ПУТЬ ДОМОЙ
…Выскакиваем на горку и от открывшейся картины перехватывает дух. Низкий диск солнца похож на вдавленную в липкий горизонт монету, а неземной бледный серо-синий свет, кажется, источает само небо. Вся долина залита молоком тумана, из которого тут и там торчат тёмные пирамиды шахтных терриконов. Зрелище потрясающее своей нереальностью. Кажется, что ты попал то ли в другое измерение, то ли в другую эпоху. Какой-то древний Египет. Точнее — ацтекская Мексика! Ведь кровь, которая сегодня щедро льётся на эту землю, это какое-то чудовищное жертвоприношение. Почти пять тысяч погибших за пять месяцев — киевские жрецы по жестокости легко дадут фору ацтекским. Какой страшный бог эта "Великая Украина", тысячами пожирающий невинных женщин, детей, стариков. Бросающий в огонь войны цвет нации…
Мощный "мерин" вновь ныряет в туман, и всё вокруг тонет в сырой липкой вате. Автоматически начинают вжикать "дворники", фары продавливают белесую стену снопами света. Наш Вергилий в этом ацтекском аду — командир с позывным "Ташкент". Мы едем "на обмен". Так называется обмен пленными. Мы едем встречать "джип" генерала Рубана — удивительного персонажа этой войны — переговорщика, миротворца, дипломата…
Минут через десять мы выскакиваем из тумана, и как-то сразу исчезает "ацтекская" реальность — вокруг уже вполне себе южнорусская равнина. Вспаханные — "Помирай, а рожь сей!" — поля, лесополосы. "Ташкент" жмёт на газ и "мерин" буквально рвётся вперёд.
Блокпост на границе ДНР. Бетонные блоки густо изъедены оспой пуль и осколков, выгрызенные в асфальте пятна — воронки от мин, ямы снарядных воронок, глубокие шрамы окопов полного профиля. "Поленница" "мух" за бетонной стенкой, набычившийся в сторону Украины крупнокалиберный "корд", зелёная шелуха гильз под ногами. Чувствуется, что тишина тут нечастый гость.
Командир блокпоста — маленький жилистый немолодой, какой-то отчаянно-весёлый, мужичок с намертво въевшейся в края век угольной окантовкой, приветствует "Ташкента" как старого приятеля. Обнимаются.
— Ну что, как обычно?
— Да. — Отзывается "Ташкент".
— Сколько сегодня?
— Одного везут. Раненного.
— Понятно…
…До украинских окопов примерно с километр. Они в лесополосе, тянущейся параллельно линии фронта. Там же, на дороге их блокпост. Между нами — глубокая низина, на дне которой то ли речушка, то ли ручей. Вдали, на дороге появляется автомобиль. "Ташкент" смотрит на часы:
— Рубан!
Через пару минут около нас тормозит мощный внедорожник с большой эмблемой "офицерского корпуса". Из него вылезает невысокий рыжебородый мужчина в кожаной куртке и синей бейсболке с такой же, как на авто, эмблемой. Здороваемся. Рубан подчёркнуто вежлив, но умело сохраняет дистанцию, каждое слово взвешивает. С ним двое помощников.
"Ташкент" достаёт блокнот:
— Вы так неожиданно позвонили, мы не успели подготовить человека на обмен, но зато я нашёл вам человека, которого вы просили, постараюсь к следующей встрече его вытащить…
Донецк…
Город, впечатанный в моё сердце, в мою жизнь.
…Это всегда был август. Плавающий в солнечной плазме и сладком дурмане тысяч цветущих роз, душный, разморенный август.
Розы Донецка — культ и гордость Донецка — розовые, жёлтые, алые, белоснежные. Острые, как церковные купола, луковицы бутонов, бархатные роскошные розетки.
Мой Донецк — город миллиона роз, который год за годом всё глубже погружал пальцы шахт в пропитанные метаном и смертью глубины бесконечной донецкой степи, нащупывая жирные, как халва, антрацитовые пласты — чёрное золото Донбасса. "Горизот семьсот", "горизонт девятьсот", "горизонт тысяча"… Там, в вечной тьме, во въедающейся намертво в края век угольной пыли — шахтёрский "мейкап", платя за каждый вырванный из утробы степи эшелон антрацита здоровьем и жизнями в бесчисленных авариях, Донецк "давал стране угля". Но, возвращаясь к солнцу, отмывшись от чёрного лака — смешанного с углём пота, город гордился своими розами, как только может гордиться угольщик своей юной и бесконечно красивой дочкой, стоящей в белоснежном свадебном платье перед аналоем…
Донецк.
Как же давно это было…
Он так и жил в моей памяти знойный, благоухающий розами город-любовь, город-ожог…
И теперь Судьба снова свела нас.
…Но даже в самом горячечном бреду я не мог себе представить Донецк под огнём артиллерии, изувеченный, оскорблённый, контуженный.
…Здесь была детская площадка, а тут был сквер с фонтанами, а там был рынок, а вот там была школа. Была… Был… Были…
Боль города чувствуешь физически, словно бы он, как пёс-подранок, приникает к тебе, ластится огнями, пытается не обращать внимания на кровь, растекающуюся по его мостовым. И от бессилия помочь ему хочется выть…
…Каждый день больницы принимают убитых и раненых.
[700x475]
[700x592]
Увидела в интернете фотографию: парень-ополченец сидит на корточках перед портретом совсем молодой женщины в военной шапке с кокардой. Портрет перетянут наискосок черной лентой. Парень сидит и растерянно смотрит, держа портрет обеими руками.
Я думала, любимая у ополченца погибла. Оказалось, мама. Ей было 43 года, звали Наталья. На вид она гораздо моложе.
Ушла в ополчение вместе с сыном. Погибла.
Я думаю о ней время от времени. Она по возрасту такая же, как я. Значит мы в одно время пошли в детсад, в одно время окончили школу. Она так же танцевала на дискотеках под “Мираж” в юности. А в последние годы, наверное, как и все мы, сидела в интернете, чатилась. И, может быть тоже любила красивые журналы, фильмы о любви, красила ногти, выщипывала брови...
Почему-то чаще всего приходит в голову картинка как она готовилась к встрече 2014 нового года. Это же было совсем недавно... Наверное, надела лучшее платье. А до этого крошила салатики – вон какой сын большой мужик, надо хорошо кормить... Готовила, суетилась, может быть пела и танцевала... Звонила знакомым, желала им здоровья, счастья, долгих лет жизни... И ей желали.
Если бы кто-то сказал ей, что в этом новом году она умрет, она бы испугалась и заплакала: “А что, рак у меня найдут? Или авария?” А ей бы сказали: “Ты погибнешь, защищая Родину. На войне”.
Уму непостижимо. 31 декабря 2013 года никто не мог себе такого представить.
Но случилось. И она пошла воевать.
На этом месте я впадаю в задумчивость. Моя страна не воевала, просто была в плохом состоянии, под властью негодяев. И я сына в охапку – и за границу. И, между прочим, думала о том, что хоть он и маленький, а спасаю его от будущей армии. Армии не советской, правильной, а ельцинской – униженной, нищей, с дедовщиной, предательством генералитета во время чеченской войны. От такой спасала. И многие другие, эмигрируя, этим же руководствовались. Думали, выполняют родительский долг.
А она, Наталья, когда война – сына в охапку, и на фронт. Защищать Донецк и Луганск от фашистов. И в голову не пришло ей, видать, что можно просто уехать в Россию. Разместиться в лагере беженцев, получать помощь, и потом встречать в красивом платье новый, 2015-й год...
|
О Мати Пресвятая, возьми под свой покров!
Царица Преблагая, услышь Твоих детей!
Ты Житница Святого Хлеба,
Приют блаженный душ простых,
Ты выше солнца, выше неба,
Ты выше Ангелов Святых.
О Мати Пресвятая, возьми под свой покров!
Царица Преблагая, услышь Твоих детей!
В Тебе исчезнет сердца горе
И не вернётся больше вновь,
Неисчерпаемое Море,
Неохватимая Любовь!
О Мати Пресвятая, возьми под свой покров!
Царица Преблагая, услышь Твоих детей!
Спасенья Якорь наш надёжный
И Пристань тихая всегда,
Источник милости безбрежной,
Неугасимая Звезда.
О Мати Пресвятая, возьми под свой покров!
Царица Преблагая, услышь Твоих детей!
И безодежному Одежда,
И Щит могучий от врагов,
И безнадёжному Надежда,
И беспокровному Покров.
О Мати Пресвятая, возьми под свой покров!
Царица Преблагая, услышь Твоих детей!
ПРОШУ МАКСИМАЛЬНЫЙ РЕПОСТ!!!
ДРУГИ, ПОМОГИТЕ!!!
Я уже очень давно хочу написать эту статью. Но не решался. Я не священник и не монах, чтобы уверенно разговаривать на эту тему. А тем более кого-то “поучать”. Но сегодня мне пришло подтверждение, что я ДОЛЖЕН об этом написать.
Опять получилось много букв. Извините... :)
В начале, я хочу чуть-чуть рассказать о помощи Божией.
[показать]
Во время обороны Славянска очень многие молились об Игоре Ивановиче и его дружине.
И мы видели, что Богу эта молитва была угодна. Почему я решил, что Бог помогал нашим бойцам?
А посмотрите на соотношение потерь! Такого военная наука не знала! Наши бойцы спокойно выходили биться в соотношении 1 к 10!
[700x699]
[250x188]
|
[258x185]
[600x425]
[показать]
[403x403]