***

Чего - поди пойми!- ждала ее душа?
Чем виделись в мечтах тропинки и дороги? -
но с милым был ей рай. Пространство шалаша,
как в зрелищном кино, раздвинулось в чертоги.

Она была юна, прекрасна и легка;
смертельный омут глаз, точеный нежный профиль...
Но жизнь брала своё: стиральная доска,
потертое трюмо да на плите - картофель.

И каждый новый день вмещал в себя века.
Кипел в кастрюле суп. Вода неслась по трубам.
Из "ящика" вещал багровый член ЦК,
одышливо пыхтел и вяло цыкал зубом.

От тысячи забот трещала голова,
но ей же не впервой: сутулилась. Молчала.
Работы было две. И сына - тоже два.
Ах да, еще и муж. Любимый. Поначалу.

Была ее рука в мозолях от весла,
а время шло и шло... Рельеф меняла местность...
Он бил ее порой, но в целом не со зла -
за этот скорбный лик. За эту бессловесность.

Я знал его слегка. Ее немного знал -
Фортуна всех в один колодец окунала...

Причудливым мазком я б выписал финал
в истории моей.
Да только нет финала.



Александр Габриэль

[624x472] 

I. ЛЮБОВНИКИ

Есть два типа адюльтера, к которым общество относится с величайшей снисходительностью — хотя снисхождения, по общему мнению, заслуживает любой прелюбодей; прелюбодеяние — это младший грех, грешок. «Что, водятся за тобой грешки?» — и собеседник отвечает неудержимой улыбкой малопочтенного лукавого довольства. Затрудняюсь даже описать это особое выражение — иное вполне пристойное (при обыкновенных вопросах) лицо расплывается в такую откровеннейшую дионисийскую маску, что аж жаром обдает — вылезает ночная подкладка.

[687x560] 

***

Мысли эти не очень радушные,
Миллион подтверждений уже:
Когда рушатся замки воздушные,
Кирпичи больно бьют по душе.
 

***

От красавиц пощады не жди,
Истощают мозги и карманчики...
Любишь розы - люби и шипы.
Больно колет? Люби одуванчики.



***

Тогда хозяин ты судьбе
И счастьем жизнь твоя зовется,
Когда завидуют тебе,
А подосрать не удается.



***

Мудрость веков исчезает.
Сей факт подтвердился опять:
Рожденные ползать летают
На спинах рожденных летать.
 

Сыновнее

[показать]

Вы, конечно, вольны не верить, и считать это за прикол, но вчера сквозь
двойные двери светлый ангел ко мне зашёл. Отобрав мою папиросу
(согласитесь же – моветон!), он сказал, что меня не бросит, потому как
хранитель он. И, расправив большие крылья, затянулся он не спеша и
сказал мне, что сенсимилья офигительно хороша. Покурили моей отравы,
поплевали с балкона вниз…

Я по жизни-то парень бравый, и, конечно, не из подлиз, но ему я сказал:

- Спасибо. Ведь не очень-то жизнь любя, я тебе благодарен, ибо в ней
не справился б без тебя. Сколько раз выручал меня ты там, где выжил бы я
едва ль, и последнего вздоха дату передвинул тем самым вдаль. И в
постылой игре без правил ты на скорбном моём пути столько знаков и вех
расставил! Я не все замечал, прости… Но когда я не видел знаки, хоть и
зрением не был слаб, ты меня выносил, однако, и, причём, с корабля на
баб. Как солидно в твоей конторе подготовили свой спецназ…

Он презрительно сплюнул, вскоре повернулся ко мне анфас и расставил такие точки,
что я тут же припомнил мать:

- Это были ещё цветочки. Время ягодки собирать…



Migov

[700x525] 

***

В тени бесстрастных пирамид
под взглядами-присосками,
под чей-то хищный перемиг
и под прицокиванье
луною жалкой, как желток,
взошёл живот,
. . . . . . . . . . . . . . . её живот
над пловом
. . . . . . . . . и бутылками,
над рёвом
. . . . . . . . . и затылками,
над жиром,
. . . . . . . . . ртами,
над животами...

И фараоны-животы,
аж вывалясь от полноты
дерьма и чувств,—
рыча,
ревя,
с довольством, будто на раба,
смотрели, как себя жуёт
рабочий, взмыленный живот.

Кося затравленным зрачком,
живот себя вертел волчком
и на пол женщину качком
бросал то навзничь, то ничком.

Живот вжимался внутрь, как стон,
и, словно рыба бьёт хвостом,
в сети ухмылок, чумовой,
бил об пол женской головой.

Живот озноб изображал.
Живот рожал. Живот дрожал,
как будто всаженный кинжал
всё глубже кто-то погружал.

Живот крутило и трясло,
как будто голодом свело.
Артистка в голоде росла,
а опыт — правда ремесла.
. . .

Ну, а после в гостинице жалкой
в полумраке рассветном немом
на полу её туфелька сжалась
под ботинком с нездешним клеймом.

Уходила из тела работа,
и входила тихонько душа.
Гость ей нравился - было в нём что-то.
Просто так бы она не пошла.

Полземли, неприкаянный гений,
поперёк он изъездил и вдоль,
и наркотиками впечатлений
он хотел заглушить свою боль.

Знал он женщин всезнающих толпы —
в нём была, так сказать, широта —
вот не спал по случайности только
с танцовщицею живота.

Но напрасно, угрюмый сластёна,
он, как будто восточных сластей,
ждал каких-то неслыханных стонов
и египетских древних страстей.

Телу было покойно и смирно.
Тело поверху умерло сплошь,
лишь внутри пробегала надмирно
сокровенная звёздная дрожь.

К животу, будто что-то ей снится,
она детской ладонью своей
прикасалась, как будто к гробнице
этим танцем убитых детей.

Тело слишком устало для страсти,
и едва шевелились уста.
Для неё было высшее счастье
в неподвижности живота.

1967

Евгений Евтушенко

Зачем?
 

   Из передачи “Линия жизни”, канал “Культура”, 17.04.2015 г.

***

А она ему говорит: ты 
пойми меня, 
я тоскую тут, для меня 
не проходит дня 
чтобы не ударили ногой, 
не пробили щит. 
Он молчит. 
А она ему говорит: у меня 
дела, 
и болеет подруга, и 
кошка вот родила, 
голова на погоду ноет, 
словно там встроен чип. 
Он молчит. 
А она говорит: настроенья 
не завезли, 
на боках у меня три 
лишних кило наросли, 
и совсем непонятно, чем 
эту весну лечить. 
Он молчит. 
А потом он выходит в 
город, и там весна, 
он идет, растворяясь в 
витринах, дорогах, снах, 
возвращается, пишет ей: 
«я тебя люблю». 
И на шее 
затягивает 
петлю

Алонсо Кехано

***

Кафельный пол, на стенах трещины,
водопроводная грязь.
Я бы любил тебя, даже если бы
ты
не родилась.

Даже если бы
ты появилась на свет
мужчиной,
чудовищем,
дьяволом,
деревом,
птицей,
одной из комет,
стрелой,
отчаяньем,
яростью,
стихией, что прячет в недрах Земля -
я бы любил тебя.

Даже если бы
ты не была
моей,
а была
подневольной,
чьей-то женой,
подарившей ему дочерей,
сыновей.
Обезумевшей,
слабой,
смертельно больной,
собиравшей в ладони искры огня -
я бы любил тебя.

Даже если бы ты создана,
ветром,
пеплом,
порохом,
бурей в пустыне,
островом,
океаном,
планетой,
городом,
той, никогда не любившей меня -
я бы любил тебя.

Кафельный пол, на стенах трещины,
тусклый, мигающий свет.

Я буду любить тебя, даже если

даже если
тебя
нет.


Джио Россо

Власть и культура:Жертвы...(эпизоды истории)
 

***

жизнь меня не учит. я - дурак.
я наивен, как в далеком детстве.
от любви до ненависти - шаг.
я же, рот раскрыв, стою на месте!

прошлое стоит, как в горле ком:
всех люблю, с кем время разлучило.
если бы я звался кораблем,
то его давно бы затопило.

но на все способен человек,
если у него большое сердце;
я дурак - мое вмещает всех,
кто хоть раз его коснулся дверцы!

и с собой не справиться никак,
я люблю в пожизненные сроки.
от любви до ненависти - шаг,
но мои не слушаются ноги..

то стоят, а то спешат назад,
новых по дороге подбирая;

я - дурак,
но сказочно богат,
чувствами,
не знающими
края




(с) Ах Ахастахова

[604x340]

***

есть остановки страшнее бегства -
пройдя все бездны, в конце концов,
ты научился не трогать сердца,
когда встречаешь мое лицо.

а я кругами вокруг ходила,
и умоляла!
но в этот раз
тобой владела иная сила
и, не щадя, отдаляла нас.

ох,
в это время в такие чащи,
лесов дремучих, меня несло!
- мне все казалось ненастоящим
и совершающимся назло!

я заблудилась.
(бывает с каждым),
но поиск правильного пути
привел меня к первобытной жажде -
тебя скорее перерасти!

чтоб не тянуться к тебе, как к Богу,
а, спрятав голову в облака,
освободить для тебя дорогу
и улыбнуться
(мол, свысока).

..и я росла все сильней и выше!
под смех и слезы своих врагов
- я головой задевала крыши,
стоящих рядом со мной домов!

проститься с прошлым не нужен повод.
но повод был -
здоровел мой лоб!
пришлось построить огромный город,
и жить отправиться в небоскреб!

_
и если вдруг, возжелав согреться,
ты прибежишь на мое крыльцо;

я обещаю - большое сердце,
всегда признает
твое
лицо.




(с) Ах Астахова
[500x335]

[560x560] 

Вчерашний день прошел под знаком Евровидения. Пройти мимо этого события было сложно. Мне сложно, хотя я не живу в Европе и у меня телевизор вообще не включается годами. Могу представить, что делалось в России, когда на новостных сайтах только и разговоров было что о Гагариной.

Но сначала несколько слов о моем личном впечатлении от конкурса. Подчеркиваю это, поскольку все мои ощущения субъективны и не претендуют на истину.

***

Я обожаю «вкусные» стихи -
Не нудные, как старая мочалка,
А чтоб прочёл - и расставаться жалко...
Я обожаю «вкусные» стихи.
 

В них есть порой немного остроты,
В них соль и перец, разные приправы,
А может, даже колдовские травы,
Но нет ни грамма пресной пустоты.
 

Они бывают сладкими слегка
(Не чересчур, как сахарная вата) -
Лишь тонкий флёр ванили аромата
И лёгкое дыханье ветерка.
 

Я их могу читать десятки раз -
Деликатес, но не из калорийных -
Вот это - ассорти из шуток стильных,
А это - конфитюр из спелых фраз.
 

Я, к сожаленью, в лирике – не ас,
Но есть поэты (их совсем немного!),
Кому дано, наверное, от Бога
Писать без пошлых, вымученных фраз.
 

Хоть жадность - далеко не мой конёк,
Но, как Гобсек, готова терпеливо
Стихи поэтов избранных, любимых
Тащить к себе, в укромный уголок.
 

И там, устав от бесталанных слов,
Вновь насладиться в тишине, приватно
Пародий мятно-жгучим ароматом
И пряным вкусом шуточных стихов…
 

Я обожаю «вкусные» стихи
И благодарна тем, кто их "готовил" -
Умело рифмовал и острословил
На фоне нудной, постной чепухи.
 

© Copyright: Маджента, 2010
 

[500x393]

***

Причесался. Нарядился. 
Полон взгляд его огня... 
Катастрофа! Муж влюбился... 
К сожаленью, не в меня. 

Стал приветливым, как солнце, 
Скажет вдруг: "Давай споем!" 
Он летает, он смеется, 
Молодеет с каждым днем. 

Десять раз сегодня кряду 
Признавался: "Ишь, влечет!" 
Покупает ей наряды, 
С маком булочки печет. 

И направо, и налево 
Сыплет свой любовный бред: 
Зайчик, рыбка, королева, 
Колокольчик, ясный свет. 

И, наверно, раз в двухсотый 
Мне сказал: "Я счастлив, мать!" 
В телефоне прячет фото - 
Глаз не может оторвать! 

Велика ль на мужа злоба? 
Нет. Его минует суд... 
Потому что ту зазнобу 
Внучкой Сонечкой зовут.

Ирина Власюк

[650x430] 

Украинцы уже не считают россиян «братским народом». Население тяжело переживает потерю Крыма и начало военных действий на востоке страны, в которых винят Москву. После стабилизации ситуации для восстановления доверия между странами понадобится масса времени – не менее 30-40 лет, подсчитали украинские социологи.

Украинцам все тяжелее найти общий язык с россиянами.

***

У этой осени глаза всегда твои,
В них лучик солнца, и улыбка листопада,
И все на свете золотые сентябри
К ногам твоим ложатся как награда.

Им надо бы вести сухой отсчёт -
Упал сентябрь - звёздочка растает...
Но, видно, твой небесный звездочёт
Твои года наоборот считает.

И с каждым годом день твой всё светлей,
И на звезду богаче твои ночи,
А ты улыбкой радуешь людей,
И даже незнакомых, между прочим!

Хоть время и торопится спешить,
Но над тобой оно совсем не властно,
Ну как тебя такую не любить,
Когда и в осени своей ты так прекрасна?

Когда свежа, изящна и легка
На улицу выходишь из подъезда,
Услышать можно шёпот ветерка:
Смотри, она красива как невеста!

И это правда - красотой своей
Ты словно лечишь хмурую дождливость,
И осень, став теплее и добрей,
Сдаётся каждый год тебе на милость.

И ты не пересчитывай года -
Мне дороги с тобою все мгновенья,
Ты в сорок пять как в двадцать молода,
А я как в двадцать пьян от восхищенья....

Автор Юрий Егоров


 [592x476] 

*** 

Я не грущу, просто снова теряюсь во времени,
Кутаясь в серый халатик ненастного дня... 
Дождик бормочет, что где-то в другом измерении
Счастье моё... как живёшь ты теперь без меня? 

Так же окно непогодой весь день занавешено, 
Долгие сумерки, слякоть, и с ветром дожди? 
Так невозможно серьёзно, печально и сдержано
Куришь и смотришь как светят внизу фонари. 

Ходики тикают, бьются дождинки на улице, 
Осень считает прохожих по звонким зонтам, 
Как там живётся моей неулыбчивой умнице, 
Если я здесь так скучаю по этим глазам? 

В парке промокшем дорожки листвою засыпаны, 
В парке, без птиц улетевших, сезон тишины, 
Помнят скамейки как тут, под цветущими липами, 
Первым касанием рук были мы смущены...

Жизнь умещается часто в одном лишь мгновении, 
В том, что когда-то сбылось и куда-то ушло, 
Если б дала ты мне шанс (хоть один!) на прощение, 
Может, у нас до сих пор было б всё хорошо. 

Всё, что осталось - на стенах твои фотографии, 
Старые письма вразброс, пожелтевший конверт. 
Вот бы однажды ( да хоть на краю географии!) 
Встретить тебя и услышать твой голос: привет... 


Юрий Егоров


 [896x560] 

***
Когда-нибудь, поймав закат
В ладони жидким золотом,
Забыть про боль своих утрат,
Что жгли мне душу холодом.

Под синью неба, над рекой,
В тиши, где плен забвения,
Наедине с самим собой
Похоронить сомнения.

Перелистать, где был не прав –
Не злом, скорей - нечаянно,
И в изумрудном море трав
Тонуть, тонуть отчаянно!

И, может, крикнуть, разорвав,
Звенящий парус воздуха,
Чтоб тромбы кровью оторвав,
По сердцу бить без промаха…

Не каясь – каялся уже,
Смотреться в высь глубокую,
Прощая собственной душе
Слепое и жестокое.

Взлететь бумажным журавлем
На крыльях одиночества,
Чтобы потом упасть дождем
Без имени и отчества…

Юрий Егоров


 [896x560] 

Художник-постановщик церемонии открытия Олимпиады в Сочи Георгий Цыпин с 1979 года живет и работает в Нью-Йорке. В интервью «Снобу» он рассуждает о том, как жизнь за границей влияет на ощущение культуры родной страны, а также рассказывает, как заставить летать декорацию-остров и почему в постановке не показали новейшую историю России.