
Такие цацы всюду нарасхват...
глядит в глаза, а чувствуешь спиною...
она умеет под, умеет над,
и ты плюёшь на то - какой ценою…
Чуть туже блузка…и взведён прицел…
в ней всё кричит, что так непостоянна,
но ты не помнишь – как забыть сумел
про барахло на правом безымянном…
Моя, конечно, лучше в сотню раз…
не дурочка, чтоб вечно ждать трамвая,
она не выставляет напоказ
то, что другие сучки выставляют…
Она – ребро, она – вторая тень,
она – рабочий фон на мониторе,
и думаешь – какая же лафень –
найдёт, пришьёт и бантик пришпандорит…
Она с тобой, когда ты на краю,
она - «ma belle» из легендарной песни,
мне с ней легко, я с ней почти в раю…
я просто не люблю её … хоть тресни…
© Copyright: Покровский Павел, 2012
***
Перестуки колес чугунных
Проникают в мое купе.
Поезд мчится в ночи безлунной,
Поезд мчится в моей судьбе.
Не пойму от кого сбегаю.
Может быть от себя бегу?
И где станция, я не знаю,
На которой сойти смогу.
Где та станция, на которой,
Разгоняя тоску и сон,
В даль ночную умчится скорый,
А я выйду на свой перрон?
Там из сердца уйдет тревога,
Там пойму – моё место здесь.
И не смогут созвать в дорогу
Километры звенящих рельс.
…Но заглядывают в вагоны
Незнакомые города.
Сколько будет ещё перронов?
Свой перрон я найду когда?
А.Алексеев
Посмотрела картину «Дневная красавица» (фр. Belle De Jour) — кинофильм режиссёра Луиса Бунюэля, снятый в 1967 году. Экранизация романа Жозефа Кесселя. Гран-При МКФ. Катрин Денёв играет роль в костюмах от Ив Сен-Лорана.
Сюжет таков:
Главная героиня — буржуа-мазохистка Северина (Катрин Денев), которая холодна по отношению к мужу, так как он не удовлетворяет её мазохистские потребности. Она постоянно видит сны, в которых муж истязает её, но в реальности он очень внимательный и любящий мужчина.
В конце концов, оказавшись не в силах больше терпеть свою неудовлетворённость, Северина устраивается работать в бордель, где она наконец-то может воплотить свои сексуальные фантазии. Но работать она может только днём, пока мужа нет дома. За это и получает прозвище «дневная красавица», но, несмотря на ограничения во времени, завоёвывает расположение множества клиентов.
В результате её сознание и реальная жизнь претерпевают необратимые изменения.
***
То, что я существую, - для меня постоянное чудо: это и есть жизнь.
***
И стебелек травы достоин великого мира, в котором он растет.
***
Жизнь в ее целом никогда не принимает смерти всерьез. Она смеется, пляшет и играет, она строит, собирает и любит перед лицом смерти. Только тогда, когда мы выделяем один отдельный факт смерти, мы замечаем ее пустоту и смущаемся.
***
Плача по солнцу, не замечаешь звезд.
***
Трава ищет на земле толпы себе подобных; дерево ищет на небе свое одиночество.
Баллада судьбы
Я не знаю, какая строка обернется последней,
На каком из аккордов ударит слепая коса,
Это вы – короли; я – наследник, а, может, посредник,
Я – усталое эхо в горах. Это вы – голоса.
Перекрестки дорог – узловатые пальцы старухи,
Я не знаю, какой из шагов отзовется бедой,
Это вы – горсть воды; я – лишь руки, дрожащие руки,
И ладони горят, обожженные этой водой.
У какого колодца дадут леденящей отравы,
Мне узнать не дано, и глоток будет сладок и чист,
Это вы – соль земли; я – лишь травы, душистые травы,
Вы – мишень и стрела, я – внезапно раздавшийся свист.
От угрюмых Карпат до младенчески-сонной Равенны
Жизнь рассыпалась под ноги звоном веселых монет,
Вы – горячая кровь; я – ножом отворенные вены,
Вы – июльское солнце, я – солнечный зайчик в окне.
День котомкой висит за спиной, обещая усталость,
Ночь укроет колючим плащом, обещая покой,
Это вы – исполины; я – малость, ничтожная малость,
Это вы – гладь реки; я – вечерний туман над рекой.
Но когда завершу, упаду, отойду в бездорожье,
Замолчу, допишу, уроню, откажусь от всего,
Вас – великих! Могучих! – охватит болезненной дрожью:
Это он, это мы, и какие же мы без него…
О. Ладыженский
Музыка
Я в музыку порой иду, как и океан,
Пленительный, опасный—
Чтоб устремить ладью сквозь морок и туман
К звезде своей неясной.
И парус, и меня толкает ветер в грудь...
Я в темноте ненастной
Через горбы валов прокладываю путь,
Влекомый силой властной.
Я чувствую себя ристалищем страстей
Громады корабельной,
Смешением стихий, просторов и снастей,
Могучей колыбельной...
Но никнут паруса, и в зеркале воды—
Ты, лик моей беды.
Шарль Бодлер
Хабенарию радиату (лат. Habenaria radiata) часто называют «белой цаплей» за ее невероятное сходство с этой элегантной птицей.
Хотела написать свой комментарий к этому превосходному фильму, но, найдя несколько замечательных комментариев к нему на разных сайтах, которые в совокупности полностью выражают мои мысли и чувства, я решила ими и ограничиться.
Фильм понравился очень! Трогательный, нежный, проникновенный, красивый, музыкальный, светлый и щемяще грустный... С удовольствием пересмотрю его на английском языке.
*****************************************************************************************
Действие фильма «Дамы в лиловом» происходит в патриархальной Англии накануне второй мировой войны. Деревушка на берегу моря ещё живёт счастливыми мгновениями мирной жизни, но в воздухе уже ощущается тревога и напряжение. Две пожилые женщины из уютного дома на холме с видом на залив давно смирились со своим одиночеством вдвоём.
Они родные сёстры и их прежняя жизнь почти не рассказана в фильме. Они терпят друг друга из сострадания. И как в сказке, однажды, после шторма волны выбрасывают на берег тело молодого человека. Склонившись над ним, они понимают, что молодой человек жив, но сильно изранен и сломана нога.