(Конспект лекции в LSE)
В прошлое воскресенье выступил на конференции в широко известной London School of Economics.
Меня попросили изложить свое видение современной ситуации в России и вокруг нее, и я постарался сделать это максимально объективно и в предельно простой форме. Доклад был недолгим – 45 минут; потом вопросы и ответы – поэтому я построил его в жестком тезисном ключе. Тезисы эти я и предлагаю вашему вниманию; надеюсь, это поможет немного упорядочить представления о том крайне мутном и противоречивом, что сейчас происходит. Сразу оговорюсь, что, не будучи конспирологом, самую загадочную часть повестки – мотивационную – я не затрагиваю.
Для начала я постарался по возможности размежевать бесспорное и дискуссионное.
При тесном общении с окружающими то и дело возникают разногласия. Причем нередко это происходит против нашей воли, ведь никогда не знаешь, насколько совпадет позиция собеседника с твоей точкой зрения. Постоянно соглашаться с чужим мнением, даже если внутренне категорически его не приемлешь, вредно для нервной системы, да и оппонента сие быстро превратит в эгоиста. Отстаивание же с пеной у рта правильности собственных решений поспособствует беспрестанным спорам, ссорам и даже «поможет» нажить себе врагов. Единственно верный путь, являющийся залогом мирных и приятных отношений с людьми, заключается в том, чтобы научиться находить компромиссы. И это не так уж сложно, если вникнуть в суть вопроса.
[показать]
[показать]
Лис, ну привет, вот решил тебе написать.
ты ведь еще не успел меня позабыть?
мне очень многое хочется рассказать,
правда, в двух строчках все это не уместить.
я изменился и вырос {совсем чуть-чуть},
словом - стал старше, не стоит равнять с взрослей.
прошлое часто приходит, стреляет в грудь
и с каждым разом себя воскрешать трудней.
а в остальном все по-старому - пью закат
сорок три раза за сутки. не гасят свет
там, на соседней планете, три дня подряд,
видимо, старый фонарщик совсем ослеп.
чищу вулканы, играю с барашком. так
глупо, но он мне ни капли не надоел.
розу на вечер по-прежнему под колпак
прячу, чтоб этот кудрявый её не съел.
кстати о розе - она научилась петь.
из-за неё я навек полюбил цветы.
Лис, я здесь стал уставать, унывать, болеть,
тьму измерять километрами пустоты.
Лис, расскажи как справляешься, как дела?
дай мне стать ближе хотя бы на краткий миг.
знаешь, что странно? - планета моя мала,
но почему-то дороже всех остальных.
так же с барашком и розой, что посадил,
с лунами, что загораются по ночам.
знаешь, что странно? - ведь я тебя приручил,
но не заметил, как вмиг приручился сам.
в этом и есть смысл дружбы, наверно. что ж
это, пожалуй, совсем непростой обмен:
если вдруг чье-нибудь сердце себе берешь,
то и свое ты обязан отдать взамен.
Лис, у меня здесь есть звезды, как родники,
правда, они растворяются поутру.
если ты все же решишься, то приходи -
будем вливаться в закаты.
я тоже
жду.
(с) Море - Внутри
[540x255]
Всемирно известный ювелирный дизайнер Стивен Вебстер представил изысканную коллекцию колец «Семь смертных грехов». Про свою идею создания таких колец, дизайнер прокомментировал так:
«В контексте 21-го века, сама идея семи смертных грехов не может не быть восхитительной, при этом уже давно не карается смертной казнью. И все знают, что каждый из грехов из себя представляет, но не все знают о каждом из наказаний в аду от старого дьявола, и что каждый грех характеризуется определенным цветом. Пришло время вернуться к оригинальной идее греха, но на этот раз с точки зрения ювелирных изделий…».
Каждое из семи коктейльных колец, выполненных вручную, рассказывает об одной из старейших и самых мрачных догм христианского учения и представляет собой стилизованное изображение древних пороков: гордости, жадности, зависти, гнева, похоти, обжорства и лени.
Гордыня
[показать]
если пусто в душе -
значит время сменить маршрут.
запиши в голове разборчиво,
без чернил:
если любят тебя
- обязательно подождут,
если счастье придет
- значит ты его заслужил.
сколько не было б лет
- душою будь молодым,
и не думай когда
и где будет твой финал.
не любя́щих тебя
- спокойно отдай другим.
отраженье ищи в душе,
а не у зеркал.
если дом опустел
- не бойся покинуть дом.
если город не тот
- решайся и двигай прочь!
если ленишься ты
- все дастся с трудом,
и никто и ничем
не сможет тебе помочь.
если враг у тебя
- врагу пожелай добра.
к каждой мелочи в жизни
всегда будь открыт и рад.
если просят уйти
- то значит тебе пора,
и не смей никогда
с укором смотреть назад.
и не бойся искать
- такие свое найдут!
и не бойся терять
на это ни лет, ни сил!
если любят тебя
- обязательно подождут,
если счастье придет -
то ты его заслужил.
(с) Ах Астахова
[500x319]
[показать]Виктор Шендерович
[показать]
Я думаю о ней, о девочке, о дальней,
и вижу белую кувшинку на реке,
и реющих стрижей, и в сломанной купальне
стрекозку на доске.
Там, там встречались мы и весело оттуда
пускались странствовать по шепчущим лесам,
где луч в зеленой мгле являл за чудом чудо,
блистая по листам.
Мы шарили во всех сокровищницах Божьих,
мы в ивовом кусте отыскивали с ней
то лаковых жучков, то гусениц, похожих
на шахматных коней.
И ведали мы все тропинки дорогие,
и всем березонькам давали имена,
и младшую из них мы назвали: Мария
святая Белизна.
О Боже! Я готов за вечными стенами
неисчислимые страданья восприять,
но дай нам, дай нам вновь под теми деревцами
хоть миг, да постоять.
(с) Владимир Набоков
[419x650]
Такой бывает любовь. Да по большей части она именно такой и бывает, как посмотришь вокруг. Твое сердце становится похожим на перегруженную спасательную шлюпку. Чтобы не утонуть, ты выбрасываешь за борт свою гордость и самоуважение, свою независимость. А спустя какое-то время ты начинаешь выбрасывать людей — своих друзей и всех прочих, кого ты знал годами. Но и это не спасает. Шлюпка погружается все глубже, и ты знаешь, что скоро она утонет, и ты вместе с ней...
(с) Грегори Дэвид Робертс - "Шантарам"
[604x604]
Когда ты позвал – я была слаба, бесцветна и безъязыка, и насквозь промокли мои дрова, и лопнула тетива. Ты ждал, ты кричал мне «Летим!», а я барахталась в бездне зыбкой, и сил мне хватало едва-едва – твои различать слова.
Сегодня я здесь, у святой реки, отбросив колчан и латы. Сегодня ты будешь учить летать кого-то, кто был сильней. И хоть мы не более далеки, чем если бы я была там, но как мне хотелось тебя обнять в кругу золотых огней…
Ты, помнишь ли, веришь ли, я была за пару шагов до цели.Казалось мне: столько во мне любви, что не унести ветрам. Цепляла на скотч два больших крыла, едва соскочив с постели, и в небо кричала: «Зови, зови!», и верила, что пора. О, только бы знал ты, как я ждала заветного приглашенья, и что это значило для меня, как важен был этот шанс, но скорчилась сломанная стрела и стала сама мишенью. И что бы я для твоего огня смогла, если мой погас?!
Прости меня, Данко, прости, прости – я не рассчитала силы. Игрушка сломалась. Ни слов, ни слез. Бездонная пустота. А я лишь хотела расти, расти, быть звонкой, большой, красивой… Но в поле под куполом вечных звезд – немая, не я, не та, стою, а вокруг колдовской туман, и шепот ночных деревьев. Стою и стираю свое лицо. И кем я была? Была..? Не помню. Ты ключ мне вложил в карман, но не показал дверей мне. Теперь ты мне даришь свое кольцо, но я из кольца ушла.
Ладонь моя стала – туман, роса, и не удержать меча ей. Нема, невесома, никто, нигде, как облачко в вышине. И если не встретимся до конца, то я буду ждать в начале, когда ты вернешься к моей воде и снова поверишь мне.
Я буду готова к тебе, мой свет, ведь я же сама свеча и когда ты укажешь мне, как гореть, я пламя уберегу. Я самую тяжкую из побед в смирении привечаю. Но я буду петь, буду снова петь, клянусь тебе, я смогу.
Я буду готова (не как теперь), я буду тебя достойна, и ты отразишься во мне, как луч в кристальных глазах ручья. Я самую славную из потерь с восторгом встречаю стоя.Клеймом на груди остается ключ. И я остаюсь ничья.
И больше не нужно быть лучше всех. Ни зависти, ни отчаянья. Премудрые звезды поют с небес – что может быть их важней? И дым от костра улетает вверх. И сила моя в молчании.
А те, кто сегодня придут к тебе… Наверное, им нужней.
© Вера Сухомлин
***
Вернемся в прошлое столетье…
Где детством пахнут поезда,
Где жизнь пока что – междометья,
Но жадно дышит первым «да»!
Как свежевыпеченным хлебом,
И первым холодом в груди,
Чем вопросительнее небо,
Тем восклицательней дожди!
Читать далее
© Андрей Грязов
[281x179]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
Послание Шувалову о пользе ***ла
Неправо о вещах те думают, Шувалов…
Ломоносов. «Письмо о пользе стекла»
Я живу с ней очень дружно,
Очень я ее люблю,
А когда мне будет нужно…
А. Барто
Неправо о вещах те думают, Шувалов, что чувствуют Москву погрязшею во зле и мыслят про себя, к восторгу либералов, нам власти поменять давлением извне. Все это нас не злит, а даже умиляет. Пусть заговор плетут в надежде на авось. Извне тут никогда ничто не поменяет, как ты им и сказал, давясь на их Давос. Наш собственный кумир нам будет самым милым, мы защитим его, как птенчика крылом, поскольку пропасти меж Родиной и миром обширнее, чем щель меж нами и Кремлем.
И хоть бы он совсем нас тут уконтрапупил, возглавил бы Чертей, Зверей и Моторол, обстреливал Донецк, пошел на Мариуполь, всех в Киеве порвал, Одессу запорол, — мы б вытерпели все, почуяв вкус величья, забывши про вранье служилого ворья… Пусть голод, пусть разор, — но и тогда валить я его не взялся, будь на вашем месте я. Когда мы пилим сук, на коем, разрумянясь, уверенно сидим и смотрим делово, — то если «Упадешь!» нам скажет иностранец, утроим наш напор и рухнем на него.
Когда нас муж прибьет (мы женщина, допустим), — мы сдачи не дадим в терпении своем, мы вынесем удар с проклятьями и хрустом, но только мужа тронь — мы всякого убьем!
Мы будем голодать, кусаться, жрать конину, закончится этил — мы станем пить метил, дадим переморить себя наполовину — чтоб только нас другой никто не захватил. И это не бардак, а высшая свобода, не рабская душа, а отческая честь. Как дети говорят, едва достигнув года: «Я сам!» И только сам. Ведь дети мы и есть.
Ты верно понял нас, хотя тебе несладко. Ты чувствуешь и сам опасный разогрев. Ты что ж, не хочешь сам свободы и порядка? Да хочешь, ясен пень! Как Кудрин или Греф! Как всякий финансист, ты знаешь — будет хуже. Отечество давно в опасной полосе. Но ты успел понять, что нас нельзя снаружи. Вот, скажем, Горбачев: его любили все, но кто любезен всем — под тем и трон подрубят. Об санкциях у нас желудок не болит. Мы любим только тех, кого никто не любит, и чем сильнее пресс — тем крепче монолит. Россия может быть и жалкою, и нищей, сперва Шемякин суд, потом Басманный суд… Но коль отравлен кто несвежей типа пищей — наружные его припарки не спасут. Чужой специалист — опрятен, чисто выбрит, — нам зря сулит массаж. Мы знаем: все он врет. Мы встанем на ноги, когда нас крепко вырвет. Но боже упаси совать нам пальцы в рот.
Мы помним, сколько раз нас спазмы потрясали. Россия до сих пор бессмертна, вот те крест. Когда нам надоест — мы все устроем сами, но кто же может знать, когда нам надоест?
Обиженный щенок, ошибочное слово, случайный перебой воды или тепла — мы в считаные дни наделаем такого, что сном покажутся все ваши «ла-ла-ла».
Заезжим знатокам останется уссаться и жалобно признать, что знаний нет ни в ком. Ведь изоляций всех, всех бесконечных санкций не хватит, чтобы так пройтись по нам катком. Неправо о вещах те думают, Шувалов, кто ждет, что нас спасет небесный легион: к чему бояться нам заезжих генералов? Свои для нас страшней, чем сам Наполеон. Мы дружно пилим сук, спеша плотней усесться. Предчувственная дрожь бежит по волосам. Так старый онанист уже не хочет секса: он хочет сам себя. Себя! Но только сам.
***
Коль дёргаешь ты за кольцо запасное
И НЕ раскрывается парашют,
А там, под тобою, безбрежье лесное -
И ясно уже, что тебя не спасут,
И не за что больше уже зацепиться,
И нечего встретить уже по пути -
Раскинь свои руки спокойно, как птица,
И, обхвативши просторы, лети.
И некуда пятиться, некогда спятить,
И выход один только, самый простой:
Стать в жизни впервые свободным и падать
В обнимку с всемирною пустотой.
Е. Винокуров
|
Лида Федосеева (Шукшина) с братом. Ленинград, 1942. Ленинградская коммуналка. Кухня семь метров, длиннющий коридор, который позже Василий Макарыч назовет "Невский проспект" и… 44 человека соседей. В такой квартире жила Лида Федосеева, которой к началу блокады еще не исполнилось и трех лет. Вспоминает, что став постарше, иногда выпрашивала у прохожих деньги. Не нищенствовала, как говорит Лида, а попрошайничала. Не на хлеб. На кино. [688x1024]Лида с мамой в той самой коммуналке. Ленинград, май 1995 года. |
Я звонил тебе тысячу раз на отключенный телефон, я сидел под твоими погасшими окнами сотни лет, я искал твои руки в церкви среди икон, я шатался как призрак в своей беспросветной мгле. Ты сказала бы выкинуть свитер, он в дырах весь, да и ботинки пыльные, заварила б горячий чай, только ты продолжаешь быть не со мной, не здесь, и от этого хочется вешаться по ночам.
Я люблю тебя. Это единственное "люблю", произносимое мной так искренне и легко. Ты исчезла, и я ни в чем тебя не виню - я продолжаю искать тебя между своих же строк. Я знаю только одно, пожалуй, наверняка, и потому не боюсь ни боли, ни темноты -
даже когда я умру, в стеклянных моих глазах
будешь всегда отражаться ты.
© Хрустальная Марго
Один мудрец сказал:
- Самое лучшее лекарство для человека - любовь и забота...
Кто-то переспросил:
- А если не поможет?
Мудрец ответил:
- Увеличьте дозу!"
(с)
[604x418]