Есть вещи постоянные, а есть временные. Настроение - явление непостоянное. Оно приходит и уходит под влиянием происходящего вокруг. Отношение, например, явление более стабильное. Да, у меня может быть плохое настроение, я могу быть огорчена чем-то, может, даже отношением или поведением.. но..

И я понимаю, что есть вещи, которые проходят, мимолетные, а есть вещи, которые задерживаются.

Настроение не меняет моего отношения. И я умею его контролировать.
Мимолетное не должно разрушать постоянное.
[700x520]

[показать]
Другие тесты и гадания от Шувани

читать дальше

Как мне сказал один экс..
.."Ты сочетаешь невозможное в себе: невероятную, до циничности, практичность и эфемерную невесомую сказочность. Как ты это делаешь?" (конец цитаты).
Да.. Никак. Я такой родилась. Просто мешаю в разных пропорциях суть и междустрочье. Реальность и сказку. Иначе ведь скучно. Я их сплетаю и получаю свою жизнь.
Если жить только на земле - можно умереть со скуки.
Если витать в облаках - можно потерять землю.

Смысл в том, чтоб найти баланс.
[482x700]

Мы с тобою еще повоюем:
ты и я.
Под ногами нашими снова
Будет гореть земля.
Кто не с нами - тот, само собой,
против нас.
Быть вершителем чьих то судеб -
не в первый раз.
Без сомнений, опять осудят.
Да кто ж воздаст?
Кто окажется смелым настолько,
чтоб нас казнить?
Улыбнуться останется только, мол,
так и быть..
Мы с тобою еще повоюем.
Спиной к спине.
Нам не раз еще бросит вызов
игра извне.
Жизни танго, ты знаешь, вечно ведь
на углях.
Но зверям, вроде нас, давно уж
неведом страх.
Нам теперь остается прицельно
смотреть в глаза.
Не менять направлений, маршрутов,
идти до конца.
Шагом в ногу, на равных,
рука в руке,
не оставив следов ни в небе,
ни на песке.
Нам не быть опрокинутыми волнами,
не сгорать в огне.
Я с тобою, как тень, повсюду,
а ты - во мне..
..Мы с тобою еще повоюем,
ты и я.
Но теперь уже не друг с другом,
Любовь Моя.
(4.09.17, I.M.M.D)
[700x393]

Вечно я не вовремя.
Вот куда ни плюнь - вечно не в кассу и ни к месту.
[700x524]

Прощай, мой маленький Неверленд,
осточертевший за сотни лет!
Мое печальное..
..персональное "никогда".
Я здесь больше не встречу рассвет.
Но сейчас - это ваша беда.
Что же, Питер..
Теперь мы квиты.
И назад пути уже нет.
Я меняю себя и крылья
на себя и возможность жить.
(Кто бы знал, что за островом этим
есть прекрасный огромный мир?
Что бывает что-то иное,
кроме игр, затертых до дыр?)
Что здесь ценного, чтоб бояться терять?
Неверленд..
Я не буду скучать!
Он меня проведет, я знаю,
В Новый, кажется, Орлеан,
где, как он говорит, играет
шумный, красочный Марди Гра.
Будет больно, сказал он только..
Будет больно? Да ну и пусть!
Я не пискну, не вздрогну нисколько,
я смогу, я сумею, клянусь!
Я всему-всему научусь.
Выдох.
Вдох.
Сердце вдруг замирает.
Пепел к пеплу.
Рука к руке.
Он - все ближе.
Он глубже.
Он знает..
Пылью розовой
на ладони осев,
я тоску на песке оставляю.
Я на волнах оставлю блики.
Ну и подпись: я не вернусь.
До свиданья, мутная грусть!
Слава Богу, не ваша.
Тинки.
[600x571]

Для чего ты спешишь каждый вечер ко мне?
У меня же в запасе из слов лишь "нет",
Я сжигаю в объятиях, как в столетнем огне...
Для чего я тебе?

Я болото. Я рыжая нечисть пруда.
Для меня твоё сердце просто еда.
Я могу покорить тебя, полонить навсегда...
Убегай... Я беда...

Я бездушна. И губы мои капкан.
Себя никому никогда не отдам
И не нужно кричать мне в глаза "Откройся, Сезам!"...
Не по дороге нам.

Ты пройдёшь без меня свой нелёгкий путь.
/Постарайся нигде с него не свернуть/.
Я же буду шептать тебе в спину "Будь счастлив... будь!"
Обо мне позабудь.

Но однажды в серый дождливый день
Я повсюду начну искать твою тень.
Буду, зубы сцепив, твоим именем выть на луну...
Оттого, что люблю...

Ты услышишь меня за тысячу лье,
Нужный ветер поймав, примчишься ко мне.
Своё счастье найдёшь в болоте, на дне. И прорастёшь.
Камышом во мне...

Lana (Светлана Шкотина)
[700x381]

..Я никогда не хотела чего-то одного, конкретного. Мне всегда хотелось всего, и побольше. И разного. Меня одновременно увлекали разные идеи, параллельно могли быть диаметрально противоположные мысли в голове. Я никогда не имела конкретной цели. Я думала во многие стороны сразу.

Меня всегда интересует все и чуть-чуть больше.
Поэтому если мне и нужен был человек, то только такой, с которым я могла бы не ограничиваться, а по прежнему думать о многом и сразу. И воплощать мысли в жизнь.
Если ограничиваться одним человеком.. то это.. Один человек, с которым я могу все, и чуть-чуть больше. Иначе - это множество людей, от каждого из которых я возьму то, что мне интересно.

Это мне всегда было нужно.
Возможности.
[500x500]

Чёрные волосы, чёрные вести. Ты всё давно уже понял сам. Пальцы дрожат, серебрится перстень, нынче беспомощный к чудесам. Взгляды: уставший, смешавший ужас с яростью, болью, дурманом чар, и настороженный, ох, что хуже, на грош не верящий сим очам. Реплики колкие как иголки, но не горящие добела: мы не враги. Только мало толку. Слушай, не помню, где я была. Слушай, я знаю, что было в прошлом, чашу обид мы испьём потом. А прямо сейчас, да, я знаю, пошло, но нужно срочно спасать свой дом.
Мы ещё славно истреплем нервы друг другу и прочим, но нужно найти девочку, ставшую дочерью, первой, не павшей на долгом и тяжком Пути. Ту, кто, мы знаем, дороже злата, ту, кто важнее любой войны, и показавшую нам когда-то, кто же такие на деле — мы.
Взгляды сражаются параллельно колкой борьбе из плетёных слов. Мы не враги, ты же знаешь, верно?
Руки дрожат от дурных оков...
Так в пекло политику, этикеты, приличий неписанный здесь контракт. Реши.
...Далеко наша дочь Паветты со Смертью сражается на мечах.
[498x700]

Я дарую тебе венец,
Золотой похоронный венок.
Я дарую бесславный конец:
Ты погибнешь, дрожа, как сурок.
Не укрыться тебе, не уйти
От карающей жёсткой длани.
Всё равно выбираешь пути
Ты пугливой и дикой лани.

Я не знаю, зачем тебя мучаю,
Притворяясь холодным змеем.
Как показано: случай за случаем
По-другому мы жить не умеем.

Песнь Ветра
[452x700]

Общение с некоторыми людьми вызывает яркое стойкое неприятие. Отторжение. Это ощущение попытки влезть иглой под кожу. Грязной иглой. Фу. Причем, грубо и бестактно. Ощущение навязчивости, когда своё ценное ИМХО пытаются впихнуть тебе любой ценой. Всеми правдами и неправдами пытаются втиснуться в твоё личное пространство, пищщат и лезут туда, где чужим места нет. Когда кожей ощущаешь: чужое. Мне очевидно. Человеку - нет. И, само собой, я отойду подальше, чтоб эти иглы меня не коснулись.
Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз разговор вызывал у меня такие противные ощущения, и не могу вспомнить. Наверное, никогда.

Ничего не хочу сказать. Просто впечатление от вечера. Просто заметки на полях. Наверное, это мне было нужно, чтоб ещё больше ценить то, что мне дорого. Но, Ма, я итак ценю, не обязательно было мне об этом напоминать. Я помню. Я ценю. Я берегу. Ма, я все вижу, я все знаю. Я все помню.

не хотелось бы врать,
и на правду не хватит сил.
я лишь тихо смеялась, когда ты мне говорил
о простом и прекрасном, что кроется в мелочах.
я смеялась тогда - только ты это замечал.
я не видела счастья в июльский прохладный дождь -
нервно кутаясь в плащ, я смотрела, как ты идешь
мне навстречу, весь мокрый, но пахнущий, как июль.
ты дарил мне весь мир, разгоняя до сотни пульс.
ты дарил мне его по крупицам, как сложный пазл.
я лишь тихо смеялась.
смеялась тебе в глаза.
ты дарил мне планету, лишенную зла и лжи.
я с издевкой шептала: "и в смерти отыщешь жизнь?"
ты тепло улыбнулся, ответил: "нет, не найду".
дни летели по трассе на полном своём ходу,
с каждым днем мне казалось, что стало теплее жить,
солнце - ярче, я даже влюбилась в твои дожди.
но смеяться теперь не умею. совсем никак.
чтоб увидела свет, до него нужно видеть мрак.
каждой клеточкой тела ищу твои миражи.
ты не смог отыскать
только в смерти
простую жизнь.

© H|H
[700x413]

Хочу эту игрушку и хочу ее.. сломать.
[541x700]

Когда вся из себя "пресветлая" ничтоже сумняшеся, и, видимо, поправ свои же собственные законы морали, нравственности и "да чтоб я, да никогда" - начинает тебя атаковать..
..Что мне еще остается, кроме как защищаться? =))

Я-то подобным не страдаю. Имею ввиду.. мораль, совесть и прочую пакость.

Я никогда не бью первой, но и щеки подставлять не стану, ни свои, ни тех, кто мне близок. Так что, извини, ничего личного.
Не я это начала. Но я это закончу. (с).
[700x431]

Я искала тебя много лет – не нашла. Оказалось, искала во сне.
У тебя была чУдно-чуднАя шляпа и серебряное пенсне.
Стукнул тростью, и в искренне-солнечном небе закружился пушистый снег.
И я знала – меня в этом городе не было. И сейчас. Меня тоже. Нет.

© Саша Бесt
[700x700]

Встреча будет в Дель Мар спустя тысячу лет,
Сменишь внешность, но я-то узнаю,
Я узнаю твой голос и глаз твоих цвет,
Твою жажду прогулок по краю.

Растворяясь, взлетим, мы не знаем оков,
В этом музыка лишь виновата.
Насладиться пришли через десять веков
Лучшим морем и лучшим закатом.

Нежный шелест волны сгладит старый, пустой
Авантюр перекрученный штопор.
Терпко-сладкий нектар распивает со мной
Доктор Кто, Повелитель, мой Доктор.
[700x592]

Говорят, у него глаза - холоднее стали, и крыло изорванное, и шрамов, как на столешнице деревянной, да и что тебе говорить, ты и сама все знаешь. Видела. Помнишь еще. Шаги неторопливые, широкую спину, голос. Как смотрела в эту самую спину, как молчала, провожая. Думала тогда, что заплачешь, кинешься на шею, держать будешь.

Нет. Только ком, тугой такой, противно горький, дышать мешающий.
А от заката небо все красное, и лицо его, и глаза даже теплее будто.

Сестра ведь. Будешь ждать.

Говорят еще, у него в горле - хрипов на сто тысяч, и дыхание опаляющее, и хребет - от стрел наконечники. Много что говорят, кто с испугом, кто нараспев, струны дергая.

Чьи-то дети любят такое. Слушают. И ты улыбаешься им - устало, тепло.
А что тебе еще остается? Сестра ведь. Была бы для него женщиной, защищала бы, спорила, грудью загораживала. А так....

Не хочется. Зачем? Так ведь и красивей, и на дольше.

Рубцы помнятся. Много. И кожа обветренная. И дыхание на щеке, горячее, сухое, как ветер в пустыне. И так много солнца, до слепоты, до ряби в воздухе, до слез.

Ждешь ведь?

Ждешь.

Всегда приходил, и теперь придет.

И он приходит, и крыло это свое нелепо так подволакивает, дышит горячо, говорит "здравствуй". Губы сухие, и спина - прямая-прямая. Гордая.

Он приходит. Он всегда приходит, улыбается легко и смотрит. Прямо в лицо.

Сестра.

Не тошно тебе, нет?

Он молчит, дышит и ждет. То ли взгляда, то ли улыбки, то ли слова какого.

Здравствуй.

А в кожаную, терпко и горько пахнущую безрукавку можно выдохнуть и спрятать улыбку, слушая дыхание - сильное, глубокое.

Говорят, у него сердце - горящий уголь, голос - рокот потемневшего неба грозы,
усмешка - кровавый звериный оскал. Пусть. У него теплые руки, и губы - тонкие, сухие, щекочущие щеку.

Оказывается, под твоей крышей не так уж темно и холодно, еда не встает поперек горла и стены уют дарят. И вино - пьяное, сладкое.

Он пьет медленно, смотрит - долго и устало. Смеется иногда - как-то хрипло, неумело. Отвык. Рассказывает про снега, высокие горы, волны, ударяющие в борт, и чужеземных женщин. О сражениях молчит. Он всегда молчит о них.

Говорят, он не помнит, сколько крови на сильных его руках, говорят, он захлебывается ей, и еле дышит. И крыло его. Сколько всего говорят о крыле...

Изорванное. Изломанное. Бесполезное. Слабое.

Ты видела его столько раз, поила вином, лечила не успевшие затянуться раны, и рубцы его все наизусть знаешь. Но не жалко. Его - совсем нет.

Здравствуй. Снова.

Подливаешь ему вина, слушаешь голос, спрашиваешь о войне. Лицо его становится жестче, руки сжимаются в кулаки, и терпкую жидкость он пьет с отвращением.
Исчадие зимы ты, дорогая. Холодное и колкое. Зачем тебе слушать о смерти и криках? Ты же и так все знаешь. Видишь. В его глазах, напряженном теле и увечном крыле.

А вино окрашивает темно-красным цветом сражений, небу и языку чудится привкус металла.

И он говорит тебе, как слишком давно на войне, что горло от красного сводит, что можно давиться воздухом и как он расцарапывает легкие, и как порой выть хочется, и взлететь, не идти, не быть.

Но он же легенда. Страшная, красивая сказка. А легендам положено выживать. Или уйти так, чтобы запомнили. Вспыхнуть и догореть.

Говорят, у него глаза - холоднее стали, и в горле сто тысяч хрипов, и копья вместо хребта, и шрамов, как на столешнице деревянной, и изорванное, изломанное крыло, и руки кровью вымазаны.

А он сидит перед тобой и смеется. Устало и хрипло.

Сестра. Не тошно тебе, нет?

И он говорит об огне, что война выдыхает, говорит о лице ее насмешливом, и как притупляется со временем чувство вины. И еще говорит, что возвращаться ему некуда, кроме войны.

И тебя.

Здравствуй. Холодная нынче зима, и небо темное слишком, и непривычно щиплет в глазах.

Не плачь. Я могу рассказать тебе сказку, великое множество песен спеть.

Знаешь, а он ведь устал. Устал гореть, взлетать раз за разом и выживать. Да что тебе говорить, ты и сама все знаешь. Видела. И запомнишь - навсегда.
Где-то поют прекрасные песни, звенят чистые голоса, распускаются, словно ковром, цветы, и хочется кружится в радостном танце.

А он уходит обратно в ночь, тяжело и нелепо подволакивая крыло.

Здравствуй. Снова и в последний раз.
[700x610]