Признаюсь вам честно, 
Смущаясь чуток,
Что я не афганец,
Не мент, не браток,
Не вор, не чекист –
И спасибо судьбе...
Но очень мне нравится
Группа «Любэ»!

Я даже не любер, Господь упаси,
Я даже не Путин, спаситель Руси.
По правилам, принятым в нашей стране,
Любить эту группу не свойственно мне.
Лишь только почуяв
Приветственный гул –
Мол, Н. Расторгуев
На сцену шагнул 
И, воздух тараня,
Запел наугад
Родное «Батяня,
Батяня-комбат», 
Немного устало бряцая струной, –
Я должен из зала бежать как шальной.
Хохочут эстеты, кривится мидл-класс,
Сжимая кастеты презрительных фраз, –
А я не желаю
Подобных ролей.
Я рад Николаю
В его юбилей
Сказать: «Поздравляю!
Гляди веселей!»

Виват, Расторгуев!
Признаюсь тебе –
Не ведаю, чем мне по нраву «Любэ».
Без этих мелодий
Я так одинок!
Я просто совок,
Безнадежный совок.
Я синие наши люблю вечера,
Грущу по ребятам с родного двора,
Мне нравится спальный 
зеленый квартал,
Где я жигулевское пиво глотал,
Я тоже горжусь, что Гагарин летал
(Я это не видел,
Я это читал).
Я рад полустанку, 
Я рад кораблю,
Я даже «Убойную силу» люблю!
Должно быть, бессмертен
Российский совок.
Он, верно, не тонет,
Что твой поплавок.
Он вечен, как бульканье в ржавой трубе.
Как водка.
Как Путин.
Как группа «Любэ».
Посмотришь на  гордый собою бардак –
Ценить это всё невозможно никак,
Но стоит прислушаться толком к себе –
И видишь, что любишь.
Как группу «Любэ».

Гляжу со слезами, наморщив чело,
На наши родимые пятна.
«Любэ» – это то, что любить тяжело.
Но как разлюбить –
Непонятно.

Как тихо это сделала она!
Ни гражданам, ни прессе – ни словечка.
Два округа узнала вся страна:
«Петровское» и «Красненькая речка».
Там Матвиенко выдвинут в СовФед.
Ее внесет на должность ветром невским,
И выбора у них, похоже, нет –
Поскольку ей соревноваться не с кем.
Вся питерская правая среда,
Настроенная грозно и серьезно,
О выборах узнала лишь тогда,
Когда и выставляться было поздно.
Другая бы краснела, как рубин,
При обсужденье этих хитрых планов.
Так губернатор в городе любим,
Что отдыхают Жданов и Романов.
И после всех ее веселых лет,
Словечек, заседаний и камланий –

Ее, боюсь, не только что в СовФед,
Ее в детсад не выбрали бы няней.
Но есть и плюсы в этой чехарде.
Ей-богу, город Валю не осудит:
Пусть будет хоть в СовФеде, пусть хоть где –
Но в Питере ее уже не будет.
А лет уже, допустим, через пять –
Боюсь, что это время недалечко –
Мы президента будем выбирать
В одном районе: «Красненькая речка».
Коль наши власти не умерят прыть,
Они, боюсь, окажутся в осаде:
По всей стране их будут так любить,
Как Матвиенко любят в Петрограде.
Лишь об одном мы молимся сейчас,
Следя за болтовней во властном стане:
Чтоб остальные речки тут у нас
За это время красными не стали.

Коррупция, к несчастью, стала

одной из главных наших черт.

 Страна от этого устала.

На поединок вышел МЭРТ.

Особый план составлен в МЭРТе

и на просмотр Фрадкову дан.

Я хохотал до полусмерти,

когда увидел этот план.

Иной предполагал несмело,

что духом дня проникся МЭРТ

и станет требовать расстрела,

но МЭРТ не так жестокосерд.

Три пункта сочинили в МЭРТе,

и все по-своему круты.

Российский бюрократ, поверьте,

ворует из-за нищеты.

 Он беден, полагают в МЭРТе.

И вот, когда убогий смерд

ему приносит мзду в конверте, —