Несколько простых правил отношений, которые помогут вам не убить друг друга и даже, быть может, дожить до внуков
У нас для вас плохая новость. Отношения — это работа. Ежедневная, монотонная и такая же утомительная, как мытье посуды. Работа, которую надо делать, даже если очень устал и страшно злишься. Хорошая новость — если соблюдать элементарную нравственную гигиену, все получится. Разумная доброта и взаимная уступчивость позволят не развестись, не убить друг друга и даже, быть может, дожить до внуков.
Итак, вот несколько простых правил трудной любви, которые помогут вам не убить друг друга и даже, быть может, дожить до внуков:
Тут все очень просто: не ссориться невозможно. Всякая семейная жизнь устлана ковром из носков, засеяна незакрытыми тюбиками зубной пасты, полна потраченных на всякую фигню денег, неожиданных телефонных звонков в 4 часа утра и прочих глупостей, и странно было бы не обсудить все это на повышенных тонах. Но есть тонкие грани между необходимостью обсудить проблемы, нуждой выпустить пар и садистской травлей. Кто тут ничего не добился? Кто всегда оставляет волосы в стоке в ванной? Кто не умеет зарабатывать деньги, варить борщ, вбить гвоздь? Кто тут кого не девкой взял, наконец? Это такой мелкий бытовой садизм, которым болеет безумное количество людей. Домашнее насилие не оставляет синяков, как чулок с песком или пухлый телефонный справочник. Но не надо так делать.
***
Всё празднуй, всё. Проснулся на заре,
Открыл глаза - будь счастлив, что проснулся,
Что ты опять к себе домой вернулся,
Пусть даже будни на календаре,
Пусть ты застрял во временах тугих,
Пусть дождь и хмарь - попробуй наслаждаться
Живым дождём. Ведь можно не дождаться
Во век причин и поводов других.
Лариса Миллер
''Piense tontos sabios - la forma más peligrosa de optimismo'' - думать, что дураки поумнеют – самая опасная форма оптимизма.

''...Главное – найти врага. Враг – это стимул. Без стимула нет развития. Если нет врага, люди начинают искать недостатки в самих себе. А это вредно для здоровья. От этого становишься рефлексирующим дерьмом. Что может быть хуже рефлексирующего дерьма? Нужна ясность. Вот враг. Он плохой. Он во всем виноват. Размажь его по стенке, и тебе сразу станет легче..."
(П.Дашкова "Образ врага")
Благослови, Господь, моих врагов,
особо тех, с кем мы одной породы.
Багровы реки, не нащупать брода,
И не видать границ и берегов,
Слепая ярость, призрачная мгла.
Мы словно два подранка в волчьей яме.
Возможно, мы могли бы быть друзьями,
Когда иначе карта бы легла.
Но все слова и «если» – мимо кассы,
И плод раздора слишком долго спел.
По ненависти дали мастер-классы,
И я сходил – но я не преуспел –
Ни ярости, ни злобы, ничего.
И это изнутри терзает, душит,
И этот стих – я знаю – малодушен,
И мне по правде стыдно за него,
И сколько наших верило, сражалось,
И пало, и должно быть отмщено,
А я, дурак, испытываю жалость
К врагам своим заклятым все равно:
Во всей абсурдной этой круговерти
мы с ними одинаково крепки
В вопросах веры.
А в вопросе смерти,
Молюсь: пускай не от моей руки.
Зодчие
Как побил государь
Золотую Орду под Казанью,
Указал на подворье своё
Приходить мастерам.
И велел благодетель,-
Гласит летописца сказанье,-
В память оной победы
Да выстроят каменный храм.
И к нему привели
Флорентийцев,
И немцев,
И прочих
Иноземных мужей,
Пивших чару вина в один дых.
И пришли к нему двое
Безвестных владимирских зодчих,
Двое русских строителей,
Статных,
Босых,
Молодых.
Лился свет в слюдяное оконце,
Был дух вельми спёртый.
Изразцовая печка.
Божница.
Угар и жара.
И в посконных рубахах
Пред Иоанном Четвертым,
Крепко за руки взявшись,
Стояли сии мастера.
«Смерды!
Можете ль церкву сложить
Иноземных пригожей?
Чтоб была благолепней
Заморских церквей, говорю?»
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие:
«Можем!
Прикажи, государь!»
И ударились в ноги царю.
Государь приказал.
И в субботу на вербной неделе,
Покрестясь на восход,
Ремешками схватив волоса,
Государевы зодчие
Фартуки наспех надели,
На широких плечах
Кирпичи понесли на леса.
Мастера выплетали
Узоры из каменных кружев,
Выводили столбы
И, работой своею горды,
Купол золотом жгли,
Кровли крыли лазурью снаружи
И в свинцовые рамы
Вставляли чешуйки слюды.
И уже потянулись
Стрельчатые башенки кверху.
Переходы,
Балкончики,
Луковки да купола.
И дивились учёные люди,
Зане эта церковь
Краше вилл италийских
И пагод индийских была!
Был диковинный храм
Богомазами весь размалеван,
В алтаре,
И при входах,
И в царском притворе самом.
Живописной артелью
Монаха Андрея Рублёва
Изукрашен зело
Византийским суровым письмом...
А в ногах у постройки
Торговая площадь жужжала,
Торовато кричала купцам:
«Покажи, чем живёшь!»
Ночью подлый народ
До креста пропивался в кружалах,
А утрами истошно вопил,
Становясь на правёж.
Тать, засеченный плетью,
У плахи лежал бездыханно,
Прямо в небо уставя
Очёсок седой бороды,
И в московской неволе
Томились татарские ханы,
Посланцы Золотой,
Перемётчики Чёрной Орды.
А над всем этим срамом
Та церковь была -
Как невеста!
И с рогожкой своей,
С бирюзовым колечком во рту,-
Непотребная девка
Стояла у Лобного места
И, дивясь,
Как на сказку,
Глядела на ту красоту...
А как храм освятили,
То с посохом,
В шапке монашьей,
Обошел его царь -
От подвалов и служб
До креста.
И, окинувши взором
Его узорчатые башни,
«Лепота!» - молвил царь.
И ответили все: «Лепота!»
И спросил благодетель:
«А можете ль сделать пригожей,
Благолепнее этого храма
Другой, говорю?»
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие:
«Можем!
Прикажи, государь!»
И ударились в ноги царю.
И тогда государь
Повелел ослепить этих зодчих,
Чтоб в земле его
Церковь
Стояла одна такова,
Чтобы в Суздальских землях
И в землях Рязанских
И прочих
Не поставили лучшего храма,
Чем храм Покрова!
Соколиные очи
Кололи им шилом железным,
Дабы белого света
Увидеть они не могли.
Их клеймили клеймом,
Их секли батогами, болезных,
И кидали их,
Тёмных,
На стылое лоно земли.
И в Обжорном ряду,
Там, где заваль кабацкая пела,
Где сивухой разило,
Где было от пару темно,
Где кричали дьяки:
«Государево слово и дело!»-
Мастера Христа ради
Просили на хлеб и вино.
И стояла их церковь
Такая,
Что словно приснилась.
И звонила она,
Будто их отпевала навзрыд,
И запретную песню
Про страшную царскую милость
Пели в тайных местах
По широкой Руси
Гусляры.
И вот опять нас мало, неправильных ребят.
Кого телеканалы никак не охмурят,
Кого Россия-мама готова съесть живьём.
Опять нас, братцы, мало. Что делать, так живём.
Когда мы честь по чести ругали нашу власть,
Россия с нами вместе смеялась, подбочась.
И вдруг необъяснимо, как гром средь бела дня.
Россия после Крыма свихнулась сразу вся.
Как будто подвиг славный наш главный совершил!
Как будто наш державный дракона сокрушил!
Кругом кричат «Победа!» - победу видя в том,
Как наш орёл соседа обчистил белым днём.
И всплыло в одночасье забытое давно
Немыслимое счастье быть с властью заодно!
- Бери, начальник, шире! Врежь Киеву под дых!
Чтоб видели чужие, как наши бьют своих!
Дружина Михалкова дежурит у Кремля,
Отважно и сурово Макара заклеймя.
Уж если сам Лимонов лобзает их в засос,
То с прочих миллионов какой быть может спрос?
И вот опять нас мало, как в прошлые года.
Совсем- совсем немножко...
Вот в этом вся беда.
Юлий Ким
14 сентября 2014 г.
Всех палочников, без исключения, можно смело считать самыми необычными насекомыми нашей планеты. Их строение, размеры, форма тела и поведение настолько не укладываются в привычные рамки, что энтомологи отнесли этих существ к отряду Привиденьевых.
Случайно столкнувшись в природе с таким насекомым, никогда нельзя с уверенностью заявить, что ты видишь перед собой: просто лист, травинку, стебель, сучок, веточку или живое создание. Даже если знаешь, что перед тобой палочник, скорее упрешься в него носом, чем определишь, какая именно часть куста, растения является им.
Среда обитания более 2500 видов — тропики, хотя отдельные виды встречаются в США, России, Австралии.
14 интересных мыслей и наблюдений к размышлению в весёлых картинках - когда одной фразы достаточно, чтобы задуматься.

***
О, как бы я хотела научиться,
Как дождик петь и как жасмин лучиться,
И, как лазурь, земные дни венчать.
Я завтра же попробую начать,
Пока окружена я летним садом,
Пока учителя приходят на дом,
Пока у них в любое время дня
Терпения хватает на меня.
Лариса Миллер
Известный лингвист — о пропагандистских приемах, поляризации общества, о речевом поведении и умении договориться
В Международный день грамотности мы встретились с лингвистом, профессором, директором института социолингвистики РАНХиГС и автором книги «Русский язык на грани нервного срыва» Максимом Кронгаузом и поговорили о том, что сегодня происходит с языком, как на нашу речь влияет ситуация в Украине, что важнее: грамотность или свобода изложения, и для чего грамотность вообще нужна.
[показать] |
| Фото ИТАР-ТАСС |
— Как бы вы оценили сегодняшний язык телевизионных новостей и официальных печатных изданий?
— Совершенно очевидно, что еще до войны, когда начала развиваться ситуация с Майданом, в работу СМИ активно включились креативные люди и занялись целенаправленной пропагандой. Пропаганда идет с двух сторон — на самом деле, сторон больше, но на русском языке — с двух. Я не хочу говорить, правда это или вранье; существенно то, что используется такая лексика, которая применяется именно для пропаганды, а не для описания событий. И именно поэтому сегодня трудно доверять любой информации. В любом тексте об этих событиях используется оценочная лексика — а это и есть один из главных признаков пропаганды. Цель пропагандистского текста в том, чтобы убедить читателя, что одни хорошие, а другие плохие, и одни побеждают, а другие проигрывают, поэтому оценки навешивают почти на все слова, сообщения о маленьких удачах раздуваются, а большие поражения почти не упоминаются.
Для пропаганды подбираются или придумываются специальные слова, с помощью которых некое нейтральное явление оценивается либо со знаком «плюс», либо со знаком «минус». Очень хороший пример — разного рода игры с «гуманитарным конвоем». Есть гуманитарная помощь, которая отправляется на грузовиках. Поскольку гуманитарная помощь воспринимается неоднозначно — и противная сторона, и Европейский союз подозревали ее в том, что это не вполне гуманитарная помощь, а что-то еще, — то возникали разного рода определения, где подчеркивалась эта негативность. И другие словосочетания такого рода вытаскивают на поверхность именно это негативное отношение.
О.Журавлева
― Добрый вечер и добрый день, это программа «Особое мнение». Меня зовут Ольга Журавлева, а особое мнение сегодня высказывает писатель Михаил Веллер.
М.Веллер
― Дай бог, чтобы этот вечер был добрым для всех.
О.Журавлева
― Для вас, как человека литературного, подходящая новость, чтобы ее обсудить. 14 ноября суд Индустриального района города Ижевска удовлетворил иск прокуратуры и признал экстремистским анекдот, опубликованный в сети ВКонтакте. Злополучный текст, который выставил ижевчанин, начинался с фразы: «Суд. Дело об избиении кавказца». На самом деле мы знали как анекдот про евреев, но, тем не менее, теперь он экстремистский, поэтому рассказывать его друг другу мы не будем.
М.Веллер
― Знаете, я даже не знаю этого анекдота. Но как в анекдоте про Семена Михайловича Будённого - тогда я вам рассказать другую историю, как лет 5, допустим, когда Владимир Познер еще вел программу «Времена», на съемки передачи перед Новым годом всем предложили по кругу, по часовой стрелке – нас было 4 человека, рассказать по анекдоту, который им понравился в этом году, начали с меня. Я рассказал то, что прочитал в 90-м г. в журнале «Крокодил»: - Простите, вы не подскажете, как попасть в Кремль? - Да очень просто: наводи, и стреляй. Аудитория упала со своих трибун. У Познера сделалось лицо человека, которому надо как-то разрешать ситуацию – Первый канал. Потом еще трое рассказали по анекдоту, потом вырезали все четыре анекдота.
Так что мы это проходили, когда в году 70-м, к столетию Ленина, шли три студента по Невскому и рассказывали друг другу политические анекдоты. А мы с товарищем – сзади. Товарищ говорит казенным голосом: пройдемте, молодые люди, - они в воздухе зависли секунд на пять, - танцовщицы отдыхают. Так что да, это очень интересно.
На старой малоизвестной фотографии — упавшая на колени девушка. Ей только что удалось перебежать границу между Восточным и Западным Берлином. Еще секунда, и ее бы, наверное, расстреляли ...
Но она успела.
Между солдатами с автоматами всего лишь нарисованная черта.
Потом вместо нее будет спираль Бруно, затем колючая проволока и, наконец, четырехметровая кирпичная стена...
Родился в Гренобле. Окончил университет в Оттаве (Канада) и вернулся во Францию, получил степень в пластических искусствах в Марселе. Стал студентом факультета изящных искусств в Париже, затем учителем рисования ос 1974 по 1976 г.
Уже с 1972 года его работы регулярно показывали в галереях и принимали участие в многочисленных выставках. С 1990 года проходят персональные выставки в галереях по всему миру.
Этьен живет и работает в Париже.
Европейские художники начали использовать масляную краску в XV веке, и с тех самых пор именно с ее помощью создавались самые знаменитые картины всех времен. Но и в наши высокотехнологичные дни масло по-прежнему сохраняет очарование и загадку, а художники продолжают изобретать новые техники, разрывая шаблоны в клочья и раздвигая границы современнного искусства.
AdMe.ru выбрал работы, которые восхитили нас и заставили вспомнить о том, что прекрасное может рождаться в любую эпоху.