***

Слова любви всегда бессвязны,
Они дрожат, они алмазны,
Как в час предутренний – звезда,
Они журчат, как ключ в пустыне,
С начала мира и доныне,
И будут первыми всегда.

Всегда дробясь, повсюду цельны,
Как свет, как воздух, беспредельны,
Легки, как всплески в тростниках,
Как взмахи птицы опьянённой,
С другою птицею сплетённой
В летучем беге, в облаках.


Константин Бальмонт
 

[383x254]

[показать]

©Андрей Попов

***

О, как красиво умирает лес,
Не становясь болезненным и старым.
Лишь озаряя синеву небес
Янтарным, ослепительным пожаром.

Лес принимает, словно праздник, смерть.
В своем конце он краше чем в начале,
Чтоб никому не вздумалось посметь,
Подумать об утрате иль печали.


Игорь Кобзев

[780x584]

«Пирожки» (они же «перашки») — образец глубины мысли безо всякого пафоса и занудства. Коротко, ясно, забавно и точно за 34 слога. И никаких знаков препинания, заглавных букв и рифм.


«Пирожки»

***
легко за месяц успевают
три летних месяца пройти
а за одиннадцать три зимних
с большим трудом и не всегда
© koffboy

***
нет в шоколаде шоколада
давно нет мяса в колбасе
становится чуть чуть тревожно
а вдруг и в людях нет людей
© Ника Вернер

Бетховен

[показать]

Эхо Москвы в оценках событий на Ю-Востоке Украины
 

[показать]

Главред Эхо Москвы А.А.Венедиктов

[показать]

К.ЛАРИНА –Добрый вечер, добрый день! Это программа "Особое мнение". Здесь в студии ведущая передачи Ксения Ларина– это, я и Николай Сванидзе, как обычно по пятницам. Николай, здравствуйте!

[показать]

Н.СВАНИДЗЕ – Здравствуйте, Ксения!

К.ЛАРИНА – Надо начинать с трагических вещей. Самая обсуждаемая новость на этой неделе – это страшные захоронения в районе Донецка, в Донбассе. Непонятно, кто виновен в этих, как говорят, массовых расстрелах. Рассказывают какие-то ужасы. Наверняка ты видел разные передачи по нашему телевидению, где там рассказывали, что чуть ли не органы внутренние вырезали из этих людей, что там какие-то женщины изнасилованные, и беременные женщины. Я, когда смотрела уже последние новости, связанные с этой находкой, прочитала, что все-таки местные правоохранительные органы там, в районе захоронения, они как раз опровергли информацию о том, что там вырезанные внутренние органы, и женщин тоже не обнаружили среди захороненных. И не сотни и тысячи, как говорилось опять же на наших федеральных каналах.

Сейчас, Коля, дам тебе слова для того, чтобы ты как-то… не знаю, здесь трудно… мы же не будем расследование проводить. Но, конечно, напомнило Катынь - сразу срабатывает ассоциация историческая, тем более, что так же непонятно, кто виновник, кто заказчик, кто это делал. И, собственно, сейчас раскручивается эта история на костях этих убиенных людей. У нас уже появляются и какие-то митинги - буквально завтра на Поклонной горе, день скорби. Ну, в общем, трудно тут что либо говорить. Попрошу тебя в этом смысле, помочь мне.

Н.СВАНИДЗЕ – В общем, говорить-то нечего. Страшно очень. Я что-то видел, действительно, и на наших каналах. Смотреть это тяжело, и я не всматривался, естественно. Общее содержание понятно: погибли люди, убиты люди, и в некотором количестве, я бы так сказал.

К.ЛАРИНА – Ну, там цифры такие, там такая вилка от десятков до сотен.

Н.СВАНИДЗЕ – Ну, убиты люди. Убиты, в общем, сброшены, не похоронены по человечески, по божески. Страшная история. Нужно расследовать, потому что я не люблю, когда еще до расследования начинаются обвинения, и, действительно, какие-то конъюнктурные пиаровские очки начинают те или другие силы набирать на телах погибших людей, над могилой, все это не поймешь, что. Надо расследовать. (Здесь и далее выделен текст мною. Ника Т.) И очень хорошо, что Организация объединенных наций за это взялась. Я думаю, что какие-то шансы есть, что это будет расследовано, что мы получим какую-то информацию о том, кто совершил эти страшные преступления. Пока что я не готов больше на эту тему говорить.

[640x467]

 

Хочется побыть немного с массой.
Масса, я хочу догнать тебя!
Слышать не «Смывайся, 
                       толстомясый!» —
А «Иди сюда, Гаргантюа!».
 

Как творцу «Спекторского» 
                                         когда-то,
Хочется совместного труда*
Уезжать не хочется, ребята, —
Не в Париж и вовсе никуда.
 

И покуда телик год за годом
Нагнетает пафосную жесть —
Как охота быть с моим народом
Там, где мой народ, к несчастью, 
                                             есть!
 

Хочется уйти из отщепенцев,
Чей удел — пиндосников лизать.
Хочется писать про ополченцев,
Страстных и зубастых, 
                              так сказать, —
 

Как из Новороссии Прилепин:
Смех его немного нарочит,
Да и стиль не столь великолепен,
Но восторг не спрячешь, он торчит!
 

Не сложить торжественную оду,
Не пролезть в услужливую лесть.
Вот беда — не нужен я народу
Там, где мой народ, к несчастью, 
                                                   есть.
 

Толку ли от несоленой соли?
Пресную вышвыривают вон.
Я ему в другой потребен роли —
Быть не там, где есть, к несчастью, 
                                                        он.
 

Все мои стремленья — вечно мимо.
Не затем Полкан, чтоб кур гонял.
Нужен я всегда на марше мира —
Для других сгодится Кургинян.
 

И пока в овраг уводит трасса,
А в болоте копится метан, —
Я обязан быть не там, где масса,
Ибо кто-то должен быть не там.
 

Жизнь пройдет. История осудит
То, где мой народ, к несчастью, есть.
Там, где он тогда, к несчастью, 
                                              будет, —
Надо защищать его же честь.
 

Вот осядет туча нанопыли —
И слезу уронит крокодил,
И заявит, что не все же были
Там, где мой народ, к несчастью, был!
 

Ведь не весь он шествовал покорно,
На укропов призывая месть!
А

***

Правда, хлынувшая сплошь,
довела до беспредела,
но уже взялась за дело
созидающая ложь:

будет нравственный подъём,
будут храмы и парады,
а потом во имя правды
всё по новой долбанём.

Евгений Лукин
 

Сразу два события накануне выходных обогатили наш информационный фон, одновременно посулив, что в ближайшем будущем он сильно оскудеет. Госдума в ускоренном режиме приняла закон об ограничении иностранного капитала в СМИ. Тем временем Роскомнадзор намекнул компаниям Google, Facebook и Twitter, что может вот-вот заблокировать их сервисы. Как связаны эти два события – "Фонтанка" спросила у экспертов IT.

[600x366]

В пятницу, 27 сентября, Роскомнадзор напомнил трём компаниям, Google, Facebook и Twitter, что они всё ещё не исполнили требований закона, вступившего в силу с 1 августа этого года. Речь идёт о поправках к закону "Об информации", в соответствии с которыми компании, использующие программное обеспечение для "приёма, передачи, доставки и (или) обработки электронных сообщений пользователей сети "Интернет" обязаны зарегистрироваться как "организаторы распространения информации".

Многоэтажная формулировка в законе означает, что регистрироваться должны, в первую очередь, соцсети и почтовые сервисы. Роскомнадзор вносит их в один из своих многочисленных реестров. Реестры у Роскомнадзора с некоторых пор, по воле правительства и Госдумы, размножаются с большой скоростью. И тех, кто не внесёт себя в реестр как "организатор распространения", внесут в реестр тех, кто не внёс себя в реестр. Последним грозят штрафы в полмиллиона рублей и внесудебная блокировка. 

Спокойной ночи!
 

[показать]

©Андрей Попов

«ЭкспромЪт» — это младший братишка в «пирожковой» семье, появившийся совсем недавно. Однако лаконичные двустишья из семнадцати слогов не уступают в остроумии старшим товарищам.

***
шаман за скверную погоду
недавно в бубен получил
© Серёга

***
я недостаточно красива
штоб слишком глупо поступать
@ Мурка

***
Летали синие галки,
кружили красные волки,
и елки были, как палки,
и палки были, как елки.

От елок этих, направо,
зеленые мчались реки
и улыбались лукаво
чуть желтые человеки.

К черту мои традиции!
Нарушив все представленья,
яблоки синелицые
росли на рогах оленьих.

Рог был внизу багряный,
вверху — голубого цвета.
Ой, до чего же странный
пестрый художник этот!

Странный? А вы уверены?
Не торопитесь, пожалуй.
Не так уж он прост, наверное,
этот занятный малый.

Отбросим кривые толки,
зачем ходить за примерами?
Конечно же, красные волки
красивей, чем волки серые.

О, эти краски мажорные,
эти смешные линии!
А галки такие черные,
что даже как будто синие.

Разве смогу забыть я
яркую суть открытия,
этот полет и цвет?
Спасибо тебе, художник,
спасибо тебе художник...
Художнику восемь лет.



Сергей Островой

[484x322]

***

Хорошо бродить по дворам Москвы, где тебя не ждут,
Где сгребают кучи сухой листвы, но еще не жгут.
Не держа обид, не прося тепла — обожди, отсрочь…
Золотая осень уже прошла, холодает в ночь.
Миновать задумчиво пару школ или хоть одну.
Хорошо бы кто-то играл в футбол или хоть в войну.
Золотистый день, золотистый свет, пополудни шесть —
Ничего бы, кажется, лучше нет. А впрочем, есть.

Хорошо в такой золотой Москве, в золотой листве,
Потерять работу, а лучше две, или сразу все.
Это грустно в дождь, это страшно в снег, а в такой-то час
Хорошо уйти и оставить всех выживать без вас.
И пускай галдят, набирая прыть, обсуждая месть…
Ничего свободней не может быть. А впрочем, есть.

Уж чего бы лучше в такой Москве, после стольких нег,
Потерять тебя, потерять совсем, потерять навек,
Чтобы общий рай не тащить с собой, не вести хотя б
На раздрай, на панику, на убой, вообще в октябрь.
Растерять тебя, как листву и цвет, отрясти, отцвесть —
Ничего честнее и слаще нет. А впрочем, есть.

До чего бы сладко пройти маршрут — без слез, без фраз, —
Никому не сказав, что проходишь тут в последний раз,
Что назавтра вылет, прости-прощай, чемодан-вокзал,
Доживай как хочешь, родимый край, я все сказал.
Упивайся гнилью, тони в снегу. Отдам врагу.
Большей радости выдумать не могу. А нет, могу.

Хорошо б, раздав и любовь, и город, и стыд, и труд,
Умереть за час до того, как холод сползет на пруд,
До того, как в страхе затмится разум, утрется честь,
Чтоб на пике счастья лишиться разом всего, что есть,
И оставить прочим дожди и гнилость, распад и гнусь…
Но боюсь представить такую милость.
Просить боюсь.

[250x161]

***

Хоть бы памятку дали какую-то, что ли,
Научили бы как принимать
Эту горькую жизнь и как в случае боли
Эту боль побыстрее снимать.

Хоть бы дали инструкцию как обращаться
С этой жизнью, как справиться с ней –
Беспощадной и нежной – и как с ней прощаться
На исходе отпущенных дней...


Лариса Миллер

[1000x665]

***
Мы молоды. У нас чулки со штопками.
Нам трудно. Это молодость виной.
Но плещет за дешевенькими шторками
бесплатный воздух, пахнущий весной.

У нас уже - не куклы и не мячики,
а, как когда-то грезилось давно,
нас в темных парках угощают мальчики
качелями, и квасом, и кино.

Прощаются нам ситцевые платьица
и стоптанные наши каблучки.
Мы молоды. Никто из нас не плачется.
Хохочем, белозубы и бойки!

Как пахнут ночи! Мокрым камнем, пристанью,
пыльцой цветочной, мятою, песком...
Мы молоды. Мы смотрим строго, пристально.
Мы любим спорить и ходить пешком...

Ах, не покинь нас, ясное, весеннее,
когда к нам повзросление придет,
когда другое, взрослое везение
нас по другим дорогам поведет.

От лет летящих никуда не денешься,
но не изменим первым "да" и "нет".
И пусть луны сияющая денежка
останется дороже всех монет.

Жизнь - наковальня. Поднимайте молоты!
На молодости - главные дела.
Мы молоды. Мы будем вечно молодо
смотреться в реки, в книги, в зеркала...
 

Римма Казакова
1980

[320x226]

***
Ещё держу, ещё держу,
но отпускаю, отпускаю...
Точильным камнем по ножу –
по мне идёт волна другая,
и по тебе, и по тебе,
и никого не огибает,
ни тот немыслимый Тибет,
ни этот мыслимый Дубаи,
ни те иные миражи,
ни эти знаки на конверте...
Гляди, гляди, какая жизнь
по обе стороны от смерти.


© Елена Касьян

[670x446]

Застынет в сахаре река.
Горячей станет
Моя замёрзшая рука
В твоём кармане.
И, слава Богу, кончен год.
Не отвертеться.
И спелым яблоком вот-вот
Сорвётся сердце,

Солёным лунным кипятком
Ошпарит веки -
Мы расстаёмся так легко
И так навеки,
И так не в счёт шершавость щёк
И губ бумажность,
Как будто я тебя ещё
Хотя б однажды,

Как будто время - снежный шар
На медном блюде,
Как будто мы вольны решать,
Что с нами будет.
Последний лестничный пролёт.
Всё так нечестно.
Слегка потрескивает лёд
В ковше небесном,

У Водолея на плече
Сидит комета.
А ты еще любимей, чем
Казалось летом.


© Ёлка Моталка
[500x333]