* * *
В судьбе малайзийского самолета
виновен не кто-то отдельный, а что-то.
Оно безымянно везде расползлось –
отчаянье, бедность, изгойство и злость.
Как будто бы разума поврежденье,
народы охватывает «овражденье»,
привыкли все кажущиеся друзья,
что жить без подслушиванья нельзя.
Так повелось, что других среди паники
вечно винят притворные паиньки.
Есть человеческих жизней утраты?
Паинек нет. Все во всем виноваты.
Пушкин, Шевченко с Уитменом вместе
нас призывают к братству и чести,
тень непрощающая Толстого,
не всепрощающая – Христова.
Ведь не была бы душа и Христа
при всепрощенчестве так чиста!
А во Вьетнаме разбомбленный Будда
от самолетного каждого гуда
вздрагивает и смотрит оттуда,
где изо лжи выползает война.
Он-то уж знает, что значит она.
Хватит друг в друга пальцами тыкать
минам – в планете истыканной тикать.
Все-таки мы не в средневековье.
И останавливание крови
нужно немедля, но не сгоряча
и от политика, и от врача.
Задумайтесь, Кремль с Вашингтоном и Принстоном,
о шаре земном, нам до боли единственном,
а то и его «овражденье» собьет,
как этот оплакиваемый самолет.
Вас двести восемьдесят и пять.
За что на земле вас не будет опять?
И плачу я, ваш неназванный брат.
Простите за это. И я виноват.
Е.Евтушенко
18–19 июля 2014 года Талса, Оклахома
[показать]Виктор Шендерович
Английский художник Joe Francis Dowden рисует гиперреалистичные акварели. И считает, что это под силу каждому, нужно лишь знать секреты техники.Секреты мастерства художник не скрывает и охотно делится ими на своем сайте, семинарах, мастер-классах,и в телепередачах и учебныхпособиях по живописи.AdMe.ru представляет вам 25 самых воздушных картин Джо Фрэнсиса Доудена.
***
Ведь каждый, кто на свете жил,
Любимых убивал,
Один - жестокостью, другой -
Отравою похвал,
Коварным поцелуем - трус,
А смелый - наповал.
Один убил на склоне лет,
В расцвете сил - другой.
Кто властью золота душил,
Кто похотью слепой,
А милосердный пожалел:
Сразил своей рукой.
Кто слишком преданно любил,
Кто быстро разлюбил,
Кто покупал, кто продавал,
Кто лгал, кто слезы лил,
Но ведь не каждый принял смерть
За то, что он убил.
http://www.lib.ru/WILDE/redings.txt
Эту необычную гусеницу, внешне напоминающую Альберта Эйнштейна , заметили в городе Колумбия штата Миссури, США.
Крым наш всегда, а Антарес по обстоятельствам
http://www.echo.msk.ru/blog/oreh/1428870-echo/
Проблема многих актеров состоит в том, что они в какой-то момент начинают путать театр и кино с жизнью. Так входят в образ, что потом никак из него выйти не могут.
Михаил Пореченков вжился в роль супергероя, суперагента, сильного и справедливого, чудо-богатыря и тому подобное.
Поэтому вряд ли кто-то удивился, что он приехал в Донбасс, нарядился там как Добрыня Никитич и решил немного пострелять.
И уж конечно, не из какого-то дохлого «макарова» и даже не из «калаша». Из «калаша» пускай актеры второго плана палят, а из «макарова» массовка. Михаил дубасил из пулемета. Говорят, что по воображаемой цели. Говорят, что холостыми. Хотя зачем и кому могут понадобиться в аэропорту Донецка холостые патроны? Специально для приезда мужественных артистов с большой земли?
Но проблема не в этом. Понятно, что стрелял он не в людей и что вряд ли на этой огневой позиции он вообще мог в кого-то попасть. Проблема в том, что надел Михаил каску с надписью PRESS. А вот это уже поступок совсем не геройский, а довольно гадкий.
Потому что для настоящего журналиста одним из самых строгих является запрет брать в руки оружие. Это наш профессиональный кодекс чести. Мы не сражаемся ни на чьей стороне. Оружие журналиста — камера, микрофон, диктофон — но точно не пулемет.
Поэтому журналист с оружием — это человек, который предает всех своих товарищей. А человек с оружием, который наряжается в журналиста, подставляет всех нас.
Сколько гнева и сколько скорби было всякий раз, когда в Донбассе гибли наши коллеги. И мы были с ними солидарны даже несмотря на то, что зачастую абсолютно не разделяли того, что они писали и говорили. Но мы понимали, что журналист на войне находится в особых условиях и на особом положении.
Сейчас Пореченков говорит, что он то ли не видел надписи на каске, то ли специально надел ее ради безопасности — и нечего раздувать скандал на пустом месте. А я скажу, что именно в этой надписи и вся суть.
Не видел он, что у него на голове написано? А пулемет видел хорошо? Куда стрелял — внимательно смотрел? И даже про патроны холостые знал точно? А если теперь кого-то из журналистов убьют и скажут, что тоже не видали надписи на каске или на бронежилете? А что? Пореченков надпись не разглядел в упор — кто же ее издали-то заметит.
А если он все видел и специально прикрылся, так теперь тем более люди с другой стороны всегда смогут сказать, что, мол, извините, у вас стрелки специально для безопасности каски с надписью ПРЕССА носят. И кто их там разберет — артисты они, журналисты, если в руках у них оружие и это оружие стреляет.
Жизнь — это не кино и надо хоть иногда выходить из образа.
У меня остался только один патрон. Кинем жребий, устроим конкурс - жюри решит, кто из нас не настолько еще силен, чтоб оставить другому в подарок жизнь. Раздевайся - снимай вместе с кожей спесь и сомненья рассовывай по углам. Согласись, нам уже не слезть. Я настолько привыкла к твоим шагам, что узнаю тебя по ним через сотни миль.
Расстояние не преграда.
Пали фитиль.
Я не верю в сопливые "навсегда", я не верю, что время излечит все. Тут повсюду стаявшая вода, значит, скоро точно мне повезет. Воздух пахнет тленом и бергамотом, - отсылает в прошлое на мгновенье. Почему же я так мучительно жду кого-то, будто в прошлой жизни мы были звенья на одной цепи или два листа из одной белоснежной бумажной пачки?
Между нами невидимая черта.
И еще чуть-чуть до смертельной стачки.
И все ясно - ты огнедышащий Кай, недописанный Дориан, жадина Робин-Гуд. И уже неважно, но просто знай, что когда меня у тебя отберут, я закончусь сразу, я перестану дышать.
Мой патрон у тебя. Значит, тебе решать.
© Даша Сонина
[462x357]
***
Не поминай ни лихом, ни вообще.
Вычеркни из блокнота, сотри, забудь.
Так же, как камень памятью о праще
Платит за попадание в чью-то грудь.
То есть, ты – камень, я... не готов прощать.
Слушай дыхание ветра, напевы птиц.
Время сметёт полой своего плаща
Боль с мостовых души и росу с ресниц.
Вроде бы, всё. Не отвечай. Засим...
В твой водоём не стану кидать монет,
Чтобы вернуться. [Господи упаси!]
Нет тебя больше нет тебя больше нет
© Гаййй
[604x257]
Грубоватое
У нас есть такая грубоватая шутка…
[показать] |
Бабушка, бабушка, где твои яйца — главное в мире твоем? Знай: на дороге они не валяются и не сдаются внаем. Думаешь ты — никуда, мол, не денутся, все это бред и мечты… Помни: без них ты не только не дедушка — даже не бабушка ты!
Бабушка, бабушка, где твои органы?! В них твой оплот и покой. Чуть не оторваны, вечно оболганы, стиснуты вражьей рукой! Все бы расхищено было и отдано, коль не держать начеку два твоих внешних, но внутренних органа: НКВД и ЧеКу. Если от них ты откажешься взбалмошно, сразу же — полный привет. Есть эти органы — будет и бабушка. Нет их — и бабушки нет.
С ними тебе оставаться завещано. В страхе планета глядит, как ты колышешься, грозная женщина, пафосный гермафродит. Мать наша общая, бабушка с яйцами! Сплющен твой старенький дом — слева Европою, справа китайцами, сверху арктическим льдом. Ты и убогая, ты и обильная. Щедро залил тебя мрак. Только скомандовать можешь — «Люби меня!» — а улыбнуться никак.
Ты и столикая, ты и безликая, зыблется твой силуэт, много в тебе нефтегаза и никеля, а идентичности нет. Вечно проблемы с народом и денежкой. В полной готовности рать. Что тебе дать, чтобы стала ты дедушкой? Может быть, что-то убрать? Ты и не бабушка, ты и не дедушка, вечен твой внутренний бой, страшно подумать — куда-то ты денешься, что тебе сделать с собой? Бабушка, бабушка, где твои яйца? Ужасов много кругом, но почему-то они появляются лишь перед внешним врагом. Чуть же начальство объявится, рыкая, пообещает тюрьму, — ты, безъязыкая, ты, безъяикая, все подставляешь ему. Сызнова детское что-то и рабское твой заполняет объем. Снова не дедское что-то, а бабское слышится в визге твоем.
Кто-нибудь, кто получает пособие запросто в кассе Кремля, враз изготовится: бабушкофобия! Слушай, уймись уже, тля. Нас, невосторженных, кличут зазнайцами, — тщетно старается бес. Лучше уж быть пессимистами с яйцами, чем оптимистами без.
Валдай-Болтай
Валдайский форум стал трибуной для объявления новой Холодной войны. Риторика сомнений не оставляет: речь идет о сохранении режима
Валдайский клуб в нынешнем году оформился в качестве трибуны, на которой определяется генеральная внешнеполитическая линия партии. Других подобных трибун в стране не осталось. В отношении госпропаганды, к примеру, всегда можно сказать, что беснование насчет радиоактивного пепла есть личная инициатива талантливых и увлеченных телеведущих. В парламенте у нас, как известно, много мнений, но все бесполезные. Депутаты сходятся в том, что Америка — это наш враг, но каждый определяет план действий по-своему. Кто-то собирается запретить в России «Макдоналдс», другие фракции инвестируют в квартиры в Майами, целыми семьями готовясь, вероятно, к карьере разведчиков. Россия в последний год, конечно, очень заметна на внешнеполитической арене, но чего именно она хочет, зачем нарушает международное право и скандалит, — остается, по большому счету, тайной. «Я дерусь, потому что дерусь», — вот принцип Лаврова и Чуркина.
Эта книга - воспоминания человека, который открывал первые магазины Икеа в России.
Леннарт Дальгрен был назначен генеральным директором российского подразделения Икеа в 1998 году, когда мало кто в России слышал название этой компании. И с тех пор, особенно в первые годы, он каждый день сталкивался с противодействием российской бюрократической машины, бессмысленной и беспощадной. Но вопреки порой абсурдному противостоянию Леннарту Дальгрену удалось добиться впечатляющих результатов - открыть крупные торговые центры в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Самаре, Екатеринбурге и других городах.
В своих воспоминаниях он не ограничивается хронологией борьбы с московскими и подмосковными чиновниками самого высокого уровня, не стесняясь называть имена и высказывать собственную, порой весьма нелицеприятную интерпретацию событий.
В книге множество бытовых наблюдений шведа, оказавшегося полностью погруженным в российскую деловую и культурную среду и сохранившего при этом непредвзятый и сочувственный взгляд человека, навсегда полюбившего эту страну.
Он не пытается отталкиваться от многочисленных западных штампов в отношении России и русских, не заигрывает с западным читателем. С другой стороны, не пытается научить русского читателя уму-разуму - не дает советов, как нам жить в нашей стране и какими быть, признает право России на собственный путь и даже мимоходом советует Западу не требовать от России полной и мгновенной подстройки под нормы демократии.
Леннарт предельно корректен и чересчур этичен, когда рассказывает о российских чиновниках и бизнесменах и их странном поведении - хотя вполне мог бы расценивать его сплошь и рядом как неприемлемое.
И все же он не так прост, как можно порой подумать...
*********************************************************************************************
***
Я много лгал и лицемерил,
И много сотворил я зла,
Но мне за то, что много верил,
Мои отпустятся дела.
Я дорожил минутой каждой,
И каждый час мой был порыв.
Всю жизнь я жил великой жаждой,
Ее в пути не утолив.
На каждый зов готов ответить,
И, открывая душу всем,
Не мог я в мире друга встретить
И для людей остался нем.
Любви я ждал, но не изведал
Ее в бездонной полноте,-
Я сердце холодности предал,
Я изменял своей мечте!
Тех обманул я, тех обидел,
Тех погубил, - пусть вопиют!
Но я искал - и это видел
Тот, кто один мне - правый суд!
Валерий Брюсов
Пропала совесть. По-старому толпились люди на улицах и в театрах; по-старому они то догоняли, то перегоняли друг друга; по-старому суетились и ловили на лету куски, и никто не догадывался, что чего-то вдруг стало недоставать и что в общем жизненном оркестре перестала играть какая-то дудка. Многие начали даже чувствовать себя бодрее и свободнее. Легче сделался ход человека: ловчее стало подставлять ближнему ногу, удобнее льстить, пресмыкаться, обманывать, наушничать и клеветать. Всякую болесть вдруг как рукой сняло; люди не шли, а как будто неслись; ничто не огорчало их, ничто не заставляло задуматься; и настоящее, и будущее — все, казалось, так и отдавалось им в руки, — им, счастливцам, не заметившим о пропаже совести.
В защиту доллара
[показать]Поздним летом 2014 года мы с тещей (ей 89) вспоминали за обедом прошлое. Мне даже взгрустнулось. Какой же я старый! Хорошо помню, например, как услышал по «Голосу Америки», что унция золота резко подорожала: вчера стоила 35 долларов, а сегодня уже 37. Сорок пять лет спустя больше тысячи долларов стоит, небось, эта самая унция. Какие деньги не дешевеют?Но тут теща рассказала историю. В том же 1971 году тесть привез со своей родины, из Черновцов, «Немецко-русский словарь» Павловского, которым не пользовались аж с довоенных времен.
Тут из Павловского возьми и выпади четыре доллара!
«Жаль, — говорит теща, — доллары уже старые, ничего на них и не купишь». Но невыездной тесть отнес эти четыре бумажки выездному приятелю-дипломату, который взял их с собой в очередную поездку и привез назад не то две кофточки, не то несколько мотков модного тогда мохера. Для мамы и для дочки — моей будущей жены.
Бонистическая ценность четырех довоенных долларов была и в 1971 году выше их прямой покупательной способности. Но дело все-таки не в этом. Доллар любого года выпуска — это все тот же доллар, и за него можно было купить соответствующую долю мирового богатства. На уроках марксизма в СССР учили, что всеобщим товарным эквивалентом являлись деньги. Но оказалось, что нас обманывали. Не деньги вообще, а доллары.
***
Разные в людях пылают огни.
В этом – гнилушка, что тлеет в тени,
Этот – как будто взрывается мина,
Та – словно мягкий уют у камина,
Эта – пожар ненасытный лесной,
Этот – костёр на закате весной.
Искра кресала и пламень свечи,
Луч, прорезающий небо в ночи,
Светоч, пожарище, пироманьяк,
Фейский фонарь, путеводный маяк,
Пламя в горниле царя-под-горой,
Джек-огонёк на трясине сырой,
Вечный огонь среди мраморных плит,
Этот согреет – тот испепелит!
Ты – мой камин, и пожар, и костёр,
Звёздный покров надо мной распростер.
В черной холодной немой глубине
Свет для кого-то зажженный в окне,
Солнечный зайчик, святая свеча,
Камень, нагретый до горяча,
Луч, что указывал путь кораблю…
Знаешь, как сильно тебя я люблю?
Саша Кладбисче
[650x487]
Размер бронзовых мустангов в полтора раза больше их натуральной величины.
Основная идея скульптуры — передать движущую силу, инициативу и раскрепощённый дух, которые были присущи Техасу в период его освоения.