Погребальным костром вспыхнет осенний жар,
Расцветет палой медью на щеке золотой луны:
Волчье солнце - так назовут тебя,
Дитя осени и вересковых могил.

На изломе зимы, когда ветви белее рук,
А душа прогалин куда черней,
Отдай дань прошедшему ноябрю,
Укрой снегом заблудших его детей.

Не забудь о тех, кто не был тобой крещен,
Бледным светом и узким серпом в ночи,
Ты иди, не касаясь моих следов,
Не ища меня, ты все таки отыщи...
[483x700]

Не зови меня людским именем, не зови —
Лучше сразу забудь, да по ветру развей слова.
Я не то чтобы нелюдь, да память уж вся в пыли,
Я не то чтобы нежить, но всё же давно мертва.
Ты не думай о чувствах, не жди от меня любви,
Не ищи понимания в цвете неверных глаз —
Не тебе я клялась о верности на крови.
Я предам, и, возможно, предам не раз.
Если хочешь смотреть на истину, то гляди,
Только пламенем свеч исказится знакомый лик…
И тогда, если сможешь сбежать — беги,
Я тебе дам на это последний миг.

Я сама не узнаю, по ком зажигаю огни
По ночам, что с межреберья черпают боль.
Не зови меня людским именем, не зови,
И меня лучше вовсе не знай и не тронь.
[700x437]

соберись, моя девочка. соберись. сделай вид, что плевать тебе, да и чёрт с ним! он всегда был немного не то чтоб чокнут, но держал свой особенный, странный ритм: не понять, не угнаться, не вскрыть ножом. никаких тебе памяток и инструкций, как к такому вот правильно прикоснуться, чтобы напрочь харизмой своей не сжёг. он с тобой – и в тебе исчезает страх. он с тобой – и в тебе прорастает мята, ты прощаешь ему, что давно распята, что простужена на ледяных ветрах. если б знал он, как с ним тебе хорошо – вечный дождик струится по водостокам. чтоб его отобрать, надо быть жестоким – слишком жутенько выглядит этот шов.
соберись, моя девочка, ангел мой! он уходит и больше он не вернётся, ты безумца не вытянешь из колодца – андеграунд, грибы и зелёный мох – ему петь бы, фальшивя на срезах нот, быть изменчивым и обряжаться в чёрный. отпусти его, девочка, чёрт с ним. чёрт с ним!
просто выжить с таким тебе не дано.

(с) sheril fenn
[700x700]

Это цитата сообщения astro-2012 Оригинальное сообщение

Мое послание от Макса Фрая

Интересное:
Избыточный вес.
Городской номер и "Ростелеком"
Хотите 18 000 долларов?

как феникс, я сожгу свой прежний мир, чтоб новый мир взрастить на пепелище. он будет ярче, да, он будет чище! он будет из коттеджей и квартир, из парков, переулков и мостов, из бесконечных клумбовых соцветий, — как будто он застрял в том самом лете, когда сломался каменный остов того, что называлось "Это Я".

мой новый мир не грезит о грядущем, пьёт кофе растворимый — чтоб без гущи, — не думая о тайнах бытия. он есть, и он восстанет из золы, когда золою станет всё, что было, всё, что жило, любило и... любило.
и бросилось на камни со скалы.

и мне не жаль. пусть будет сожжено всё это — всё, к чему я прикасалась, а вместе с тем — безмерная усталость от фразы "мне, как видишь, всё равно". пусть будут горы стёрты в порошок, пускай холмы и вереск станут чадом, пусть реки и моря напьются яда, и это — веришь? — будет хорошо. не станет впредь ни холода, ни льда, не будет больше вечности в осколках, не будет ни колючести, ни шелка — исчезнет вся былая ерунда.

я — феникс. я сожгу свой прежний мир.
я стану лучше, яростней и чище.

...в слезах стою, смотря на пепелище.
жаль, что нельзя себя перекроить.

Gорьkий kлевер
[700x393]

Да, я не идеальный человек, не самый лучший друг и исполнитель, и если мне выписывают чек за свет в мою дремучую обитель, то я, бывает, долго не плачу, забыв, что этим миром правят деньги. Я воздвигал себя по кирпичу, выстраивая ровные шеренги каких-то общепринятых клише, которые закладывают в душу; но каждый раз на новом рубеже сам умудрялся что-нибудь разрушить. И вот я здесь - оправдываю лень и глупые соседские поверья.

Одна загвоздка: каждый божий день мне видятся обугленные перья.

Не то чтоб я чернилами писал, не то чтобы я жил на голубятне, не то чтоб я придумал это сам, но дело не становится понятней. И вновь пересекает мой палас белёсая ковровая дорожка, а я напрасно жду, что в этот раз сей ужас происходит понарошку.

Другим оно особо не претит, и всё же перья - это дело вкуса. Консьерж твердит, что я опасный тип и разношу по дому всякий мусор. Отводит взгляд сосед по этажу, как будто мы с ним боле не знакомы.

Я перья под подушкой нахожу, бросаю их охапками с балкона, с досадой заметаю под кровать и между тем участливо гадаю: кому они могли принадлежать и где теперь их раненый хозяин?

Сегодня я сидел у входа в дом и сухо провожал осенний вечер. Мне было зябко, так что я с трудом вжимал в себя ссутуленные плечи, как вдруг стоящий рядом паренёк, услужливо представившись соседом, подсел ко мне с улыбкой и развлёк меня глубокомысленной беседой.

Я сам заметил, что ко мне давно слетаются потерянные души, и, что бы я ни делал, всё равно я чувствую, что должен их послушать. В автобусе, у входа в магазин, на улице, в подъезде и в больнице я редкий день присутствую один, не в силах молча встать и удалиться. А нынче незнакомый мне сосед решил поведать, что его тревожит:

- Я наживаю в день по сотне бед. Хотя стараюсь, лезу вон из кожи. Такое чувство, будто бы меня судьба берёт и смешивает с пылью! Конечно! Треснет всякая броня, когда болят обрезанные крылья…

Он продолжал, а я внезапно встал, решив вопрос, тяжёлый, словно гиря. В один момент все встало на места.

- Где ты живёшь?
- В двенадцатой квартире…
- Отлично, жди!

И я рванул домой. Сорвался с места, громко хлопнув дверью. Впервые в жизни я был сам не свой. Зажёг свечу, сложил на стол все перья...

Пусть говорят: «Судьбы не изменить!». Пусть говорят: «У всех своя дорога». Но я держу в руках иглу и нить. Помилуй, сон. Работы будет много.

AnnyStark
[700x393]

Значит её получишь -
Сказку о боли, клокочущей под ребром.
Чёрные буквы выжжены и колючи -
Волчьим оскалом в финале блеснёт добро,
И кувыркнётся, вывернув позвоночник,
Над звонким железом в старом трухлявом пне.
Думал, чудовища вечно приходят ночью?
Режущий свет страшней колдовских огней.

Природу и племя, вестимо, не выбирают.
Слышишь, как люди идут по пятам с огнём?
Те, кто твердили о мире, любви, морали,
Кинут булыжник и подожгут твой дом.
Это их выбор, такие у них законы,
Ведьмам - костёр, чудовищ - мечом рази.
Объявят героем того, кто убил дракона -
Дракон не сумеет более возразить.


© Veda Heather | Веда Вереск
[497x700]

как феникс, я сожгу свой прежний мир, чтоб новый мир взрастить на пепелище. он будет ярче, да, он будет чище! он будет из коттеджей и квартир, из парков, переулков и мостов, из бесконечных клумбовых соцветий, — как будто он застрял в том самом лете, когда сломался каменный остов того, что называлось "Это Я".

мой новый мир не грезит о грядущем, пьёт кофе растворимый — чтоб без гущи, — не думая о тайнах бытия. он есть, и он восстанет из золы, когда золою станет всё, что было, всё, что жило, любило и... любило.
и бросилось на камни со скалы.

и мне не жаль. пусть будет сожжено всё это — всё, к чему я прикасалась, а вместе с тем — безмерная усталость от фразы "мне, как видишь, всё равно". пусть будут горы стёрты в порошок, пускай холмы и вереск станут чадом, пусть реки и моря напьются яда, и это — веришь? — будет хорошо. не станет впредь ни холода, ни льда, не будет больше вечности в осколках, не будет ни колючести, ни шелка — исчезнет вся былая ерунда.

я — феникс. я сожгу свой прежний мир.
я стану лучше, яростней и чище.

...в слезах стою, смотря на пепелище.
жаль, что нельзя себя перекроить.

Gорьkий kлевер
[564x694]

облака взбиваются в стаю и улетают прочь.
что же ждёт их там, нежных, за поворотом? эта девочка просто болезненно любит ночь, этот мальчик просто неистово ищет кого-то. замирают стрелки часов, не поют скворцы. они вместе, но только один до сих пор не любит. в этой девочке мирной скрывается экзорцист и выводит демонов мальчика, чутко губит. в океанах темнеет вода и бушует шторм, тёмный лес волшебной гаммой рисует мир. в этой девочке можно найти лишь любовь да ром, этот мальчик жаждет, чтоб он кого-то хоть полюбил.

на печи лежит уже старый Иван-дурак, играет на дудке, местных девиц маня.

не умеешь читать между строк - читай просто так: я люблю,
но тогда и ты
полюби
меня.

Дарттвин
[367x700]

как ты стал таким, что снаружи лёд, а внутри лишь сталь? почему тебя крест не бьёт, что других распял? отчего ты такой серьёзный или хмурной? почему, когда просишь слёзно, ты в ответ только бьешь волной? почему твои скулы вечно так упорно напряжены? изучив тебя поперечно, знаю, кто ты - со стороны. ты всего лишь божок - не Боже, ты всего лишь посланник в ад. я любила тебя до дрожи и твой слишком холодной взгляд. я любила тебя, но только не хочу возвращать назад. обратись к твоим новым тёлкам - эти точно тебя простят. этот образ, прекрасно-мрачный, убивает с тобой людей. к тебе кто-то из ада скачет. где-то скачет, но только где? за тобой на метле иль крыльях через горы и водоём. бес с дружиной придёт - люби их. будешь новым их королём. как ты стал таким, что без чувств доживаешь который год? я когда-то тебе приснюсь, это точно меня добьёт. как ты стал таким, что с тобой не справляются все врачи? расскажи, как ты стал таким
и,
пожалуйста,
научи.

Дарттвин
[700x525]

Ты приводишь людей в свою жизнь и она - особняк,
ты проводишь гостей меж капканов и мимо собак,
маскируешь заранее сгнивший сарай, пару склепов,
забираешь плащи и зонты в захламлённых сенях,
дальше - хуже, но хаос прикрыт распечатками неба.
Ты приводишь скромнейшего гостя к его гостевой,
объясняешь, что спальня запретна пока он не "свой",
что вы будете видеться в холле, у фортепиано.
Говоришь: "Да, у нас понимание и родство,
только самое главное - не приближайтесь к чулану".
Самый чуткий не спросит, упорный - пойдёт напролом,
дверь запаяна хромом - упорный надавит сверлом,
но металл не свергаем. "Секреты закрыты? Прощайте".
Самый смелый ввернёт: "Ваше северное крыло -
колыбель Полтергейстов, изгоним их в анфиладе?"

Ты приводишь людей в особняк на коктейль, насовсем,
держишь взглядами - ищешь предателей и друзей,
ведь однажды один из них ткнёт в морозильник в подвале,
кто-то вдруг заподозрит, что грунт под сараем просел:
"Где вообще те жильцы, что ранее здесь проживали"?
Кто-то добрый увидит лишь сад, твою грусть, свет с листвой;

И единственный гость не спросил про чулан ничего,
не пытался взломать его: знает заведомо - что там,
потому что и сам такой - с особняком-головой,
где в чулане ребёнок внутренний ждёт космолёты.

Мир устроит вам встречу в комнате игровой,
посмеётся, как мнят себя замком пустые свободы.

Дарья Соль
[600x345]

Я хочу одиночества. Внутренней тишины. Чтоб сбылись как пророчество Духа живые сны. В искушениях выстоять, мудрость не растеряв - долгожданную, близкую выносить сердцем явь. Ведь любовь и смирение здесь чудеса творят - исцеляя в мгновение ока, выводят яд всех соблазнов, которыми эта земля кишит... За греховными шорами не разглядеть души. Время нимбом кольцуется, с неба нисходит Дух. А в Божественной кузнице льётся судьба - из двух. Закаляется пламенем, дышит в живой воде - нас с тобой переплавили Светом.
Да будет день.

в ладонях северного ветра
[367x700]

Слушай, деточка, старую сказку,
Я тебе расскажу, не таясь,
Как глаза поменяют окраску,
И клыками оскалится пасть.

Станут фразы короче и злее,
И движения станут резки.
Остальное – узнаешь позднее.
Но никто не подаст руки.

Запасись терпением, детка.
Суетливость теперь не к лицу.
Слышишь, тонкая хрустнула ветка
В заповедном черном лесу.

Тише… Слышишь, как снег засыпает,
Чуть касаясь холодных плечей?
Он на коже твоей не растает.
Ты теперь будешь мой – и ничей.

Ты свободен, иди, куда хочешь.
Я тебя поддержу в пути.
Быть с людьми у нас нынче – не роскошь,
От людей никуда не уйти.

Не уйти, не сбежать и не скрыться
От моих внимательных глаз.
Будь хоть трижды отчаянный рыцарь,
Твоё слово мне – не указ.

Что, не очень-то страшная сказка,
Как тебя убивают любя?
Ну, тогда я снимаю маску.
И выхожу из себя.

Натаниэль
[466x700]

22 янв. 2018 въ 15:06
И опять тебе говорю – не ной!
И не надо мне про «в последний раз».
Поплотней придвинься ко мне спиной,
Вытри слёзы и повторяй за мной:
Мы – не с вами. Мы – против вас.

Не ищи в улыбках на грош тепла,
А в руках – доверия на пятак.
Если с чьих-то губ потекла смола –
Не пеняй на свечку, что не спасла.
Мы прорвёмся. Ты знаешь, как.

Про «не страшно» - враки. Боятся все,
Потому что знают – возврата нет.
Мы с тобой пред ними – во всей красе.
По рубином пухнущей полосе
Из-под кожи сочится свет.

Мы вдвоём на полночь идём войной.
Смотрят в душу угли голодных глаз.
Не дрожи. Держись за моей спиной.
Береги свечу. Повторяй со мной:
Мы не с вами. Мы – против вас.
[700x437]

Я меняю узоры и кожи, и коплю драгоценнейший яд. Сбросив память, как выцветший кожух, залужаю бессчётное "я". На потеху лукавому богу и реальности наперекор, я могу притвориться дорогой, я могу обернуться рекой. И силком, и страховочным тросом - чем угодно, что может поймать. Я - мелькнувшая рядом полоска. Я - запомнившаяся кайма.

Говорили, мол, лиха б не трогала, не гуляла б в запретном лесу - заползёт в рукава твои долгие, пёстрой лентой вплетётся в косу... Вся деревня с пелёнок усвоила: что ко мне забрело, то - моё. А теперь распрощаешься с волею, миром, родиной, домом, семьёй. Привыкай же к судьбе непрощённых, забывай веру в то, что спасут. Замени светлый нимб капюшоном, а трещоткой - златую косу. Как обноски, счищая былое, все обиды прости и забудь; расчехляя себя слой за слоем, пробуждая гремучую Суть.

Как же спуталась наша баллада! Не найти ни хвостов, ни голов: это я чаровал тебя взглядом, или ты - мой факир-змеелов?
[700x560]

Пахнут пальцы промокшими листьями,
Небо пахнет вчерашним дождём.
Мы ходили тропинками лисьими
Где-то рядом, а нынче бредём
В никуда - так, что жить и не хочется,
И грозит новый трип по врачам.
Наш диагноз простой - одиночество,
А с таким проще водку, чем чай.
И глушить терпеливо истерики
За молчанием в цену гроша…

Запах твой безрассудно утерян, и
Без него не охота дышать.

Евгений Петрушенко
[677x700]

...Она писала странные стихи -
Живые, непослушные порою,
Но только одному ему - герою.
Из-под пера велением руки
Вершилось всё - и призраки былого,
И будущего трепетная вязь...
А в настоящем, строками молясь,
Она его творила... Силой слова.
Сойдутся их дороги или нет?
Для жизни невозможных нет решений...
...
Из глубины души - и отражений -
На лист судьбы струился тихий свет.

в ладонях северного ветра
[700x393]

Я вырос такой огромный, такой одинокий,
как дом, от которого лучше держаться за милю:
в нём явно же кто-то погиб и кого-то убили.
Настолько большой, что боюсь.
Кого прячут чертоги?
Кто ночью пугливо шатается в библиотеке?
По ком звонит полночь в пустой колокольне?
Когда-то мой мир упирался плечом в подоконник,
был первым слепым отпечатком на выпавшем снеге.
Броди с фонарём, оставляй на предметах зарубки,
звони в службу помощи, если почуешь дурное.

Построить себя, завершаясь четвёртой стеною,
да только живое пространство не жалует руки,
всегда ускользает и ширится в длинную душу.
Простите меня, жизни духов, людей и всех прочих.
Теряюсь внутри. Километры разорванной ночи
между мной настоящим и тем, чем кажусь снаружи.
Оттого никого не дозваться - неузнанный голос,
слишком путанный адрес, я сам не узнаю название.

Если ты ещё здесь, продержись, не старей в ожидании,
не умри пока я превращусь
в однокомнатный космос.

Дарья Соль
[550x309]

Приходи. У меня есть чай. И немного чудного бреда. Есть раскрашенный календарь, пара сказок про снег и небо, есть унылый дверной проем, если это хоть что-то значит. Велик, вымокший под дождем. Старый сдутый футбольный мячик.

Приходи, у меня есть чай. а еще у меня есть книги. Я тебе расскажу про май, про победы и про интриги. Помолчим, если хочешь, ну? Я найду тебе чистую чашку. Нарисуй на стекле волну. Подожги от плиты бумажку.

Приходи, у меня есть чай. Нас другие часы не сводят. Если хочешь сказать прощай, то ,пожалуйста, не сегодня.

Приходи, у меня есть чай. На стене есть цитаты мелом ( я пишу иногда по ночам, занимаюсь дурацким делом)

Приходи, у меня есть чай. Есть табак, и сигары в банке, и земная в глазах печаль, много соли в зажившей ранке, и историй моих вагон, пауки на балконной ложе...шум над крышей чудных ворон, и улыбка на глупой роже.

Приходи. У меня есть чай. Чай не пьют с кем попало, точно? Чай развеет твою печаль. Приходи. Я скучаю. Очень.

Черная Осень\Стихи
[519x700]