[905x]Бывший начальник МУРа полковник Александр ТРУШКИН в интервью «Новой газете» — о том, что на самом деле происходит в московской полиции
[показать]Александр ТРУШКИН родился 1 июля 1965 года в селе Коневое Скопинского района Рязанской области. Окончил Московский государственный технологический университет.
В милиции работал с 1986 года, поступил в 1-й полк ППСМ ГУВД Мосгорисполкома. В 1993 году назначен на должность младшего инспектора, оперуполномоченного, потом старшего оперуполномоченного уголовного розыска 68-го ОВД 7-го РУВД ЦАО Москвы. С 1997 по 2009 год занимал разные руководящие должности в МУРе. Принимал непосредственное участие в разработке и задержании членов ореховской, курганской и медведковской ОПГ. В 2009 году занял пост начальника УСБ ГУВД г. Москвы. 31 августа 2012 года указом президента Владимира Путина назначен на должность начальника Управления уголовного розыска ГУ МВД России по г. Москве. В октябре 2013 года подал рапорт об отставке.
Награды: орден Мужества, две медали «За отвагу», медали ордена «За заслуги перед Отечеством» 1-й и 2-й степеней, медаль «За доблесть в службе» (МВД), три медали «За отличие в службе» (МВД).
— Давайте начнем с главного: почему ушли из МУРа за две недели до того, как вам должны были присвоить звание генерала? (Мы давно знаем друг друга и на «ты», но есть правила газетного этикета — потому буду выкать.) К тому же многие москвичи связывали именно с вами надежды на реальную реформу столичной полиции…
— Я не гонюсь за генеральскими званиями. Я ушел от маразма, который сейчас там образовался. Другими словами, потому, что в погоне за статистикой, «палками», «галками» нет никакой работы. Стало даже хуже, чем раньше: тонны бумаг, бесконечные совещания, а на земле работать некому. Я не буду участвовать в этой «палочной» системе и никогда не участвовал. Хотя и знаю, что можно этими дутыми цифрами манипулировать, не выходя из кабинета, но для меня на первом месте — реальные раскрытия преступлений, а не «палочки» и то, как красиво доложить руководству.
— На недавней итоговой коллегии столичного главка министр Колокольцев заявил, что московскую полицию ожидает комплексная проверка. Еще он выразил озабоченность манипуляциями со статистикой и ростом жалоб граждан на отказы полицейских принимать заявления. Им было сказано, цитирую: «Я еще раз предупреждаю: прекратите практику перевода сотрудников из регионов, где работали». Это камень в огород начальника столичной полиции Анатолия Якунина, он же приехал из Орла и привел с собой земляков?
— Министру виднее. Я думаю, что Владимир Александрович увидел: в Москве пошли не по тому направлению. Он всегда призывал к живой работе, боролся за раскрытие конкретных преступлений, за взаимодействие между службами. А сейчас, как я уже говорил, происходит полный раздрай и работа на статистику. Понимаете, приезжие сотрудники, которых назначают на высокие должности, в основном не понимают московской специфики. У них раньше были небольшие участки, где все друг друга знают, а в Москве за каждым углом — сюрпризы. Например, в любой области уже заранее известно, кто в конкретный ресторан ходит, какая группировка и какой контингент. И когда там начинается драка или стрельба, то вычислить всегда можно. А в столице в рестораны ходит кто угодно и когда угодно. И когда начинают спрашивать: «А почему ты не знал, что в этом ресторане будет драка или стрельба?» — как отвечать? Это маразм и дебилизм…
— Давайте вернемся в 2012 год, когда вы возглавили МУР. Что сразу смутило?
— Когда я стал разбираться по отделам, то понял: руководители достаточно слабые. Пришлось чистить и менять. Кто захотел меняться и обучаться, тот остался…
— А что значит — слабые руководители?
— Ну они не знают, где их подчиненные, что они делают и
[400x580]
[400x502]Исполняется на мотив «Оды к радости» (4 часть 9 симфонии Бетховена). Впрочем, можно и на мотив «Как на Киевском вокзале»
[показать] Нам, живущим в Путин-сити, новый лозунг кинули:Радикальное крыло с каждым днем растет за счет разочарованных в мирных переговорах граждан
Парень в маске и полной амуниции рассматривает через бинокль с самодельной смотровой вышки позиции спецназа. На поясе у него кобура с выглядывающей рукояткой пистолета. На другом боку — перекинутый через плечо противогаз. «Два автобуса со свеженькими приехало», — передает он информацию вниз, на укрепленные баррикады. После первых огнестрелов на улице Грушевского вооруженные «протестувальники» в полной экипировке в центре Киева — обычное дело.
— Ну и где эти ваши переговоры? Сколько времени уже прошло! Где результат …? — орет на всю баррикаду парень в армейской каске и камуфляже. — Они нас вертят на …, а мы ждем!
— А что предлагаешь? — кричат с соседней баррикады.
— Бить им …! Прямо сейчас! Они замочили пятерых наших, а мы ждем!
— Слышь, правый сектор! Заткнись, мать твою! — осек крикуна мужик лет 35 в берете ВДВ. — Пятерых замочили, а если щас пойдем — всех порвут! У них там автоматы! Хер ли ты тут со своим травматом сделаешь?
Улица Грушевского затянута черной завесой дыма — горят автомобильные покрышки, накиданные по границе столкновений. Идет уже третий день, как истек поставленный Януковичу ультиматум — уйти в отставку, иначе «в наступление пойдет Майдан» (цитата Кличко). Но наступление в Киеве в тот день так и не началось. Вместе с Тягнибоком Кличко побывал тогда на Грушевского — рассказал, что уходить Янукович отказался, а, наоборот, пригрозил «протестувальникам» сроками. «В такой ситуации я предлагаю продолжить мирные переговоры и сохранить перемирие», — неуверенно пробормотал бывший боксер. «Пойдем все спать!» — призвал Тягнибок. «Иди на …!» — отвечали парламентскому радикалу на «Груше». А Яценюк, храбро заявивший накануне, что в случае отказа Януковича уйти он пойдет с людьми и согласен даже на «пулю в лоб», и вовсе не явился на Грушевского. И, в общем, правильно…
[500x]С начала протестов в декабре 2011 года считалось, что отсутствие лидера у формирующейся заново (скорее на этических, нежели на политических началах) оппозиции — преимущество, а не недостаток. Отчасти это было правдой: новое движение формировалось снизу, оно было идеологически широким по содержанию и нестандартным по форме, единого лидера у него и быть не могло. Такая ситуация оказалась неожиданной и для власти тоже. Настолько неожиданной, что ответ на этот вызов она нашла только после инаугурации Владимира Путина в мае 2012 года: с этого времени начался отсчет новой эры — шаги власти стали жестко репрессивными, законодательство абсурдным, а идеология — националистически-чекистской.
[371x240]
http://cerkva.info/uk/news/patriarkh/4350-zayava-patriarha-22-01-2014.html
Перевод и подробности - http://www.liveinternet.ru/users/lazy_mary/post309411496/
[300x225]
[700x511]«Мирная революция» растеряла сторонников и проиграла в конкуренции с силовой альтернативой
[показать]
В тылу
— Маску, маску быстрее надень, — дергает меня за рукав девчонка-волонтер с красным крестом на каске. — Я уже лимоном смазала. Бери скорее, будь ласка!
— А зачем, — говорю. — Мы практически в тылу.
— Надевай, дурак!
В нескольких метрах от нас прокатился безобидный с виду черный мячик. А потом еще один и еще. Молоденькая волонтерка, зажмурившись, тут же закрыла лицо руками. В следующую секунду мячики рванули искрами, и по земле во все стороны пошел белый туман. В тумане этом мы успели, наверное, вдохнуть только раз. Обжигающим «чили-перцем» обдало во рту, в носу, опухли веки, а из глаз текло не переставая еще полчаса. Зажав рот и нос, мы бежали от расползающегося тумана, а со стороны спецназа летели в спины новые гранаты с газом. В самом тумане оказываются телевизионщики из «Интера». Кто-то из них, захлебываясь слюной, решает облить горящее лицо водой, и через пару секунд у него уже не лицо, а красная отекшая масса. «Ты че делаешь, идиот? — выталкивает его из облака молодой ультрас. — Беги отсюда».
То, что казалось тылом, — тротуар, примыкающий к скверу на Грушевского, — был, наверное, самым простреливаемым пятачком. Сюда отбегали передохнуть боевики из вооруженного авангарда протестующих и мы, журналисты, по которым целились точно так же. Заходили в тыл и люди, оказавшиеся на Грушевского впервые, подходили они как раз сюда, чтобы осмотреться.
Эти зеваки, которые пришли на хлопки и взрывы, еще не поняли, что милиция палит по всем без разбора. И как только тротуар в сквере заполнялся людьми, из-за милицейского оцепления по нему шарахали гранатами. От пылающих автобусов, по которым проходила граница между спецназом и вооруженным авангардом протестующих, было отсюда, наверное, метров 100. И, по моим прикидкам, в «тылу» этом пострадало не меньше людей, чем там, на линии столкновения.
"Мальчик детсадовского возраста ерзает на лавке в электричке и отчаянно болтает ногами. Все выдает его крайне возбужденное негодование: и сжатые маленькие кулачки, и распахнутые для слез большие глаза, и нетерпеливые короткие реплики, которыми он прерывает свою старшую спутницу.
Молодая женщина, очевидно мама мальчика, с выражением читает ему мрачную сцену из сказки: "Чиполлино, Чиполлино, сынок! – звал, растерянно оглядываясь по сторонам, бедный старик, когда его уводили солдаты...".
— Все, хватит! – негодование мальчика, вероятно, достигло предела. – Почему же они терпят?!
— Ну, у принца Лимона большая охрана, армия... – мама рассудительно разглаживает страницу.
— Но ведь остальных больше! Их же много! – мальчик в отчаянии ударяет маленьким кулачком по книжке, и она захлопывается. – Чего ж они?!
Мама, слегка напуганная такой бурной реакцией сына, пытается подобрать успокаивающую реплику, когда мужчина напротив отрывается от своей газеты и, взглянув поверх очков на революционно настроенного мальчика, громко и отчетливо проговаривает:
— Потому что они овощи. Это про овощи сказка...