Реклама датского масла Lurpak "готовим радугу".

Дувр, место, откуда до побережья Франции - рукой подать. Самое узкое место ЛаМанша (или Английского Канала, как его здесь называют).

Считается, что из-за белых скал Дувра (которые из мела) Британию и стали называть Альбионом (от латинского albus - белый)

Не влюбляйтесь в горного тролля. У него замшелая кожа,
Сердце - камень, и руки - камень, вас раздавит и не заметит.
Не влюбляйтесь в светлого эльфа: этот вас не раздавит, может,
Но зато он рассеян, ветрен и не любит бывать в ответе.
Не влюбляйтесь в единорога. Конь как конь, да еще рогатый.
И в лесного царя не нужно: на уме лишь грибы и корни.
Не влюбляйтесь в вампира. Этот кровь всю выпьет. Оно вам надо?
Это в книжках оно красиво, в жизни - благодарим покорно.
Не влюбляйтесь в ангела: глупо. Им до нас никакого дела,
Ангел любит всех понемногу, уж такая его натура.
Не влюбляйтесь в дракона. Чтобы ваше сердце рвалось и пело,
То дракон - наихудший выбор. Он считает, все бабы - дуры.
Не влюбляйтесь в прекрасных принцев. Почему, говорить не буду,
Сами знаете, как бывает. Принцев вовсе на свете нету.
Если вам захотелось сказки, жизни, счастья, полета, чуда,
Не влюбляйтесь в феникса, в гнома, в сфинкса, в демона, в интернете...

На закуску - самое злое. Красным шрифтом, учить под вечер,
Повторять по утрам и ночью, стиснув сердце в кулак до боли.
Не влюбляйтесь и в человека. Этот вас заберет навечно.
Впрочем, если уже влюбились...
То уж лучше в горного тролля.

Полянская Наталья (с)

Знаешь, я тебя еще не знаю.
У тебя глаза такие, что мне кажется, нас тут не шесть мильярдов, и не семь, что уж, наверное, точнее, а две штуки. Не мильярдов. Просто - нас. Потому что не бывает таких глаз вот у тех, кто не умеет улыбаться нам в кафе, или на улице, в метро. Не бывает - просто ветром занесло. Просто ветром.
Знаешь, я тебя еще не знаю, и поэтому немного сложно говорить. На часах опять почти что три, в это время откровенности так много, что ее, бывает, некуда девать. Совесть тихо мне подсказывает - спать, говорит: напрасно сотрясаешь воздух. Но вот если приоткрыть окно, то сразу ясно: март. И неясно вроде бы, какое отношение к тебе здесь имеет и моя бессонница, и окна. И луна, легко глядящая с небес. Мостовая, что от луж совсем промокла.
Просто если я твоя - а я твоя, хоть, опять же, я тебя еще не знаю, - то с тобой нам жить с апреля. Может, с мая. Год, пожалуй что, не будем уточнять. Может, в это время сдвинутся планеты, жизнь на Марсе обретет свои черты, и в две тысячи двенадцатом комета пролетит, по небу разбросав хвосты. И неважно, что мы делаем сейчас - спим, считаем, что кого-то любим там, за пределами уроненного слова. Если ты меня не знаешь, ничего. Все равно мы вместе с самого конца - очень странным будет следующий год. Несомненно, очень странным, слишком новым.
Знаешь, вот пишу тебе письмо. Представляешь, половина всей Земли - в темноте. А над второй сияет солнце. Представляешь, рядом с нами все не те, если спишь и вдруг протягиваешь руку, то с тобою там - не та, со мной - не тот, и об этом мы почти подозреваем.
Ладно, спать уже пора. Давай, до мая.
Главное - чтоб ты меня услышал.
Главное - чтоб я тебя узнала.

Полянская Наталья (с)

Мужчина Илья Николаевич Уткин

Работал в столичном Мосводоканале.

Он не был уродлив, хотя проститутки

Ему и за деньги порой не давали.



Он после работы не смел показаться

Ни в кинотеатре, ни в чьей-то прихожей,

Поскольку весь запах полей аэрации

Впитал он в себя всеми фибрами кожи.



Поэтому часто, кусая в кровь губы,

Он просто гулял, не мечтая о чуде,

В районе, где возле известного клуба

В ночи тусовались мажорные люди.



А стройная девушка Котова Нелли

В модельном агентстве «Вивендис петролиум»

Была, разумеется, фотомоделью,

Снимавшейся в клипах у Мумия Троля.



На кастингах, что ежедневно бывали

Для всяческих съемок больших или малых,

Ее, как модель, никогда не сливали,

А даже напротив, снимали в журналах.



Она разъезжала на красной «феррари»,

На малолитражной, но очень прикольной,

Которую ей подарил ее парень,

Работавший старшим курьером в «ЛУКойле».



И вот, после кастинга в «Дикой гвоздике»

Она направлялась в тусню на танцполе,

И песня дуэта Алсу и Энрике

Привычно звучала в ее магнитоле.



И тут перед ней в городской карусели

Мужской силуэт промелькнул возле арки,

И еле успела несчастная Нелли

Педаль тормозную нажать в иномарке.



- 2 -

- Да что ж вы, не видите, едет машина! –

Она закричала подобно белуге,

И вдруг осеклась, увидав, как мужчина

Застыл перед ней в неподдельном испуге.



- Илья… - он сказал, уронив сигарету.

Она обронила в ответ:

- Извиняюсь…

Я, в общем-то, с кастинга, в общем-то, еду,-

Зачем-то она уточнила смущаясь.



- Садитесь…- он сел. – Вам куда? – Я не знаю…

И сколько б еще продолжался театр,

Но через секунду, того не желая,

Она надавила на акселератор…



Они по Москве на машине летели

Сквозь лица, что были темны и угрюмы…

Она говорила, что ей надоели

Все эти духи и все эти парфюмы,



Что вот, повстречался мужик, в самом деле,

Который не пахнет «картье» и «шанелью»…

А он наблюдал за коленкою Нелли,

За голой ногой под приборной панелью.



Стеснительный дождь моросил на бульваре,

Слегка освежая усталые вязы…

Она отдалась ему прямо в «феррари»,

Истошно крича непристойные фразы.



Но дождь все сильнее стучал по кабине

И утро сгущало свинцовые краски…

Ее ожидали друзья в «Цеппелине»,

Его – полбутылки молдавской «фетяски».



Была ли любовь у Ильи и у Нелли?

Была ли их встреча наполнена светом?..

Он в Яузу бросится ночью в апреле.

Она никогда не узнает об этом.

© Вулых Александр

I take it you already know
Of tough and bough and cough and dough?
Others may stumble but not you
On hiccough, thorough, slough and through.
Well done! And now you wish perhaps,
To learn of less familiar traps?

Beware of heard, a dreadful word
That looks like beard and sounds like bird.
And dead, it's said like bed, not bead-
for goodness' sake don't call it 'deed'!
Watch out for meat and great and threat
(they rhyme with suite and straight and debt).

A moth is not a moth in mother,
Nor both in bother, broth, or brother,
And here is not a match for there,
Nor dear and fear for bear and pear,
And then there's doze and rose and lose-
Just look them up- and goose and choose,
And cork and work and card and ward
And font and front and word and sword,
And do and go and thwart and cart-
Come, I've hardly made a start!
A dreadful language? Man alive!
I'd learned to speak it when I was five!
And yet to write it, the more I sigh,
I'll not learn how 'til the day I die.

В средние века, и даже в эпоху Возрождения, вплоть до XVIII века, ресницы совершенно не ценились. Женщины, как правило, удаляли ресницы и брови, чтобы подчеркнуть высокий лоб, который считался самой привлекательной частью лица.
Женщины не должны были выставлять свои волосы в общественных местах, а также несколько церковных указов, католическая церковь осудила эту практику как преступление перед Богом и церковью, и грех. Очевидно, включая брови и ресницы.

Об этом же пишут и в wiki в статье про Мону Лизу: в лице Моны Лизы заметны следы моды кватроченто: у неё выбриты брови и волосы на верхушке лба.

О как! Ппц псто.
[500x659]


Петрус Кристус "Портрет девушки". ок. 1470.

А у меня тут всяческие события , размышлизмы и
прочая ерунда.
Закончила ремонт. Все класс и супер.
Никаких нервов, метаний, разрухи. Занимались этим два
литовских парня, немногословные и улыбчивые.
Теперь я имею роскошный деревянный пол, покрытый
незаметным лаком и новые окна, тоже из дерева.
Здесь нет даже такого понятия, как пресловутый евроремонт,
ценится не пластик и ламинат, а именно все настоящее,натуральное.
Может быть где-то за городом, в новостройках. Или в офисах и больницах.
Короче говоря, красота. Но я впрочем, не об этом.
С ремонтом я сталкивалась дважды. Некоторые женщины сами умеют
его делать. И обои и с шуруповертом и всякое-такое. Уважаю.
Я -не умею. И всегда это делали специальные люди. Строители.
Лондонский ремонтик-быстро, без потерь, халтуры, хамства и
вымогательства. Платила я опять же, не рабочим лично, а там, где
оформила заказ. Приносила парням то яблочный пирог, то супчик,
они краснели, отказывались. Они даже чайником моим не пользовались.
Все с собой. Термос, бутерброды. 5 лет работают в Англии и ни разу не
были дома. Говорят, смысла нет. Копят на большой дом и хорошую машину.
Вспоминаю Москву. Как-то сижу я вечером на даче, читаю. Вдруг слышу,
во двор заезжает машина, голоса, шум, стук в дверь. Какие-то люди с котомками,
рюкзаками. Мне показалось, что их очень много. И говорят;
-Здрассьте. Мы приехали из Беларуси и будем строить и переделывать вашу дачу.
Куда положить наши продукты? Где наша комната и дайте чайник.
Сложили много сала в морозилку, забрали чайник и полезли на второй этаж.
Я в панике Предателю звоню. (Они сказали, что с ним договаривались).
-Что это все значит?! Что мне делать вообще?
А Предатель, в муку пьяный, отвечает:
-Прогони их немедленно!!! Не помню я ничего!!
Я,конечно, никого не прогнала. Утром они начали что-то размечать, копать
и рушить. Предатель вспомнил и примчался. В общем, я с ними подружилась.
Самый старший, пожилой дядька. Все звали его Яколич. Или Яковлич.
Так и не узнала его имени. Самый молодой-Сирожа. И еще трое.
Все пили. Вечером, после работы парились без спросу в бане, потом ужин,
который я им говила, между прочим. Как и обед. Ужин с водкой.
Вставали поздно, похмелялись, ели сало. Предатель самоустранился,
приезжал редко. На Ивана Купалу они отпросились домой, на 3 дня.
Приехали через 2 недели. Пьяные. Получили деньги и исчезли бесшумно
однажды утром, без спасибо. Сруб построили вкривь и вкось, захламили
2-й этаж и баню до безобразия. Сломали водный пылесос для бассейна.
И второй ремонт-это уже украинские хлопцы.
Хочу сказать, что я ни в коем случае, не хочу обидеть моих читателей
из Украины или Беларуси. Я пишу случаи из моей жизни и это правда.
На их месте могли бы быть и русские и какие угодно. У всех "наших"
менталитет один и тот же.
Значит, украинцы, те что-то делали и тоже плохо и тоже бухали.
Они Сашкины земляки, и все уже сильно спитые, хоть и молодые.
После их отъезда, пропало все, что плохо лежало. Еще мамин кухонный
комбайн Tefal, дорогая посуда, мои вещи-джинсы, майки, обувь.
Где были мои глаза? Куда я смотрела? Балда.
Один остался, синеглазый красавчеГ Вова. Ресницы, как у девочки,
высокий, тонкий, сильный. Я смотрела на него открыв рот. Ну говорю же-
редкий красавчеГ. И неглупый. Но алкоголик. Договорились, что он мне
городскую квартиру отремонтирует. Я ему и аванс дала. Даже.
Он говорил мне:
-Я так тэбэ люблю. Я всэ для тэбе зроблю.
Тильки мени надо домой. На 3 дня.
И укатил. Потом я звоню ему, отвечает какая-то тетка, ой я не могу!!!!!
Специально перевела в гугле, чтобы звучало именно так, как она сказала.
На украинском.
-Це не його телефон. Він свій втратив давно. Яка Жанна? Що? А?
Ремонт? Та який ремонт, він п'є день і ніч, жінку побив, а я її мати.
Тепер не знаю, де він. Бігає по селі, горілку шукає. Не дзвоніть мені.
Вот и все. Плакали мои денежки. И симпатии.
ИнтеллиГЭтная девушко я.
Вот скажите мне, дорогие, наших людей можно как-то изменить?
Или все от нищеты и безысходности? В больших городах как-то выживают,
держутся на плаву, а в глухих селах, неважно русские они, украинские,
безнадежно все.
И еще. Бегала я тут с одной знакомой по магазинам. Пару дней назад.
Именно бегала. Она заполошная такая, торопыжка, и у меня времени мало,
гости приедут в пять. Накупили вещей на осень, получилось много, все складывали
в один мешок. Именно мешок скорее, чем большой пакет.
И сапоги, и кофты-худи и джинсы и все-все-все!! Примерно, на 300-400 £.
И бегом в ресторан, перекусить. А заполошной Мери, позвонили и она умчалась.
Сказала, вещи заберет завтра. Я с этим мешком..Блин!!! С продуктами.
Но приехала домой. Каким-то образом. И позно вечером обнаружила, что
мешка со шмотками нету! И что делать?! Где я его забыла? В такси? В ресторане?
Я и ресторан этот помнила смутно. Точнее, название вообще вылетело из головы,
и местоположение приблизительно. На следующий день, поехала туда, и нашла
все-таки. Только вошла, все как Читать далее...

Пока есть море

Пока есть море, волнуют его русалки, плетут на русалок сети.
Заходят гораздо дальше, чем надо, под рваными парусами мои соседи.
Идёт охота, плывёт охота, беснуется синее море и бьют хвостами
Дельфины, которым осталось не больше года, чтоб выжить и стать китами.
А мне тревожно, я вырос, и вроде бы самое время вставать к штурвалу,
Ловить русалок, подвешивать их на реи, чтоб море не штормовало.
Вздымаются волны, кусают борта, похоже, что пишут эпиграф для хроник ада.
Удача! Удача! Усталым сетям достается та, которую им и надо.
Вода затихает послушно, как только её дорогое дитя у неё отнимут.
По капле отчаянно рвётся морская солёная тонкая пуповина.
Расходятся тучи, над палубой реют проклятья извечно голодных чаек.
Русалке швыряют платье как дань уважения суше, к которой нельзя причалить
С русалкой - по правилам моря. Она же такой нереальной тоской красива.
"Скажи своё имя," - я даже сначала не понял, что это она спросила -
"Ты хочешь здоровья, везения, славы, денег? Скажи своё имя - и ты заживёшь иначе".
Но имени не было, видимо, мне от рожденья забыли его назначить.

(с) Юшина Яна

Внимательно выслушала ЕЁ и Его. А случилось вот что.
Они встретились в Москве, вечером, нереально жарким вечером,
возле метро. И оба сомневались целый год и оба чувствовали,
что ничего из этого не выйдет. И даже эта удушающая жара и нависшая
над городом страшная, как перед концом света, гроза, все говорило им-нет.
Она пошла на эту встречу не наряжаясь и не прихорашиваясь, такая, как есть.
Розовая тончайшая блузка-распашонка, шортики и белые сланцы.
И большие зеленые очки от Chanel, так ей было проще и легче на душе,почему-то.
Да, и только духи, любимые духи, которые всем кружили голову всегда.
Он оказался совсем не таким, как был на фото. Ниже ростом, старше.
Внимательные, умные глаза, одет в белое. Зачем-то обнялись .
И в кафе, где они сидели потом, все мешало им . Поговорить по душам,
или даже тему найти для общения. Оглушительная музыка, которая именно в
этот день там появилась. А раньше не было. И двое пьяных мужиков, орущих
под эту самую музыку, причем чуть позже они еще и плясали, вколачивая в пол каблуки
ботинок. Ну вот она смотрит, как он с аппетитом есть теплый салат из баранины,
запивая пивом, смотрит. Она пьет итальянское игристое и курит . Ждет.
Может быть утихнет музыка, может наконец начнется ливень и станет легко и свежо.
Может быть, он станет смотреть на нее внимательно, услышит и увидит.
Болела голова. ОН не увидел ЕЁ. Она была ему неинтересна и не нужна.
Он говорил только о своей несчастной истории любви с молодой женой, ради
которой ушел когда-то из семьи, а потом она уже бросила его. Он жил только
воспоминаниями, страдал, рассказывая, он жил прошлым и последствиями этого прошлого.
Женщина напротив была для него просто бесполым слушателем.
Она была красива и умна, но не молода. Вот что. Она не была молода.
Он же был набоковским Гумбертом Гумбертом, с той разницей, что Гумберт был
болен, пережив в детстве смерть подружки-ребенка. Аннабель.
"Не было бы у меня Аннабель, не было бы потом и Лолиты.
Образ умершей девушки-девочки, остался жить во мне навсегда."
И все это , не что иное, как душевная болезнь неизлечимая
Наш герой, стал Гумбетром позже, в весьма зрелом возрасте, когда что-такое
происходит с мужчинами и невозможно этому противостоять.
Он говорил мне как-то:
-Женшина пахнет женщиной только до сорока лет.
Думаю, он лукавил. 25-вот его любимый возраст.
И он живет мечтами вернуться в молодость, сухой и поджарый, еще сильный
в свои 73, и все загорает, бегает, плавает, не желая и противясь изо всех сил,
законам природы. А природу не обманешь. Она тебя обманет, ты ее никогда.
В данном случае, получилось так, что у метро он все же ждал Лолиту,
а пришла Шарлотта Гейз, мамаша Гейзиха.
Той женщине, с которой он встретился, от него ничего не было нужно.
Она лишь хотела, чтобы он увидел её. Красивые , какие-то необыкновенные
руки-крылья, тонкие щиколотки, красивый яркий рот.Увидел ясный ум и легкую
грусть во все ее облике. И тогда, может быть... Ведь оба одиноки..Но, нет.
Они простились как-то наспех, торопливо, как бы стараясь поскорее закончить
эту бессмыслицу. Ей казалось потом, что её уничтожили, растоптали в этот
предгрозовой черно-синий невозможный вечер. Как никогда раньше, она
вдруг ощутила и свой возраст и эту никому ненужность.
И никто не виноват. Они оба обречены искать черную кошку в темной комнате.
Которой, как известно, в этой комнате, нет.
Он умрет, ожидая встречи с Лолитой, последней любовью, с надеждой на счастье,
она будет жить одна, или искать идеального мужчину своей жизни.
А мог ли быть счастливый конец ? Возможно. Только у кого? С кем это было?
С кем и где это бывает?
Жизнь-это великая иллюзия. Так. Да. Видимо,так.

И фото героини рассказа. Это Женя, родная сестра моей мамы. Сейчас, правда, волосы у нее светлее
и короткая стильная стрижка. Здесь она с любимым сыном. Он умер 13 лет назад.



Занавес,Господа. Всех люблю. Ваша Жанка.

все надоело и обрыдло. абырвалг.

В сентябре, как обычно, у Греты начинатеся ломка.
В гости к Грете приходят осенние демоны. Становится слишком тонкой
грань реальности, почти стирается.
Грета нашаривает под матрасом медную проволоку,
усмиряет скачущий пульс в висках,
отпирает со скрипом пыльный череп-чердак,
и остервенело начинает искать...

В голове у Греты беспорядок, кавардак,
она переворачивает кучу всего вокруг:
вот замусоленная книжка сэлинджера, билеты на мулен руж, ржавый нож для разделки мяса, мазь
от ожогов, пузатый божок, кожаная плеть, старая зубная щетка, медвежонок
тедди без задних лап, зеленая лампа, коробок плана, большие солнечные очки, корочка
плесневелая хлеба, фиолетовые чулки, кусочек летнего неба,
пчелка на нитке, обломок нимба,
крыло бабочки в янтаре, отсыревший патрон, фарфоровая чашка без ручки,
жабья шкурка, джокер, засушенные фиалки, немного нежности с истекшим сроком годности,
жасмин и мышьяк, фальшивые ресницы, пара мертвых младенцев-близнецов,
три сломанных куклы и старый патефон, флакон чернил, резиновые перчатки, страпон,
порванное фото Ди, склеенное скотчем, табличка "Amantes amentes", потертый серебряный крестик,
полуистлевшее бальное платье, пуанты и четыре клетчатые тетради, перевязанные алой лентой,
ментоловые пастилки, горсть трамала, бутыль неиспользованных слез, потрепанный постер
бэтти пэйдж, бэйджик "Фея", портрет дориана грея,
что-то розовое, бутылка абсента, и среди всего этого,

сразу за сувернирным гробом из кедра и снежным сугробом

Наконец-то!!
Грета находит!
коричневую коробку квадратную, слегка мятую, то ли с коричным запахом, то ли - с мятным.

Грета спешит в предвкушении и руками дрожащими открывает волшебный ящичек, хватает конфету, кладет в рот, одну за одной, подряд...

У Греты туманится взгляд,
она бессмысленно улыбается, -
демоны отступают, страх сдувается,
как лопнувший шарик, со свистом...

Грета открывает себе ребра и веселится.

Ведь внутри у Греты теперь - малиновое желе,
а сердце у Греты - из зефира, в глазницах ее - монпасье,
в легких - халва, в яичниках - "птичье молоко".

Грете больше не страшно. Грете теперь легко.

В голове - шоколадка, сладкая вата в матке,
позвоночник ее - из "тянучек", эклеры-ручки, волосы из безе,
язык-леденец, рот-карамель, и бедра ее - крем-брюле...

А кровь у Греты - варенье, варенье, варенье

везде. (с) resetkom

Нет у меня имени... оно потерялось в дороге из Престона в Челси...
Может его нашёл кто-то чужой и теперь носит...
С тех пор и варежки на шнурочках... что б так же вдруг не исчезли. -
Когда я без варежек, везде наступает осень,
Да, я ходил с деревянным мечом на тигра...
Это было смешно... Видишь шрамы?
Но ты прав, - не для меня эти игры...
Пусть живут... согласись, - в них присутствует некий шарм...
А любимая моя - эквилибристка... идёт сейчас по трапеции...
Я за неё боюсь... она без страховки выполняет смертельный номер...
Слышешь как стало тихо? Ей не на что там опереться...
...Говорят, у неё от притяжения земного абсолютная автономия...
И если упадёт, то не вниз полетит, а вверх... (словно кто-то дёрнул верёвочку)...
Но, и падая вверх, можно разбиться... о звёзды...
Она влюблена не в меня... в отважного дрессировщика...
Когда она выполняет свой номер, мне не хватает воздуха...

...Посмотрю в зеркало, вижу - пряди под разноцветною кепкою поседели...
Над огромною бабочкой нечёткий овал лица...
Знаешь, стал забывать, как я выгляжу на самом деле...
Когда я смываю грим, он не смывается...

(с) Анатолий Гринвальд

[487x600]
Isle fo bi zeeee yuyuyuyu
Tudu that that that that
Isle fo bi zeeee yuyuyu
lal la alalalala
Isle bi zeeee fo th ..
tudududududtata

Пишу быстро-быстро, потому что убегаю-улетаю-исчезаю!!
Дела, видит ли. Значит, в 2-словах, дорогие любимые.
С курортом не вышло, именно потому, что это я. Растяпа, блин!!!
Опоздала на неделю и Т. уехал без меня. Расстроенный. Мы ведь
дожны были провести вместе 12 дней. Я съездила все же в Истборн,
но на пятницу, субботу и воскресенье. И жили мы в разных отелях.
Сейчас сезон и соваться туда бессмысленно. Город чудный,
самый солнечный в Англии. Его называют "капкан для солнца".
Пальмы растут. Вообще-то он в полутора часах езды от Лондона.
Так-то. ПАЛЬМЫ! Отдыхают британцы. Курорт очень чопорный
и очень, я бы сказала, английский. Но что толку. Теперь уж на следующий
год. Хотя загадывать на год вперед-это глупо, как минимум.
Работать не хочу и посещают мысли все бросить и только учиться.
НО. Это вряд ли.
[700x494]

Что надо делать, когда умирать пора,
Чем бы заняться в несущийся мимо год?..

Дженни вчера услышала снег в горах.
Снег ей сказал, что скоро она умрет.
Дженни прислушалась - это поет река, Дженни смотрела - о том говорят цветы. Год, только год - котенок в ее руках, куцый огрызок дороги до темноты. Кажется, долго и весело - целый год, можно так много сразу всего успеть!
Дженни, не видя тропки, домой идет,
И вместе с нею к дому шагает смерть.

Дженни сидит и думает: как же так? Ей ведь не сто и даже не пятьдесят. Ей так хотелось жить, завести кота, к морю поехать теплому, встретить взгляд. Дженни видала горы, снега и льды, и амариллисов тонкий весенний цвет. Ей бы однажды дотронуться до звезды. Ей бы однажды в мире оставить след.
Падают слезы на светлый льняной подол, пальцы сцепились и руки слегка дрожат.
К вечеру Дженни думает: "Да, не сто", - сумку берет и выходит в свой старый сад.

Вьется дорога, в закатной поет дали, горы в туман закутались, словно в дым.
Дженни идет, ботинки ее в пыли. Смерть наступает сразу в ее следы.

Майское утро запуталось в волосах, плещет вода у причала, качает рыб; лодки, едва распустившие паруса, кажутся Дженни яркими, как костры. Лодки уходят в сочную бирюзу, мачты болтаются, доски вовсю скрипят. Дженни их видит - "Быструю", "Стрекозу"... На "Безграничной" Дженни встречает взгляд.
Летние ночи полны грандиозных звезд, жаркого воздуха, крепко сплетенных рук. Дженни и Ричард смотрят на Млечный Мост, Дженни и Ричард исследуют каждый звук. На "Безграничной" ткани везут опять, пахнет из трюма корица, тимьян и тмин. Волны во время отлива несутся вспять, и города встают чередой картин. К осени Дженни знает их башни все, знает их улицы, лица и голоса, Дженни не скучно больше совсем-совсем, Дженни внимательно людям глядит в глаза. Дженни узнала запах библиотек, вкус леденцов лакричных, кофейный дух, ночью она улыбается темноте и не желает помнить свою беду. Шхуна везет поэта - посланца рифм, Дженни робеет, но все же вступает в спор, и "Безграничная" ловко обходит риф, и до утра продолжается разговор; утром поэт, сошедший в своем порту, Дженни дает начало одной строки.
Осень наводит яркую красоту.
Дженни, стесняясь, пишет свои стихи.

Смерть, наклонившись, смотрит через плечо - строчки бегут, болезные, вкривь и вкось.

Солнце уже не плавится горячо, и безмятежно приходит холодный гость.
Зимние дни - не чета молодой листве, но и под их вуалью тепло вдвоем. Дженни и Ричард варят себе глинтвейн, греют ладони над жарким живым огнем. Колкие льды бьют в подножья усталых скал, год повернул, но светлее и дольше дни, и в феврале небо звонкое, как бокал, воздух прозрачен, словно лесной родник. Дженни несет безжалостно смена дней, солнце пригрело плечи, растаял лед.
Смерть обещала в мае прийти за ней. Дженни об этом помнит. И смерть придет.

Майское утро запуталось в волосах, Ричард все спит, но у Дженни теперь дела: что б ни случилось, поздно ее спасать, надо, чтоб смерть и Ричарда не взяла. Значит, забрать стихи и подвеску - ту, что подарил ей Ричард еще зимой. Если шагать в последнюю темноту, Дженни решает преданно быть собой. Нежно целует Ричарда. Со скалы смотрит на шхуну долгий последний раз...
Крылья небесные радостны и светлы, травы сплетаются в косы удачных фраз. Дженни летит по тропинке живым лучом. Вот и ущелье - мрамор, слюда, гранит.

Смерть, что весь год маячила за плечом, вышла и молча напротив теперь стоит.

Дженни стоит и думает: я пришла. Ну, забирай меня, всю, что есть теперь. Я двадцать лет для чего-то себе жила, а в двадцать первый открыла другую дверь. И у меня накопился бесценный клад - с ним мне не страшно в темную тишину. Ну же, смотри, сама я к тебе пришла. Только бы Ричард мог без меня уснуть...

Волосы смерти колышутся на ветру. Смерть улыбнулась впервые за много лет.

Дженни ей шепчет: "Правда, что я умру?"
"Нет, - говорит ей смерть, - вот теперь уж - нет".

Полянская Наталья (с)

И он говорит ей: «С чего мне начать, ответь, - я куплю нам хлеба, сниму нам клеть, не бросай меня одного взрослеть, это хуже ада. Я играю блюз и ношу серьгу, я не знаю, что для тебя смогу, но мне гнусно быть у тебя в долгу, да и ты не рада».

Говорит ей: «Я никого не звал, у меня есть сцена и есть вокзал, но теперь я видел и осязал самый свет, похоже. У меня в гитарном чехле пятак, я не сплю без приступов и атак, а ты поглядишь на меня вот так, и вскипает кожа.

Я был мальчик, я беззаботно жил; я не тот, кто пашет до синих жил; я тебя, наверно, не заслужил, только кто арбитры. Ночевал у разных и был игрок, (и посмел ступить тебе на порог), и курю как дьявол, да все не впрок, только вкус селитры.

Через семь лет смрада и кабака я умру в лысеющего быка, в эти ляжки, пошлости и бока, поучать и охать. Но пока я жутко живой и твой, пахну дымом, солью, сырой листвой, Питер Пен, Иванушка, домовой, не отдай меня вдоль по той кривой, где тоска и похоть».

И она говорит ему: «И в лесу, у цыгана с узким кольцом в носу, я тебя от времени не спасу, мы его там встретим. Я умею верить и обнимать, только я не буду тебя, как мать, опекать, оправдывать, поднимать, я здесь не за этим.

Как все дети, росшие без отцов, мы хотим игрушек и леденцов, одеваться празднично, чтоб рубцов и не замечали. Только нет на свете того пути, где нам вечно нет еще двадцати, всего спросу — радовать и цвести, как всегда вначале.

Когда меркнет свет и приходит край, тебе нужен муж, а не мальчик Кай, отвыкай, хороший мой, отвыкай отступать, робея. Есть вокзал и сцена, а есть жилье, и судьба обычно берет свое и у тех, кто бегает от нее — только чуть грубее».

И стоят в молчанье, оглушены, этим новым качеством тишины, где все кучевые и то слышны, - ждут, не убегая. Как живые камни, стоят вдвоём, а за ними гаснет дверной проём, и земля в июле стоит своём, синяя, нагая.

В.Полозкова (с)

... и умерли они в один день. Отпуск. И деньги.


Провожу часть отпуска , причем значительную, в Москве. Увы.
Почему? Подробности письмом. Хм.. Так о чем это я?
Денег нет ни у кого. Жанна, дай денег. ДААААААЙ !!!
А Жанна что? Давала. Пока станок печатный не сломался.
И разгребали мы с Женей авгиевы конюшни в моей квартире и
на даче. Саша- свинья. И это окончательно. Зашторил окна и типо
нет пыли и грязи. Я шторы напротив же открыла и лишилась чувст.
Паутина сплелась во всех мыслимых и немыслимых местах, как
в заколдованном лесу злой волшебницы Гингемы. Швабра, загадочным
образом исчезла. Может быть, кто-то улетел на ней, как на помеле.
Я ползала на коленях и даже на животе с мокрой тряпкой, залезая под
мебель, куда залезть не могла бы и среднего размера собака.
В итоге. Второй раз в жизни, как говаривала моя бабуля, меня разбил
радикулит. Приезжала Нелька и делала мне уколы 2 раза. Потом
на дачу умотала, в рабство к жуткой Кларе, млять. А Женя домой.
Ей тоже досталось. Но сегодня вернулась. Сашка прячется где-то, но сегодня
я его отловила и он драил сантехнику и кухню. Я-то в горизонтальном
положении и вообще, не я это все так вдохновенно заср..ла.
Его я презираю. От боли (при сморкании или чихании или вставании)
я громко кричу: ААААААААААААААААААААААААА !!!!! (и плохое слово).
Ага, само как-то случается.
ЧО ДЕЛАТЬ? Со спиной? Блин, умру в Москве. Факт.
Но это мрачно все.
Женя меня смешит. Рассказывает истории из жизни свой, преимущественно
о бывших мужьях и просто мужчинах.

Кстати, я И.Е. дала еще в прошлом году, дала ее номер тел. и рекомендации.
В том смысле, что женщина она редкая и нельзя упустить возможность.

ПРОФЕССОР


-Алло, Женя? Добрый день. Не хотите ли попить кофейку,где-нибудь в центре?
-Ой. Здравствуйте. Хочу, но не могу.
(ВидимА, она была не готова и испугалась.А может ей было лениво переться в центр).
Потом они перемыли мои бедные косточки и ваще говорили очень долго.

Еще звонок.
-Алло, Игорь? А не хотите ли поехать на дачу? Шашлычки, вино? Поговорим.
-Ой. Вы знаете, я сегодня не могу. Приглашен. К сожалению.
(ВидимА, он испугался, что именно на даче, она его и прищучит. Или было лениво).
И еще перемыли мне косточки. Ну правильно. О ком говорить, если больше не о ком.
И предательница тетя моя, сказала (в чем потом мне призналась, страшно хохоча);
-Жанка неплохая и даже хорошая, но ленивая. Больше всего ее интересует комфортное
существование и все такое.
Ладно. Хорошо хоть не сказала, как в "Безымянной звезде" : немножко духов..
немножко фантазии и уйма лени".
На том все и кончилось. Невезучая Женя, да.

ВЛАДИМИР ДАНИЛЫЧ

-Пора тебе, Женя, познакомиться с серьезным и состоятельным мужчиной-,
сказали ей знакомые дамы и сосватали директора мясокмбината.
Данилыча,значит. Он оказался крупным, как шкаф и очень курносым.
И рыжим. Но предриимчивым и заботливым. Рабочие привезли огромный
холодильник, причем он закрывался на замок. В.Д. притаскивал горы мяса,
колбасы, окороков свинячих и тд. Но когда они ссорились, холодильник
запирал и ключ прятал. Женя хохотала. Терпела.
Они ездили в Черногорию. На пляже Данилыч расхаживал важно , плавки у
него были в крупный красный горох. И похож был, то ли на Несси, то ли на
гигантскую божью корову. Хохотала тайно и терпела.
Ночами В.Д. хотел любовных утех. Но на это она пойти не могла!!!!!
Он страшно злился и отбирал колбасу.
Мстил. Это уже дома. Все кончилось весьма неожиданно.
Затеял он на кухне ремонт и краску привез. Женя говорит:
-Это какая-то плохая краска, Володенька. Густая и...очень синяя.
-Да! Краска густотертая!!!!
-Но она сохнуть будет неделю!
-Краска хорошая!!! Густотертая!!!!
-Давай разбавим..
-Нет!!! Краска густотертая!!!!
-Ах,густотертая??!! -не выдержала Женя. И выхватив кисть из банки,
пару раз съездила его по рыжей курносой морде.
Ну он конечно, орал и плевался и пытался краску смыть, причитая,
как он теперь на работу пойдет весь синий и густотертый.
Расставание и занавес. Холодильник увез вместе с мясом.
Это вам дорогие любимые, чтобы разбавить грусть.
А то валяюсь тут, как заржавевший Железный Дровосек.

[показать]