Жил старик у Финского залива, 
О богатстве и славе не мечтая. 
Приключилось с ним нездешнее диво: 
Приплыла к нему рыбка золотая. 
Говорит: отпусти меня, старче! 
Нынче труд твой рыбацкий безвозмезден — 
Заживешь ты прибыльней и ярче: 
Новым Штирлицем отправишься в Дрезден! 

Попивает он дрезденское пиво, 
Но и пиво с годами станет серым! 
Вновь приходит он нА берег залива: 
Вице-мэром быть хочу и премьером! 

И исполнила просьбу его рыбка, 
Потому что любила его шибко. 

Говорит он помощнице: спасибо, 
Подо мною сегодня вся держава, 
Только сделай, государыня рыба, 
Чтобы нефть еще вдруг подорожала. 
До сих пор я голодных не насытил, 
Безработных не вытащил из петель — 
Я хочу быть Отечества спаситель, 
А не просто банальный добродетель! 

Удивилася рыбка золотая, 
Головой золотою покачала, 
Но и это исполнила, не зная, 
Что все это не конец, а начало. 

Что касается пушкинской баллады, 
Из которой заимствована форма, 
Тут у нас полагались бы рулады 
С описаньем начавшегося шторма. 
Но увы — не хватало ему пыла. 
Вероятно, разъехались евреи. 
И не Черное оно уже было, 
А такое Саргассово скорее. 

...Как он нефть вздорожавшую увидел, 
Так и требует: где ты, моя рыба? 
Сделай так, чтоб я сделался нацлидер, 
Не чиновник из Питера, а глыба, 
Чтобы вечно я правил этим краем, 
Чтобы в нем оказался несменяем, 
И чтоб все — без эфира и этила — 
Убедили себя, что я светило. 

А чтоб те, что такого не смогли бы, 
Поголовно вели себя как рыбы. 
И сбылося государево слово: 
Все заткнулось, что голос подавало. 
Но к заливу отправился он снова, 
Потому что казалось ему мало. 

— Я спаситель, отец и благодетель, 
А живу совершенно по-мужицки! 
Чтобы мир мою избранность отметил, 
Ты построй-ка мне дворец геленджицкий, 

Чтобы был он роскошен по-балийски, 
А не эти барвихские обноски, 
И чтоб гурии внутри, одалиски, 
И артистки, и все — единоросски! 

— Что задумал! — говорит ему рыбка.— 
Процветание твое очень зыбко! 
Ну какой ты им отец, право слово! 
Я возвысила тебя, как магната, 
А по сути для тебя, рыболова, 
Было Дрездена уже многовато! 

— Что я слышу! — говорит он со злобой.— 
Полубога воспитывать не пробуй! 
Рыбы все от рождения безмолвны, 
Ты же тут разболталась, как Каспаров! 
И ушла она в синие волны, 
В одиночестве лидера оставив. 

Он глядит: вся земля его разрыта, 
Злые подданные, рейтинг провальный, 
Перед ним разбитое корыто, 
А в корыте Тор и

Прогнивший Запад сегодня скуп,

как разорённый франт.

Похерен бакса зелёный труп

и евро радужный фант.

Признают ненец, бурят, казах,

Милов, Немцов, Боровой,

что рубль становится на глазах

валютою мировой.

Настало время трёхцветных лент.

Страна — в крутой полосе:

наш рубль сегодня — эквивалент,

которого жаждут все.

Господь наставил планете клизм,

немало сдулось харизм,

всё облажалось — либерализм

и шведский социализм,

Прогресс расширяет свои рубежи.

Растут ипотеки, дома, гаражи,

а самое главное — что на работу

начнут принимать по детектору лжи!

Детектор изящен и сдержанно-крут.

Ведь каждому ясно: в отечестве врут

и врут ежечасно. А лживые люди

едва ли способны на доблестный труд.

И вот я иду, зеленее травы,

в какой-то из офисов в центре Москвы.

Меня подключают к электромашине

 и в лоб вопрошают: «А пьете ли вы?»

И сразу же проигрыш, в первом бою.

Я мог бы, конечно, ответить: «Не пью»,

но самый доверчивый русский детектор

ни в жисть не поверил бы в честность мою.